Архиепископ Фаддей Успенский

ФАДДЕЙ (УСПЕНСКИЙ)

Епископ Владимиро-Волынский Фаддей (Успенский). 1908 год

Фаддей (Успенский) (1872 — 1937), архиепископ Тверской, священномученик

Память 13 октября в день обретения мощей в 1993 году , 18 декабря в день кончины, в Соборах новомучеников и исповедников Церкви Русской, а также Тверских и Житомирских (Укр.) святых

В миру Иван Васильевич Успенский, родился 12 ноября 1872 года в селе Наруксово Лукоянского уезда Нижегородской губернии в семье священника Василия Успенского. Дед будущего святителя также был священником, и знавшие его почитали как человека высокой духовности, как настоящего молитвенника, как человека, имевшего глубокую веру и любящее, кроткое сердце. Из всех своих внуков он больше других любил Ивана, которого в шутку называл архиереем.

В 1892 году окончил Нижегородскую духовную семинарию, после чего поступил в Московскую духовную академию, во время обучения в которой окончательно определился в выборе своего дальнейшего духовного пути, решив стать монахом. Вскоре, после окончания академии в 1897 году, был пострижен в монашество с наречением ему имени Фаддей и рукоположен в сан сначала иеродиакона, а через небольшое время — иеромонаха.

Первым назначением иеромонаха Фаддея стала должность преподавателя Смоленской духовной семинарии. В 1900 г. он переводится в Уфимскую духовную семинарию, где за диссертацию «Единство книги пророка Исаии» получает степень магистра богословия. В 1902 г. отец Фаддей становится инспектором, а затем — ректором той же семинарии с возведением одновременно в сан архимандрита. Еще через год — новое назначение — ректором Олонецкой духовной семинарии.

В 1902 году им была написана книга «Записки по дидактике», а в 1908 году — объемное исследование по Священному Писанию Ветхого Завета под названием «Иегова», за которое ему была присуждена степень доктора богословия.

21 декабря 1908 года был хиротонисан во епископа Владимиро-Волынского, викария Волынской епархии. Став архиереем, он не изменил подлинно аскетической направленности своей жизни, и пасомые сразу же почувствовали в нем настоящего подвижника, образец кротости, смирения и чистоты.

Архиепископ Фаддей (Успенский). Астрахань. 1920-е годы

В 1917 году Волынь поочередно оккупировали то немцы, то поляки, то петлюровцы. После того, как правящий архиерей, архиепископ Евлогий (Георгиевский) оказался вне пределов своей епархии, управление ею перешло к епископу Фаддею. Вскоре после прихода к власти большевиков последовал первый арест владыки. Сразу же после его ареста в Волынский ЧК поступило заявление от группы православных епархии с просьбой отпустить их архипастыря, никоим образом не причастного к какой-либо политической деятельности. Но вместо освобождения епископ Фаддей был переведен в Харьковскую тюрьму, где содержался до решения властей о высылке его за пределы Украины как пользующегося огромным авторитетом среди местного населения.

Весной 1922 года владыка прибыл в Москву и обратился к патриарху Тихону с просьбой определить его на кафедру в один из волжских городов, поскольку он был родом из этих мест. Но новый, ничем не обоснованный арест помешал этому назначению. В сентябре 1922 года по «делу» святителя Фаддея, к тому времени возведенного уже в сан архиепископа, было составлено обвинительное заключение, где, в частности, говорилось:

«… принимая во внимание его административную высылку из пределов УССР за контрреволюционную деятельность… Успенского, как политически вредный элемент, подвергнуть административной высылке сроком на один год в пределы Зырянской области».

Из Москвы архиепископа Фаддея перевезли вместе с митрополитом Кириллом (Смирновым) во Владимирскую тюрьму, где они оказались в крайне тяжелых условиях как в бытовом, так и в психологическом отношениях.

«Поместили в большую камеру вместе с ворами, — вспоминал впоследствии митрополит Кирилл, — свободных коек нет, нужно располагаться на полу, и мы поместились в углу. Страшная тюремная обстановка среди воров и убийц подействовала на меня удручающе… Владыка Фаддей, напротив, был спокоен и, сидя в своем углу на полу, все время о чем-то думал, а по ночам молился. Как-то ночью, когда все спали, а я сидел в тоске и отчаянии, Владыка взял меня за руку и сказал: «Для нас настало настоящее христианское время. Не печаль, а радость должна наполнять наши души. Сейчас наши души должны открыться для подвига и жертв. Не унывайте. Христос ведь с нами.» Моя рука была в его руке, и я почувствовал, как будто по моей руке бежит какой-то огненный поток. В какую-то минуту во мне изменилось все, я забыл о своей участи, на душе стало спокойно и радостно. Я дважды поцеловал его руку, благодаря Бога за дар утешения, которым владел этот праведник».

Архиепископ Фаддей (Успенский). Внутренняя тюрьма ГПУ. 1922 год

Летом 1923 г. срок ссылки архиепископа Фаддея закончился, и он временно поселился в Волоколамске, а служить ездил в московские храмы.

Осенью того же года Священный Синод под председательством Патриарха Тихона назначил архиепископа Фаддея на Астраханскую кафедру, где церковное управление было незаконно захвачено обновленцами; но большая часть духовенства и верующего народа не признавала власти живоцерковников и не подчинялась ее распоряжениям. Святителю Фаддею предстояло объединить вокруг себя православных и восстановить каноническое подчинение Астраханского епархиального управления законной власти Святейшего Патриарха.

В декабре 1923 г. будущий священномученик выехал к месту своего нового служения. Ехал он без сопровождения, в старой порыжевшей рясе, с небольшим потрепанным саквояжем. Как только поезд остановился в Астрахани, купе заполнилось встречавшим архиепископа духовенством. Все подходили к нему под благословение, затем стали предлагать свои услуги для доставки багажа и с удивлением обнаружили, что никакого багажа у их нового архиерея просто нет.

Владыка был крайне смущен столь торжественной встречей; выйдя на перрон, он смутился еще больше, увидев толпу встречающих; а на привокзальной площади — настоящее людское море…

Сразу же по приезде какие-то сердобольные старушки принесли владыке большое количество только что сшитой одежды; староста храма в честь святого князя Владимира, заметив на ногах святителя ветхие, с заплатами сапоги, принес ему новую добротную обувь. Но архиепископ Фаддей, верный своим монашеским обетам, все раздавал нуждающимся, оставляя себе лишь крайне необходимое для жизни.

Жил святитель Фаддей на удивление скромно. Весь его архиерейский «дом» размещался в двух маленьких комнатках. Одна служила столовой, приемной и кабинетом, вторая — спальней. Каждое утро и каждый вечер Владыка шел одной и той же дорогой, через парк в храм, на богослужение. Каждый раз его встречали люди, чтобы идти в храм вместе с ним. И долгое время потом эта дорога называлась «Фаддеевской».

Где бы святитель ни жил, он никогда не имел ничего своего. Угощали его обедом или чаем — он ел и пил, если нет — никогда не спрашивал. Он всегда и везде считал себя гостем, зависимым от того, кто ему помогал или прислуживал.

За время своего пребывания в Астрахани архиепископ Фаддей сплотил вокруг себя почти все духовенство, не прибегая при этом ни к каким организационным мерам. Обновленческий раскол был преодолен, хотя Владыка ни одного из обновленцев не подвергал административным прещениям и ни одного слова не сказал против них публично. Пример его личной жизни был действеннее любых мер и красноречивее всех слов.

Денег Владыка ни от кого не брал, и некоторые астраханские приходы взяли на себя материальные расходы, связанные с содержанием квартиры, ее отоплением и освещением. В управлении епархией он почти устранился от административной части. У него не было канцелярии, была только именная печать для ставленнических грамот и указов о назначениях и перемещениях. За всю свою архиерейскую деятельность Святитель ни на кого не накладывал дисциплинарных взысканий, никто не слышал от него даже упрека или слова, сказанного в повышенном тоне. Он всегда и всюду ходил в своей единственной заплатанной рясе, в старых, перечиненных сапогах, имел одно дешевое облачение и одну митру. Но он всегда был готов сказать слово утешения любому человеку, оказать ему реальную помощь, просто выслушать. Ежедневно: утром и вечером — служба в церкви; днем — прием посетителей, постоянно толпившихся на лестнице, в коридоре и во дворе дома, где снималось жилье для святителя. Однажды какой-то сельский священник, знавший о предельной простоте приема посетителей архиереем, пришел к нему прямо с парохода в шесть часов утра. И был принят. Этому священнику ждать пришлось всего минут десять, пока владыка умывался…

В октябре 1926 года в связи с арестом Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) архиепископ Фаддей вынужден был покинуть Астрахань для исполнения возложенных на него обязанностей по управлению Русской Церковью. Но на пути в Москву он был задержан и отправлен в город Кузнецк Саратовской области без права выезда. Пребывая здесь, с 27 июня по 27 октября 1927 года числился архиепископом Пятигорским, но отбыть по назначению не мог. Митрополит Сергий, освобожденный к тому времени из тюрьмы, назначил его 27 октября 1927 года на Саратовскую кафедру, а через непродолжительное время на Тверскую . Только в марте 1928 года владыка Фаддей получил разрешение на выезд из Кузнецка. В Тверской земле он и провел последние годы своей исповеднической жизни, закончившейся мученической смертью.

Архиепископ Фаддей (Успенский). Тверь. 1936 год

В Твери, как и в Астрахани, владыка Фаддей был окружен всеобщей любовью верующих. Неизменно сохранявший высокий духовно-аскетический строй своей жизни он являл собою людям необычайную духовную красоту. К последним годам жизни святителя относится целый ряд удивительных свидетельств очевидцев об открывшихся в нем сверхъестественных духовных дарованиях — прозорливости и исцеления. В сознании тысяч верующих он стал окружен ореолом святости и нравственного совершенства.

В середине тридцатых годов начался новый этап усиленного давления на православие со стороны безбожной власти, опиравшейся в своей церковной политике на вероотступное обновленчество. Храмы повсеместно отбирались в пользу обновленцев. Православное духовенство вынуждали к отказу от своего служения. 29 сентября 1936 г. тверские власти лишили архиепископа Фаддея регистрации и запретили ему служить, но Владыка продолжал совершать богослужения в последнем сохранившемся в епархии у православных храме за Волгой, а местное духовенство по-прежнему сносилось с ним как со своим правящим архиереем.

Летом 1937 г. в Твери, как и повсюду, начались массовые аресты. Было арестовано почти все духовенство епархии. В октябре того же года один из священников после продолжительных пыток согласился подписать клеветнические сведения об архиепископе Фаддее. В качестве лжесвидетелей охотно выступили представители обновленчества.

20 декабря 1937 г., около восьми часов вечера, в дом святителя пришли сотрудники НКВД, предъявившие ордер на обыск и на арест. В результате тщательного и продолжительного обыска они не обнаружили ничего кроме одного облачения, потира, дароносицы, двадцати семи свечей, нескольких четок, святоотеческих книг и тетрадей с записями духовного характера. Один из участвовавших в обыске в изумлении спросил:

— На что же вы живете? — Мы живем подаянием, — ответил архиепископ.

На допросах в тюрьме Владыка держался мужественно, сохраняя спокойствие и отрешенность даже в самых критических ситуациях. Следователи всеми мерами требовали от него признания в заведомо лживых обвинениях и добивались узнать, как и кто помогал ему материально.

«В контрреволюционной деятельности виновным себя не признаю, — твердо свидетельствовал святитель. — Материальная помощь передавалась мне лично в церкви в виде доброхотных подношений. Фамилии этих лиц я назвать не имею возможности, так как их не знаю.»

Через десять дней после ареста архиепископ Фаддей был приговорен к расстрелу. Он обвинялся в том, что

«являясь руководителем церковно-монархической организации, имел тесную связь с ликвидированной церковно-фашистской организацией в городе Кашине (участники которой в числе 50 человек приговорены к высшей мере наказания), давал задания участникам на организацию и насаждение церковно-монархических групп и повстанческих ячеек, осуществлял руководство по сбору средств на построение нелегального монастыря и руководил организацией систематической агитации».

Святитель Фаддей (Успенский) был казнен 31 декабря 1937 года. Ходили слухи, что его утопили в яме с нечистотами. После его смерти тюремный врач предупредила верующих, что вскоре владыку повезут хоронить. Место, где было зарыто мученическое тело, узнали две женщины, оставшиеся преданными святому и по его кончине. Весной 1938 г. после Пасхи они вскрыли могилу и переложили останки священномученика в простой гроб. Одна из женщин вложила в руку владыке пасхальное яйцо. На месте захоронения, на тверском кладбище «Неопалимая Купина» в Затверечье, был поставлен крест и на нем сделана надпись. Но вскоре этот крест был уничтожен властями (крест был восстановлен в 1990-х годах). Память о архиепископе Фаддее и почитание его как святого сохранились среди верующих Твери до нынешнего времени. Существует ряд свидетельств о его посмертном молитвенном предстательстве пред Богом за тех, кто хранил эту память.

26 октября 1993 года, в праздник Иверской иконы Божией Матери, были обретены честные останки архипастыря-мученика, которые находятся ныне в Вознесенском Тверском соборе.

Прославлен в лике святых новомучеников и исповедников Российских Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 23 февраля 1997 года.

Оценки современников

Сщмч. Фаддей, архиепископ Тверской

Свт. Тихон (Белавин), патриарх: «Знаете ли Вы, что владыка святой человек? Он необыкновенный, редкий человек. Такие светильники Церкви — явление необычайное. Но его нужно беречь, потому что такой крайний аскетизм, полнейшее пренебрежение ко всему житейскому отражается на здоровье. Разумеется, владыка избрал святой, но трудный путь, немногим дана такая сила духа».

Священник Ксенофонт Цендровский, главный идеолог и лидер обновленчества в Астрахани, принося публичное покаяние в грехе раскола, сказал следующее:

«Долго я коснел в грехе обновленчества. Совесть моя была спокойна, потому что мне казалось, что я делаю какое-то нужное и правое дело. Но вот я увидел Владыку Фаддея; я смотрел на него и чувствовал, как в душе моей совершается какой-то переворот. Я не мог вынести чистого, проникновенного взгляда, который обличал меня в грехе и согревал всепрощающей любовью, и поспешил уйти. Теперь я ясно сознавал, что увидел человека, которому можно поклониться не только в душе, но и здесь, на Ваших глазах».

Тропарь, глас 1

Хвала Богу и жертва живая житие твое, священномучениче Фаддее, явися. Постом, бдением и молитвою Небесная дарования приим, многим добрый помощник и утешитель бысть. Пастырскою мудростию и тихостию нрава украшен, лукавства врагов Христовых препобедил еси. Слава Давшему тебе во страданиих крепость, слава, яко мученика, Венчавшему тя, слава Действующему тобою всем исцеления.

Использованные материалы

  • Житие по материалам Синодальной комиссии по канонизации святых:
  • Страница Библиотеки Серафима Саровского:

Официальный церковный календарь на сайте Издательства Московской Патриархии —

Священномученик Фаддей (Успенский): «Для нас настало настоящее христианское время»

12.11.1872 г. — 31. 12. 1937 г.

Архиепископ Тверской Фаддей (Успенский) на снимках, сохранивших его облик, выглядит не совсем привычно для правящего архиерея. Что-то детское есть в простом лице, больших серьезных глазах…А, между тем, это мученик, каких найдется, может быть, не так много, достигший святости терпением и будто олицетворяющий слова православного публициста XIX в. А.С. Стурдзы о сути этой добродетели: «это сила, не имеющая ничего общего со слабостью, это мужество, не желающее ничего разрушать».

Мир Христов

Тесная камера владимирской тюрьмы была заполнена до предела. Свободных коек не было, и новоприбывшим – митрополиту Кириллу (Смирнову) и архиепископу Фаддею (Успенскому) пришлось устраиваться на полу.

Владыка Кирилл был человеком не из слабых, много повидавшим на своем веку, но даже на него обстановка среди уголовных преступников оказала угнетающее действие. Видя, что архиепископ Фаддей сохраняет спокойствие, а в ночные часы молится, он также попытался использовать ночное время для молитвы. Но отчаяние подступало с такой силой, что внимание рассеивалось, и владыка Кирилл неподвижно сидел в тишине, казавшейся нереальной после дневных впечатлений. И вдруг несколько слов, произнесенных его товарищем в узах, изменили все: «Для нас настало настоящее христианское время: не печаль, а радость должна наполнять наши души. Сейчас наши души должны открыться для подвига и жертв. Не унывайте, Христос ведь с нами». Спокойно и радостно стало на душе, и митрополит благодарил Бога за этот дар утешения.

Благословение

Когда епископ Антоний (Храповицкий) возводил иеромонаха Фаддея в сан архимандрита, он произнес примерно следующее: «Искренне могу сказать, что на тебя сегодня я возложил поистине венец терновый».

Обстановка предреволюционных лет давала немалые основания для тревоги, и еще в те годы о. Фаддей выразил то, что определяло характер его служения на протяжении всех последующих лет. В моменты, когда испытания, встречающиеся на пути, превысят меру терпения, священник «должен иметь такую веру, чтобы видя совершенное бессилие своего слова, возложить упование на всесильную благодать, которая и наиболее огрубевшие души смягчает, отверзая для восприятия слова пастыря даже сердца людей, желавших “искусить беззлобство его”.»

И это слова священника, связанного со своей паствой настолько, что не сразу решился принять монашество – из-за опасения, что не сможет оказывать людям помощь в той же мере, как прежде. Сомнения относительно выбора пути служения помог разрешить тогда совет отца, священника Василия Успенского, отвечавшего сыну, что монах «не отделен от людей, только он служит людям особенным образом.»

Слова о. Фаддея о наступлении времени «отвержения пастырского слова» передают чувства, близкие тем, что должен был испытывать Христос, когда любя, Он оставался менее любим народом, обладая властью, не принуждал, и принесением Себя Самого в жертву за грехи Израиля и всего мира оставлял возможность для добровольного обращения.

Перед революцией, когда вокруг чувствовалось оскудения веры, сам он учился, не переставая: в Московской Духовной Академии, и затем в годы преподавания в Смоленской, Уфимской и Олонецкой семинариях. За большое исследование «Иегова» ему была присуждена степень доктора богословия. Не меньшее значение имел и опыт личных встреч, общения с замечательными пастырями, подвижниками – о. Иоанном Кронштадтским и старцем Германом из Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры.

Подобным же было для о. Фаддея и отношение к архипастырскому служению: только желание служить Богу и ничего «от мира», так, что люди порой не могли удержаться от замечания: «Что за человек кристально чистый, как драгоценный сосуд из горного хрусталя!» Сам Патриарх Тихон говорил о нем: «Владыка Фаддей – святой человек. Он необыкновенный, редкий человек. Такие светильники Церкви – явление необычайное»v.

Монах

Испытания начались для владыки Фаддея сразу после революции. В первый раз он был арестован в 1921 г., когда был епископом Владимиро-Волынским, при подавлении большевиками повстанческого движения. Его скоро выпустили, но во время «изъятия церковных ценностей» арестовали снова. Как сторонник Патриарха Тихона он был отправлен в ссылку, и только после ее окончания смог направиться в Астрахань, на новое место служения.

В воспоминаниях современников о владыке Фаддее одна черта его духовного облика выделяется особенно – это нестяжание, совершенная непривязанность к вещественным началам мира. Одним запомнилось то, какое смущение вызвало у него то, что из Астрахани, куда он должен был ехать, ему передали конверт с деньгами на дорожные расходы. Владыка вежливо, но твердо отказался от предложенных денег. Другим бросилось в глаза то, что по прибытии при нем не оказалось багажа, а то немногое, что для него собрали, – добротную обувь, вещи, – он тут же раздал нуждающимся. Есть и свидетельства о том, что подаренный ему Патриархом Тихоном наградной бриллиантовый крест на клобук архиепископ так и не носил («не надо, ни к чему»), и келейнице Вере Васильевне пришлось нашить ему простой белый крестик из обычной материи. Та же скромность была и в облачении: зимой – служил в поношенном желтом, летом – белом полотняном.

Аскетизм владыки Фаддея, – сохранились свидетельства о том, что он носил вериги, – соединялся с кротостью, застенчивостью. Личность действовала сильнее убеждений. Один из астраханских священников, участвовавший в обновленческом расколе, объяснял свой разрыв с «Живой Церковью» влиянием личности правящего архиерея: «…я увидел владыку Фаддея, я смотрел на него и чувствовал, как в душе моей совершается какой-то переворот. Я не мог вынести чистого проникновенного взгляда, который обличал меня в грехе и согревал всепрощающей любовью, и я поспешил уйти…Его аскетический вид, большие глаза, кроткие и проникновенные, покоряли и звали к правде Божией».

Таким же запомнили его и в Твери, куда он был переведен в 1928 г. Разместился он очень скромно, на тихой улице, в доме с маленьким садом, а летом снимал дачу в селе Пречистый Бор. Много работал, а свободное время отдавал молитве. Никогда не сетовал, всех, кто обращался к нему, принимал равно, с любовью. Многие ценили владыку как молитвенника…

«Жатва»

Летом 1937 года новая, особенно сильная волна репрессий докатилась до Твери. Множество священников было тогда арестовано, и у владыки Фаддея почти не было шансов избежать заключения, хотя никаких улик против него при обыске найти не сумели. Достаточно было того, что в глазах властей он был священником «тихоновского направления».

Условия, созданные для него после ареста, были частью возбужденного против него процесса. Неудачи следствия, – у владыки так и не удалось вырвать признания в «контрреволюционной деятельности», – «компенсировались» самыми изощренными издевательствами, которым подвергали его преступники – соседи по камере. А через десять дней «тройка» приговорила архиепископа к расстрелу. 31 декабря 1937 г. земная жизнь его оборвалась. Через три дня тюремщики положили тело архиепископа без гроба в мерзлую землю.

Из века в век повторяются в истории христианства темница, предание на смерть, глумление над праведниками, их мучительный исход, и так же из века в век за страданиями приходит Пасха. Так было и в тот год. Несколько женщин, милосердных, не побоявшихся возможных последствий, в светлые дни праздника приняли на себя заботу о погребении священномученика Фаддея. Приготовили могилу, поставили крест. Одна из них вложила в руку владыке пасхальное яйцо – малое приношение Церкви земной тому, кто уже участвовал в Пасхе Господней.

Новый крест на месте убийства Свщмч. Фаддея

Фаддей Васильевич Сиверс

Сиверс Фаддей Васильевич (18.10.1853 — 1915), рус. генерал от инфантерии (6.12.1912). Образование получил в Варшавском пех. юнкерском училище (1872) и Николаевской академии Генштаба (1881). Выпущен в Петербургский гренадерский полк. Участник рус.-турецкой войны 1877-78, командир роты. Переведен в лейб-гвардии Семеновский полк. С 21.5.1881 старший адъютант 1-й кав. дивизии, с 24.12.1884 преподавал тактику в Елисаветградском кав. юнкерском училище. В 1890-91 командир батальона 16-го стрелкового полка. С 18.5.1888 штаб-офицер для поручений при штабе Одесского ВО. С 4.10.1892 начальникштаба Бендерской, с 20.12.1894 — Керченской крепости, с 20.5.1895 -Кавказской гренадерской дивизии, с 20.8.1899 командир 16-го гренадерского Мингрельского полка, с 31.7.1900 начальник штаба Сибирского АК. С 14.12,1900 состоял в распоряжении начальника Главного штаба. Участник Китайской кампании 1900-01. С 7.8.1901 начальник штаба VII, с 11.8.1904 — XVIII АК. С 19.11.1904 командующий 27-й пех. дивизией. С 6.12.1906 начальник штаба Виленского ВО, с 21.12.1908 командир XVI, с 3.3.1911 -Х АК, во главе которого вступил в мировую войну в составе 3-й армии ген. Н.В. Рузского. К концу развертывания в состав корпуса входили 9-я, 31-я и 78-я пех. дивизии. 17(30) авг. под Перемышлянами прорвал фронт XII австро-венгерского корпуса, что стало сигналом к отступлению всей 3-й австро-венгерской армии, взяв при этом 16 орудий. В сражении у Равы-Русской-Городка 26 авг. (8 сент.) австро-венгерские войска прорвали фронт корпуса в районе Вальдорфа и принудили его к отступлению. 28 авг. (10 сент.) С. удалось ликвидировать Вальдорфский прорыв. За эти действия С. 22.9.1914 был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. 23.9.1914 назначен командующим 10-й армией Северо-Западного фронта. Командование фронта запретило использовать победу, одержанную VI АК ген. П.С. Балуева, и предписало С. действовать кордонным расположением. В начале окт. занял Сталлупенен и Гольдап. После формирования на Млавском направлении новой 1-й армии в состав армии С. вошли П Кавказский, III Сибирский, XXII, III, XX и XXVI АК. В течение окт. — начала нояб. вел бои местного значения и имел ряд частных успехов. В начале дек. возобновил попытку наступления в Восточной Пруссии на Ангераппе, но успеху они не принесли (в т.ч. из-за недостатка технические средств), a III и XX АК понесли огромные потери. В плане кампании 1915 на армию С. возлагалась главная роль в ведении наступательной операции с целью овладения Восточной Пруссией. Армия располагалась от Немана и южнее вдоль линии Мазурских озер. Непосредственно против озер находились XX АК ген. Р.И. Булгакова и XXVI АК ген. А.А. Гернгросса, на левом крыле, от Летцена к югу — III Сибирский АК ген. Е.А. Радкевича. В то же время в середине янв. XXII АК ген. А.Ф. фон-ден-Бринкена был переброшен в 8-ю армию, ведшую тяжелые бои в Карпатах. Оперативное построение носило линейный характер и возможность маневра исключалась. С., понимая опасность ситуации, заявлял о возможности повторения против его армии «маневра, что был сделан немцами против армии ген. Ренненкампфа», но командование фронта в лице ген. Рузского и В.Д. Бонч-Бруевича оставило информацию С. без внимания. В начале янв. 1915 по приказу ген. Рузского, несмотря на возражения С., армия провела Ласдененскую операцию, которая успеха не принесла, а лишь привела к удлинению фронта и исчерпанию резервов. 28 янв. (10 февр.) 10-я герм. армия начала наступление в тыл армии С., нанеся главный удар по правофланговому III АК (ген. Н.А. Епанчин). Потеряв всю артиллерию, ген. Епанчин не смог овладеть ситуацией и корпус бежал к Ковно. Одновременно герм. войска принудили к отступлению XXVI АК, в результате чего был обнажен левый фланг XX АК. Однако действия III Сибирского АК спасли армию от полного уничтожения. С. и командование фронта не оценили размеры катастрофы, и приказ об отступлении от Голь-дапа на Сувалки и Гродно XX АК получил лишь 1(14) февр. В районе Августовских лесов корпус; (27-я, 28-я, 29-я и 53-я пех. дивизии; всего оц. 40 тыс. чел. и 170 орудий) был окружен частями 10-й германской армии ген. Г. фон Эйхгорт. Во время 8~дневного сражения корпус понес большие потери и 8(21) февр. его остатки — 8 тыс. чел. — сложили у Липска оружие. Из всего корпуса к Гродно удалось выйти 2 полкам. Общие потери армии в ходе боевых действий в Августовских лесах составили ок. 56 тыс. чел. и 185 орудий. 17 февр. (2 марта) вместе с 1-й и 12-й армиями перешел в общее наступление. Бои приняли затяжной характер. Очистил от герм. войск Августовские леса и понес тяжелые потери у Гродно. Во 2-й половине марта вынудил противника отвести войска на Сувалки. После разгрома герм. войск под Праснышем начался их отход к границам Восточной Пруссии, но попытки рус. армий прорвать оборону противника успеха не имели. После поражения С. был отстранен от командования и 25.4.1915 уволен в отставку. Находился в депрессии, тяжело переживая поражение армии. Покончил жизнь самоубийством, выстрелив из пистолета в голову.

Использован материал из кн.: Залесский К.А. Кто был кто в первой мировой войне. Биографический энциклопедический словарь. М., 2003

Далее читайте:

Первая мировая война (хронологическая таблица)

Участники первой мировой войны (биографический справочник).

Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов старший офицер штаба Дунайской армии, начальник штаба пехотной дивизии, командир отряда, помощник начальника штаба армейского корпуса. За умелые действия и проявленное мужество при переходе через Балканы в составе отряда генерала И. В. Гурко награжден орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами, за оборону Шипки – орденом Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом, за бои под Адрианополем – Золотым оружием.

После войны работал в различных учебных заведениях. С 1891 года начальник штаба пехотной дивизии, затем – начальник штаба Кронштадтской крепости. С 1893 года – командир драгунского Владимирского полка, с 1889 года – начальник штаба корпуса.

Участник подавления восстания «боксеров» в Китае в 1900–1901 году. Командовал войсками в Северной Маньчжурии, за боевые отличия награжден Золотым оружием. С февраля 1901 года – начальник Заамурского отряда пограничной стражи, затем – начальник кавалерийской дивизии.

Участник Русско-японской войны, начальник полевого штаба Маньчжурской армии, а после сражения у Шахе – начальник штаба главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами, действующими против Японии. Но доверием генерала А. Н. Куропаткина не пользовался. После Мукденского сражения снят с поста и назначен начальником Александровского комитета о раненых.

С 1906 года командир 7-го армейского корпуса, генерал от кавалерии, с декабря 1912 года – командир 11-го армейского корпуса. Участвовал в Галицийской битве. Награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

С октября 1915 года командующий 11-й армией Юго-Западного фронта, оборонявшейся на жмеринском направлении. В наступательной операции фронта в мае – июне 1916 года армия осуществляла прорыв на Дубно, Броды, Злычев. «Генерал Сахаров, – отмечал А. А. Брусилов, – умело руководил войсками при прорыве обороны противника и в дни Коломейского сражения, отражая натиск превосходящих сил противника, а также при нанесении удара на Ковель, в результате которого была отброшена группа Морвица сперва за Стырь, затем за Липу, разгромлены 46-я и 61-я австро-венгерские дивизии, захвачены в плен более 800 офицеров и 27 487 нижних чинов, более 150 орудий». Достигнут был успех и в сражении под Бродами, где армия взяла в плен 216 офицеров и 13 569 солдат противника, к исходу 16 июля овладела городом. В сражении при Заложице, начавшемся в ночь на 23 июля, был разгромлен венгерский 4-й армейский корпус. Трофеями стали около 100 орудий, более 14 тысяч пленных. Владимир Викторович был награжден орденом Св. Георгия 3-й степени.

С сентября 1916 года командующий Дунайской армией, затем помощник командующего войсками Румынского фронта (главнокомандующим номинально был король Фердинанд). Руководил оборонительными действиями на рубеже Рымник, Серет, Дубруджа, где положение к концу декабря стабилизировалось.

С марта 1917 года уволен Временным правительством в отставку. Проживал в Крыму. В августе 1920 года был захвачен «зелеными» и расстрелян.

Сиверс Фаддей Васильевич

Родился 18 октября 1853 года. Окончил в 1872 году Варшавское пехотное юнкерское училище.

Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

В 1881 году окончил Николаевскую академию Генерального штаба, получил назначение старшим адъютантом кавалерийской дивизии. С 1884 года преподавал тактику в Елисаветградском кавалерийском юнкерском училище. С 1890 года командовал батальоном, затем – на штабной работе. С 1899 года – командир полка, с 1800 года – начальник штаба Сибирского корпуса. Участвовал в подавлении восстания ихэтуаней в Китае. С 1904 года – командир дивизии, с 1906 года – начальник штаба Виленского военного округа, с 1911 года – командир 10-го армейского корпуса.

В Первую мировую войну вступил с корпусом в составе 3-й армии генерала Н. В. Рузского. В конце августа – начале сентября в районе Равы Русской – Городка противник провел наступление, которое было сорвано войсками 10-го армейского корпуса. Награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

23 сентября 1914 года назначен командующим 10-й армией, входившей в состав Северо-Западного фронта. Армия ничем особым себя не проявила.

28 января (10 февраля) 1915 года 10-я германская армия начала наступление в тыл 10-й русской армии. В районе Августовских лесов был окружен и разгромлен 20-й армейский корпус. Общие потери 10-й армии в ходе этой операции составили около 56 тысяч человек и 185 орудий.

После этого Ф. В. Сиверс был отстранен от командования армией, а в апреле 1915 года уволен в отставку. Тяжело переживал это, постоянно находясь в депрессии. Покончил жизнь самоубийством, выстрелив из пистолета в голову.

Цуриков Афанасий Андреевич

Родился в 1 июня 1858 года. Образование получил в Орловской Бахтина военной гимназии, в Николаевском кавалерийском училище, которое окончил в 1876 году. Участник Русско-турецкой войны. В 1883 году окончил Николаевскую академию Генерального штаба. Службу проходил в штабах Харьковского и Варшавского военных округов. Командовал эскадроном. В 1893 году назначен начальником штаба дивизии, но вскоре переведен командиром драгунского Черниговского полка, с 1901 года – командир бригады, с 1902 года – начальник штаба корпуса. В 1905 году назначен в Главный штаб, а со следующего года состоял при генерал-инспекторе кавалерии великом князе Николае Николаевиче. С 1907 года начальник дивизии, с января 1914 года – командир 24 армейского корпуса, генерал от кавалерии.

В Первую мировую войну корпус вошел в состав 8-й армии генерала А. А. Брусилова. 20 августа войска корпуса взяли Галич. Но затем вел бои с переменным успехом. За бои в Карпатах награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. Но боевые действия в этом регионе в 1915 и 1916 годах успеха русским войскам не принесли.

В декабре 1916 года назначен командующим 6-й армией, войска которой были переброшены на Румынский фронт. После Февральской революции сохранил свой пост. Во время выступления генерала Л. Г. Корнилова А. А. Цуриков остался верен Временному правительству. Однако войска быстро разлагались. Осенью войска армии начали «братание» с противником, отказались участвовать в военных действиях, зато солдаты участвовали в погромах и грабежах местных помещиков.

После Октябрьской революции А. А. Цуриков оставался на своем посту. Но в середине декабря 1917 года войска Центральной Рады при поддержке румынского командования установили контроль над штабом армии, фактически отстранив командующего от управления войсками.

В годы Гражданской войны в политической борьбе не участвовал. С 1920 года в РККА, член Особого совещания при Главкоме Вооруженных сил Республики. Скончался в 1923 году.

Заключение

История не терпит сослагательного наклонения. Поэтому всякие разговоры о том, как могла бы сложиться судьба России, русской армии и каждого из ее военачальников, не будь 1917 года, просто неуместны. Эти люди в силу своих способностей выполнили свой долг, вписав имена в историю страны, которая прекратила свое существование в конце октября (начале ноября) 1917 года. Конечно же, у них были просчеты и ошибки, были неудачи и поражения. Это неизбежно в войне. Вместе с тем у героев очерков было немало побед на суше и на море, существенно повлиявших на ход и исход войны. Они свидетельствовали о высоком уровне русского военного искусства того времени, несомненном профессионализме командиров и командующих, их организаторских способностях.

Это были люди разных взглядов, разных военных дарований, разных устремлений. Однако всех их объединяло одно – стремление прославить на полях сражений свое Отечество, сделать многострадальную Россию великой державой, а ее вооруженные силы способными дать отпор любому агрессору.

Россия – одна из активнейших участниц войны, которая в течение четырех лет бушевала на просторах Европы, Азии и Африки, в акваториях прилегавших к ним морей и океанов. Неся тяжелое бремя войны, ей неоднократно приходилось действовать не только в своих интересах, но и в интересах союзников. Напомним только отдельные случаи.

Памяти Ивана Успенского: В меру забавные истории из жизни ракового больного

Уберем позвонок — и все будет хорошо

В Московской области, за рекой Окой, стоит поселок городского типа Белоомут. Там, в белоомутской городской больнице, начинал свою карьеру хирург, кандидат медицинских наук Иван Успенский. После института Иван долго искал, где бы молодому врачу можно не только заполнять истории болезней, но и оперировать — «руки чесались» спасти кому-нибудь жизнь.

Хирург — это же самая интересная профессия, и самое эффективное лечение — хирургическое. Таблетками очень долго лечатся, Иван, например, уже два с половиной года. А если бы взять опухоль и вытащить ее оттуда, как Успенский когда-то вытаскивал грыжи и кисты. Когда прошлым летом нашли изменения в позвоночнике, Иван предлагал своему врачу Вере Алексеевне Васильевой: «Давайте позвонок уберем, и все будет хорошо». Не согласилась.

Болезнь всегда делит жизнь на до и после. В той жизни «до» молодой хирург мотался по городкам и райцентрам в поисках практики. Начал с родной Рязанской области — сквозняки из щелей разве что перекати-поле не гоняют по коридорам центральных районных больниц, в остальном полное запустение.

Добрался до подмосковного Белоомута, а там его как ждали. Пообещали, что через два месяца дадут оперировать. От радости вчерашний студент даже не посмотрел, в какую больницу идет работать. Потому что если бы посмотрел, увидел бы, что оперировать негде: в реанимации и операционной содраны трубки, по которым подводится азот и кислород, то есть нормальный ингаляционный наркоз уже не сделать, аппаратуры нет, анестезиолога тоже.

Полгода Успенский дежурил по больнице. На всю Заречную зону — это 11-12 тысяч человек — один врач и одна скорая помощь.

Привозили всех: бабушек с диабетической стопой, детей с аллергическим отеком, беременных женщин. Ивану приходилось соображать «на коленке» и делать экстренные небольшие операции под местным наркозом. Это была лучшая практика и лучшие воспоминания о любимом деле. Может, лучшие потому, что так мало молодой хирург успел в медицине.

Отец, который не ноет

Сначала Иван сильно скучал по работе. Да и сейчас, когда встречается с друзьями-однокурсниками, которые приближаются к расцвету в профессии, становится за себя обидно, но разве что слегка. Начинаешь про себя ныть и жаловаться: «Ой, не работаю, денег нет, все плохо». А потом ударит температура под 40, начнутся серьезные осложнения от препаратов или химиотерапии, как стоматит, от которого ощущение, что в рот заливают раскаленную лаву, тогда думаешь: «Че ныл-то? Хорошо ведь сидел, сиди дальше».

На самом деле Иван ныл всего одну неделю — первую после постановки диагноза. Представлял самое страшное и в порывах жалости к себе тосковал. А потом решил, что с таким настроем точно загнется.

Еще работая врачом, Иван заметил, что есть люди, по ним сразу видно: какая бы беда, травма с ними ни случилась, они на следующий день встанут и пойдут работать; а есть ипохондрики, которые с самой простой болячкой пролежат до последнего и ничего у них заживать не будет. Настрой — это главное.

Да и мальчикам разве нужен отец, который постоянно ноет? Ради них, ради себя Иван собрался и с тех пор рук не опустил ни разу, даже когда один за другим случались рецидивы. Конечно, мрачные мысли периодически возвращаются, но тогда нужно снова встряхнуть себя и заняться делом. Например, писать.

До зимы 2016 года Иван писал разве что истории болезней и сочинения в школе. А когда узнал про лейкоз, понял, что на первое же лекарство деньги придется собирать по знакомым. Беден ли, богат человек, такой серьезный диагноз подкосит материально любого. Просто если у больного средний достаток, он будет лечиться в районных больницах, если высокий — замахнется на иностранные клиники, но средств все равно не хватит. Потому что деньги натурально бешеные.

Успенскому посоветовали не просто выкладывать «жалобные фоточки», мол, собирайте деньги Ванечке — это выходила бы какая-то халтура — а писать интересные тексты о том, как живет человек с лейкозом. В каком-то смысле стать блогером, которому не из жалости жертвуют, а «платят» за контент. Риторику текстов Иван выбрал сразу — юмор и самоирония. Говорит, куда ни глянь, в какое время телевизор ни включи — охота либо напиться, либо плакать, либо напиться и плакать. А так, с шутками, вроде повеселее.

Хорошая химия волос не любит, зато появляется возможность поэкспериментировать с причесоном) Плюс ко всему, лысому мне гораздо приятней ездить за рулем: люди вокруг сразу становятся как-то спокойнее и мягче (не иначе, лысина лучами добра светится).

В меру забавная история

Иван старался описывать изменения в своем организме максимально интересно и при этом сдержанно. Дело в том, что посты читают его бабушка и мама. Если бы они знали все подробности и риски, им было бы еще сложнее.

Например, сейчас Иван приехал в Москву, в гематологический центр, на очередной курс введения препарата «Инотузумаб». Ненадолго он заехал в редакцию «Правмира», терпеливо и, как всегда, с юмором рассказывает свою нешуточную историю, а завтра его ждет сложнейшая процедура. Ему будут капать лекарство, от которого может отказать печень, и тогда понадобится лечение стоимостью 600 тысяч в день. Но писать об этом нельзя. Оно ведь и не понадобилось еще, а мама будет с ума сходить, сводить с ума жену Катю, потом все возьмутся за Ивана и будут сводить с ума его, а он так не хочет, он хочет сериальчики смотреть.

Иван с семьей

Сначала Успенский публиковал дневниковые записи о текущих делах, потом стал припоминать истории из лихой молодости, копнул в самое детство, а после решил собрать все в целую книгу. Думал о детях: если с ним что-то случится, у мальчиков останется хотя бы книжка. Сыновья Ивана и Кати совсем еще маленькие — 6, 5 и 2 с половиной года. Им сложно понять, что такое лейкоз и о чем папа написал книгу.

Три-четыре истории, которые подходят для детского чтения на ночь, Иван уже прочитал, с остальным мальчики познакомятся сами, когда вырастут. Папе очень хочется в этот момент быть рядом с ними.

«Свидетель жизни» — это «в меру забавные истории из жизни и дневники молодого хирурга, борющегося с раком», написанные «с легкостью о непростых жизненных ситуациях». Иван планировал сделать 20 экземпляров для близких и друзей. В бесплатном издательстве Ridero предложили напечатать тысячу и пустить в продажу.

Заработать на «Свидетеле» Иван даже не мечтает: для этого нужно имя, нужна Книга, а у него ведь всего-навсего книжка. Он переводит на себя: стал бы он читать, если бы автор не был его другом, знакомым, коллегой, а был гипотетическим Васей, который болеет чем-то серьезным и не факт, что выживет? Иван бы, наверное, подумал, что там море слез, боли, страдания, горя, и сказал бы: «Нет, ребят, спасибо, я и так в России живу, мне хватает». В Ваниной книге, кстати, ничего такого нет, разве что чуть-чуть.

Иван с семьей

Ему самому больше всего нравится рассказ про Белоомут. На все остальное он смотрит и думает: «Как вы это читаете, ребята, там же ничего интересного нет?» Белоомутский же рассказ и Катя оценила, а она самый строгий критик. Если фигня, так и скажет, что фигня. Она не из тех, кто над больным мужем будет плакать: «Ой, бедненький, ты полежи, мы тебя оставим, мешать не будем». Руки-ноги есть — вперед! И за такой боевой настрой Иван жене очень благодарен.

А в Белоомуте чего только не было, натурально: и окровавленные с топором, и «пьяные» травмы. Человек приземлялся на ноги и на кисти, как кошка. Сломал и руки, и пятки, а перелом пяточной кости — это просто кошмар. Потом Иван ходил к нему на курацию, то есть на проверку домой. Чтобы открыть дверь, парень подползал на локтях и на коленках… Белоомут — это целый мир. Особенности национальной медицины.

Считается, если рак, то больной безнадежен

Во многом потому, что Иван с этими особенностями успел познакомиться, ему легче было собраться и лечиться. С одной стороны, удобно, что он сам врач. Например, осложнение только развивается, а Ваня уже думает на два шага вперед. С другой стороны, приходит анализ крови, он видит результаты и знает, что дальше будет плохо. А лучше бы не знать.

Он потому и медицинскую литературу по лейкозам перестал читать. Сразу после постановки диагноза делал это не переставая, и в голове только добавилось беспокойных мыслей: «Ага, если медиана — то есть средняя продолжительность жизни больного — 20 месяцев, а я лечусь уже 12, то осталось 8». Сидел и думал, что за 8 месяцев может успеть. Потом решил, что надо меньше думать, а больше делать дела, за которые, кроме него, никто не возьмется: организовывать госпитализации, постоянно сдавать анализы, искать дорогие лекарства, которых, может быть, в России нет.

Препарат «Инотузумаб», который Ивану Успенскому капают в гематологическом центре в Москве, стоит четыре с половиной миллиона за курс. Надо шесть курсов. Лекарство вроде бы дает производитель — Вера Алексеевна занимается этим, честь ей и хвала. Если что, есть еще один супер-революционный вариант лечения: берутся лимфоциты больного, на них приделываются рецепторы именно к его опухолевой ткани, запускаются обратно, и они эту опухолевую ткань уничтожают.

Стоит такое лечение 475 тысяч долларов или 30 миллионов рублей. Где брать такие деньги, Иван не представляет. Впрочем, об этом говорить пока рано, есть надежда, что подействует «Инотузумаб». Конечно, существуют и российские препараты. Например, «Гливек» стоит 70 тысяч за упаковку на месяц, а его российский аналог — 11. Но от российского у Ивана уж очень болела голова и тошнило.

Часто в фейсбук Успенскому пишут примерно следующее: «Иван, мы вас сейчас вылечим щелочной водичкой, скипидаром, пельменями. Я сама врач, я вылечила уже 10 безнадежных раковых больных». И это бесит Ивана больше всего.

У нас же считается, что если рак, то больной сразу безнадежный. Можно даже не лечиться, лечь, тряпочкой накрыться и просто ждать.

Человеку скажут честно: «Дружище, сейчас даже в России есть схемы лечения, они неприятны, от них куча осложнений, ты будешь постоянно болеть, рвать — все самое противное — но если ты отважишься на это, то шанс прожить дольше велик». Или ниоткуда придет «умник» и пообещает: «У меня есть волшебная таблетка и щелочная водичка, которая без всяких осложнений тебе поможет». Естественно, многие предпочитают волшебную таблетку.

Опытный больной Иван Успенский, как он сам себя называет, уверен: это потому, что человек, услышав диагноз «лейкоз» или «злокачественная опухоль», не просто остается один на один с болезнью, ему еще надо пробиться и повоевать как следует, чтобы получить лечение.

Одно дело — онкогематология. Она стоит как бы отдельно, потому что все протоколы международные. Что в Рязани, что в Москве, что в Израиле лечат одинаково, разве что в Израиле Ивану, наверное, подушечку бы поправили и вставили в рот соломинку. С другими видами онкологии куда хуже. Есть комиссии, которые решают, кого лечить, а кому умирать на обезболивающих. Как хирург Иван знает: можно попытаться убрать метастазы, что-то сделать с первоначальной опухолью, провести хорошую химию, и человек, возможно, проживет еще десятки лет. Но у нас запросто могут сказать больному: «Ну, у тебя уже совсем запущено все, поэтому попробуем вылечить того, у которого еще не совсем».

— А очереди в поликлиниках онкодиспансеров вы видели? Не дай Бог влезешь поперек очереди, тебя просто уничтожат. Это печально, люди доведены уже до животных моментов, надо выцарапывать себе медицинскую помощь. Нет денег, нет оснащения, нет условий нормальной работы для врачей, — говорит Иван.

Кстати, его книжка заканчивается постом о гематологе Елене Мисюриной. Успенский хочет, чтобы осталось в головах у людей, что была такая несправедливость. Он может понять, когда уголовные дела против врачей открывают в Европе, где нормальные профсоюзы. Там доктор может спокойно работать, пока профсоюз и адвокаты разбираются в деле. А у нас за все — индивидуальная ответственность врача, нет понятия «молодой специалист», а потом еще приходит эсэмэсочка вот эта из банка о зарплате — 20 тысяч рублей, и думаешь, что с этим делать.

Вопросов «почему, за что?» Иван не задает

Себе прежнему, который только услышал диагноз, тому «счастливчику», кто думал, что это легенький лимфолейкоз — сейчас за два года все сделают, забуду вообще, что это такое — сегодня Иван бы сказал: «Крепись!» Все осложнения: худел до состояния скелета, сидеть и стоять не мог, голова два месяца болела непрерывно, кружилась после мозговых пункций, два стоматита, не помогали даже наркотические анальгетики, настолько болело, несбиваемая 2-3 месяца температура, гемоглобин — 47, воспаление пищевода, пневмония, приступы кашля месяцами, светобоязнь.

Вопросов, почему ему выпало все это пройти, Иван не задает. Смысла нет. Была у него одна пожилая пациентка, лежала с диабетической стопой. С диабетом вообще долго лечатся, а у бабушки после инсульта еще и парализована одна сторона. Иван смотрел на ее мучения и думал, неужели так вообще бывает, за что? А бабушка ему ответила: «Милок, знаешь такую фразу: Господи, пусть минует меня чаша сия, а впрочем, как знаешь Сам». Сегодня Иван часто вспоминает те слова.

— Завтрашний день свой как представляете?

Иван настолько привык не думать далеко, жить настоящим, что не сразу понимает вопрос:

— Завтрашний? Завтра в гематологический центр. Мне сейчас надо сделать курс «Инотузумаба»…

— Нет, я имела в виду вообще.

— А, ну когда-нибудь, когда я перестану пить таблетки, отращу волосы, видеть начну — еще ведь и от таблеток со зрением проблемы, а это самое противное, очень меня раздражает — наверное, пойду опять работать. И честно говоря, охота с семьей съездить отдохнуть. Два года мы никуда не выбирались. А так… Вернуться обратно. Не на работу, а вообще. Обратно в жизнь. Избавить государство от еще одного нахлебника в виде себя, инвалида.

Фонд «Правмир» помогает онкобольным взрослым и детям получить необходимое лечение. Помочь можете и вы, перечислив любую сумму или подписавшись на ежемесячное регулярное пожертвование в 100, 300, 500 и более рублей.

Сбор средств был успешно завершён. Но ещё многие взрослые и дети нуждаются в вашей помощи.