Эпилог песни церковного канона

К вопросу о второй песни песенного канона

иеродиакон Никон (Скарга)

файл в pdf (в сокращении)

В своем исследовании «Св. Иосиф песнописец и его творческая деятельность» прот. Владимир Рыбаков постарался выяснить причины исчезновения второй песни из песенного канона. Работая с рукописями, он убедился, в неосновательности расхожего мнения, будто эта песнь исключена из-за своего непраздничного характера. Прот. В. Рыбаков подтвердил выводы проф. А. И. Пападуполо-Керамевса: предание, идущее от Зонары и Продрома — первых толковников песенных канонов, есть предание ложное и с XIII в. до нашего времени воспроизводится некритично. На материале найденных им вторых песен различных канонов автор показал, что содержание этих песен соответствует празднуемому торжеству и что практика девятипесенного канона до XI века была обычной для многих гимнографов и своего расцвета достигла в творчестве св. Иосифа Песнописца († 883 г.). Девятипесенная традиция нашла отражение и в древней Грузинской Церкви и сохранялась, судя по памятникам, до X и отчасти XI вв. Прот. В. Рыбаков указывает, что практику девятипесенного канона ввел св. Андрей Критский, а после него, в VIII веке, Иоанн Дамаскин и Косма Маюмский исключили из канона вторую песнь.

Но чем же все-таки было вызвано опущение второй песни? «Мы не знаем причины этого явления», — признает исследователь, однако делает предположение: «IX век был временем, если можно так выразиться, полного насыщения церковных служб разными трудами песнотворцев. Отсюда являлась необходимость редакционного сокращения богослужебного материала. В этих целях и канон стали употреблять в большинстве случаев только один, но его стали брать именно в том сокращении, какое сделали в свое время Иоанн Дамаскин и Косьма Маюмский, т. е. без вторых песен. Переписчики, эти почти единственные составители и редакторы церковных сборников, помещая в последних восьмипесенные каноны, стали и прежде составленные девятипесенные каноны писать уже без вторых

песен».

Окончательный вывод исследователя таков: «Во-первых, песнописцы VIII и главным образом IX века, особенно Иосиф Гимнограф, писали девятипесенные каноны среди многих восьмипесенных на торжественные христианские праздники и памяти святых всего года, не наблюдая того, чтобы во вторых песнях канонов непременно сохранить характер ветхозаветного прототипа. Во-вторых, вторые песни были исключены из канонов по неизвестной нам пока точно причине, может быть, ради порядка и экономии времени и примера великих иерусалимских песнописцев — Иоанна Дамаскина и Косьмы Маюмского, но не потому, что они не подходили своим содержанием, будто всецело печальным и скорбным, к торжественности и радости христианских праздников. И, наконец, в-третьих, нам неизвестно точно время смены одной практики другой».

Новейшие научные исследования не внесли ясности в этот вопрос. С опорой на выводы прот. В. Рыбакова А. Ю. Никифоровой было отмечено существование разных гимнографических школ: Палестинской и Константинопольской, первая из которых создала практику восьмипесенного канона. Что побудило Палестинскую школу изъять вторую песнь (причем не исправляя нумерации остальных песен канона) и окончательно ввести восьмипесенный канон в свою практику? Это остается неразгаданной тайной многие века.

Причина неуспеха, возможно, в том, что до сих пор не обращалось должного внимания на практическую сторону исполнения канона. Первый, кто указал на это, был вышеупомянутый проф. А. И. Пападуло-Керамевс. По его мнению, удаление второй песни связано со следующими уставными предписаниям Ирмология: «По возгласе священника Милостию и щедротами начинаем: Господеви поем, на глас канона Минеи дне святаго и глаголют стихи песней скоро кийждо лик свой стих, дондеже достигнут до Огустеша, и от того начинают стихи держати на 14. И поем Минеи со ирмосом на 6, поем же сице. Первый лик, глаголет стих: Огустеша, и поет ирмос. Второй же лик глаголет вторый стих: Рече враг, и по нем тропарь канона. И по ряду стихи по ликом» (раздел «Во Святую и Великую Четыредесятницу стихословятся песни сице»).

Из этих указаний видно, что канон поется с библейскими песнями, антифонно и постишно, т. е. поется стих библейской песни и за ним тропарь канона, причем стихи библейских песен поются на глас канона Минеи. Так же поются и песни с 3-й по 9-ю. Иначе исполняется вторая песнь: «Подобает ведати, яко вторая песнь никогдаже стихословится, токмо во единой Великой Четыредесятнице, во вторник, стихословим же ю даже до конца, к тропарем же глаголем припев: Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе: по единому коегождо».

Рассмотрим причины отдельного от тропарей канона исполнения второй библейской песни. Во-первых, тропари канона затмевались многочисленными стихами библейских песен, преобладало обличительное настроение ветхозаветной песни. Известно, что каноны поются на 12, то есть двенадцать тропарей, в лучшем случае на праздники — на 14 (и то с ирмосами по дважды), а во второй библейской песни — 65 стихов. Сократить эту песнь не решились, как было сделано с другими песнями для будничных дней (во Святую Четыредесятницу все песни поются в полном составе).

Вторая причина — это не печальное и покаянное, но, напротив, радостное и панегирическое содержание второй песни, что было показано прот. В. Рыбаковым. Об этом же свидетельствует и Цветная Триодь: в ее приложении помещены трипеснцы прп. Иосифа Песнописца, которые положено петь на повечериях во весь период Пятидесятницы. В частности, каждый вторник положено петь вторую песнь — но ни в одной из них невозможно найти и тени печали. Как замечает наш современник, великий знаток церковного устава и песнописец свт. Афанасий Ковровский: «Устав Православной Церкви всегда руководствуется мудрым наставлением Екклизиаста: всему свое время… время сетовать и время ликовать. Поэтому устав не терпит и не допускает смешения скорбного и торжественно-праздничного».

Раздельное исполнение второй библейской песни и тропарей канона имело, в свою очередь, важные следствия, касающиеся особого положения второй песни в сравнении с прочими песнями канона. Во-первых, вторая библейская песнь не поется во глас ирмоса канона или ирмоса второй песни. Во-вторых, эта песнь стихословится с отдельным припевом, представляющим собой торжественное прославление Бога и лишенным покаянного чувства, которое требуется от молящихся в период Четыредесятницы. Всё это привело к выпадению из канона и библейской песни, и тропарей второй песни канона.

Остается выяснить, кто заметил особенности второй песни канона и внес соответствующие предписания к ее исполнению. Ответ на это дает свт. Симеон Солунский (XV век). «В обителях, — говорит он, — и почти во всех церквах соблюдается чин одного Иерусалимского устава св. Саввы, потому что его можно совершить и одному. Начертание устава Саввы Освященного, затерянное при опустошении того места варварами, впоследствии при своем трудолюбии изложил патриарх Святаго Града, святой отец наш Софроний. После него этот устав возобновил божественный отец наш и богослов Иоанн Дамаскин и, написав, передал его для употребления».

Перед нами — два великих гимнотворца. О первом известно, что он писал только трипеснцы, а о втором, т. е. об Иоанне Дамаскине, известно, что он является родоначальником Палестинской школы канонописания. О патриархе Софронии сказано, что он изложил затерянный устав св. Саввы, а о Дамаскине, что он этот устав возобновил, написал и передал его для употребления. Очевидно, Иоанн Дамаскин не мог не заметить непразднественное звучание второй библейской песни в богослужении, когда торжественно воспевается память святого или Господского или Богородичного события. Трагичный характер этой песни, неудобство размера в соотношении стихов с тропарями канона и, главное, дисгармоничное звучание при антифонном исполнении тропарей и стихов — всё это дало ему повод переместить вторую библейскую песнь на период Святой Четыредесятницы. Чтобы звучание канона как цельной композиции не нарушило общей гармонии при исполнении второй песни канона без стихов библейской песни или вместо них употреблением особых припевов, он узаконил и вторую песнь канона петь во Св. Четыредесятницу, но стихословя библейскую песнь и песнь канона раздельно по вышеуказанным причинам и для лучшего их усвоения молящимися. Таким образом, Дамаскин: 1) усовершенствовал композиционное исполнение канона; 2) гармонизировал его звучание с библейскими песнями; 3) не нарушил первозданную основу троичности канона, сохранив нумерацию песен.

Остается ответить еще на один вопрос: в каком веке и по какой причине палестинская практика восьмипесенного канона окончательно вытеснила константинопольскую практику? Ответ таков. Повсеместное распространение Иерусалимского устава на православном Востоке естественным образом принесло с собой и восьмипесенную практику. Причину же скорого распространения Иерусалимского устава объяснил проф. Н.Д. Успенский: «Начавшееся много раньше XII столетия проникновение в Константинополь иерусалимских обрядов и обычаев, заимствование канонов и других песнопений иерусалимского происхождения, а также праздников привело в XII веке к постепенному распространению в Константинопольском патриархате Иерусалимского устава. Этому способствовали, во-первых, постоянные близкие взаимоотношения между обоими патриархатами. <…> Во- вторых, сама лавра прп. Саввы Освященного, являвшаяся центром духовного просвещения в Палестине и, отсюда, имевшая исключительно большое значение в истории Иерусалимского устава, обладала рядом филиалов далеко за пределами Иерусалима <…> Наряду с этими причинами, можно сказать, внешнего характера, обеспечившими распространение Иерусалимского устава далеко за пределами его родины, была еще одна причина, немало содействующая успеху его распространения, вытекавшая из характера самого устава. Иерусалимский устав отличался не только от устава Великой константинопольской церкви, но и от константинопольских монастырских, в частности от виднейшего из них Студийского, простотой в смысле доступности отправления по нему богослужения <…> Это качество устава тем более становится ценным в Константинополе в начале XII столетия в условиях разгрома его крестоносцами (1204 г.), когда патриарх должен был покинуть столицу и переселиться в Никею и когда многие константинопольские монастыри, в том числе и славный своим уставом Студийский, подверглись опустошению и разрушению. Начавшееся с этого времени постепенное ослабление мощи империи, а с нею и связанной с государством бытовыми и экономическими узами Церкви, тем более способствовало успешному распространению Иерусалимского устава. XII век можно считать временем повсеместного распространения Иерусалимского устава на Православном Востоке».

Есть еще одна весомая причина, по которой Иерусалимский устав быстро распространился по всему Востоку. «Никон Черногорец (XI век), побуждаемый нестроениями в тогдашних монастырях, сделал письменное руководство для иноков, сводный Типикон, или «Тактикон», чрез сличение разных уставов. При составлении своего «Тактикона» Никон отдавал преимущество Иерусалимскому уставу перед Студийским, во- первых, из-за того, что Иерусалимский устав обосновывает свои предписания на «Божественных писаниях», а не дает их, подобно студийским, без мотивировки, пример чего Никон указывает далее в более строгих правилах поста по Иерусалимскому уставу, согласных с правилами св. апостолов, соборов и древних подвижников. В виду таких преимуществ Иерусалимского Типикона Никон и заботился о его распространении и свой сводный устав «Тактикон» пишет в его духе, отмечая все же по местам и Студийскую практику, а иногда заимствуя предписания из Святогорского Типикона».

Таким образом, мы можем утверждать, что в XIV веке девятипесенная практика исполнения канона была совершенно исключена из церковного употребления. По крайней мере, это относится к греческому Востоку, как об этом свидетельствует проф. А. И. Пападуло-Керамевс.

Завершая этот краткий обзор причин исчезновения второй песни из девятипесенного канона подведем следующие итоги:

1. Главная причина исчезновения второй песни канона кроется не в ней самой, а в ее прототипе, то есть во второй библейской песни — песни Моисея, с которой вторая песнь канона была связана попарным, антифонным исполнением на утрене. Именно песнь Моисея «вся исполнена прещения, вся печальна и полна устрашения», как обычно выражались толковники канонов. Напротив же, вторая песнь канона вся радостна, вся исполнена света и торжественности празднуемого события. Но так как в первые времена, когда канон начал появляться на утреннем богослужении, он стихословился с библейскими песнями попарно, при этом каждая песнь канона имела свой прототип и свою основу — библейскую песнь, то изъятие второй библейской песни повлекло за собой и исчезновение второй песни канона (она сохранилась преимущественно в период Четыредесятницы).

2. Вторая причина — большой размер второй библейской песни, порождавший неудобство разметки стихов: на сколько тропарей стихословить канон и с какими именно стихами библейской песни. Вторая библейская песнь непропорционально другим песням удлиняла время исполнения канона, нарушая таким образом цельность этого жанра.

3. Наконец, третья причина исчезновения второй песни из девятипесенного канона имеет сугубо уставной характер и вытекает из двух предыдущих. Это Иерусалимский типик, в котором было определено, по вышеуказанным соображениям, как и когда стихословится вторая песнь канона. С распространением Иерусалимского устава по всему православному миру вторая песнь канона заняла свое место в периоде Святой Четыредесятницы. Окончательно не выяснено, действительно ли автором этого уставного предписания является преподобный Иоанн Дамаскин. Однако есть косвенные данные, подтверждающие такое предположение. Во-первых, мы знаем, что в период формирования девятипесенного канона прп. Иоанном была составлена редакция Иерусалимского Савваитского устава. Во-вторых, его предшественником был другой выдающийся гимнограф — патриарх Софроний, составивший чинопоследование часов, в чем проявилась свойственная ему логика в формировании богослужебного цикла. Софоронием могли быть также сделаны некоторые замечания о стихословии второй библейской песни.

Теперь, когда причина исчезновения второй песни известна, возникает вопрос: не следует ли восстановить целостность канона? Ведь девятипесенная структура канона изначально толковалась как изображение небесной иерархии и ее песней (Иоанн Зонара). К восстановлению второй песни побуждает и следующая, к сожалению, уже давно сложившаяся, «традиция» — упускать из утрени стихословие библейских песен, когда вместо библейских стихов мы читаем припев к тропарям канона. Но если таково нынешнее положение дел, то желательно было бы, чтобы вторая песнь снова, как и раньше, заняла свое подобающее место в каноне, а так же и в церковном творчестве. Намного сложнее ситуация, когда библейские песни всё же стихословятся. Здесь необходимо творческое, богословски осмысленное решение, ибо древние отцы не решились лишать эту богодохновенную песнь какой-либо части. Однако некоторые намеки на то, что имелась сокращенная редакция библейской песни, можно усмотреть в самих ирмосах, относящихся к этой песни. В Ирмологии на каждый глас мы видим две вариации ирмосов второй песни. Первая из них перефразирует начальные строфы библейской песни и начинается со слов: «Вонми небо и возглаголю…», а вторая группа ирмосов соответствует перифразе окончательного увещания, исходящего от лица Божия: «Видите, видите яко Аз есмь Бог…», которое находится в конце библейской песни и насчитывает десять стихов, а так же конечные два — на «Слава» и на «И ныне», что соответствует стандартному числу тропарей канона, поемых на праздничной утрене. Если это предположение верно, то ничто не мешает сделать новую редакцию второй библейской песни и подобрать соответствующие стихи, с которыми можно было бы стихословить канон на утрене. Первая часть этой песни, например, до 20-го стиха, не носит обличительного и угрожающего характера, и могла бы быть включенной в праздничную утреню. Но как бы проблема второй библейской песни ни была решена, нужно не забывать, что в церковном обиходе песенные каноны употребляются и кроме утрени, например, на повечериях и на молебнах, включая и келейное молитвословие. И здесь они также могли бы быть воссозданы в изначальной красоте и полноте.

Отметим также, что действующий богослужебный устав иногда сам игнорирует свое строгое предписание, касающееся исполнения второй песни канона лишь во вторники Великого поста. Так, например, за неделю до Четыредесятницы вторая песнь появляется на утреннем каноне в субботу мясопустную. Затем в сырную субботу, снова на утреннем каноне. На первой седмице Четыредесятницы вторая песнь поется на повечерии в великом каноне не только во вторник, но и в понедельник, и в среду, и в четверток. На пятой седмице Поста вторая песнь снова появляется на утреннем каноне в четверток. Затем она поется в пяток на повечерии шестой седмицы. И далеко минуя пределы Четыредесятницы, эта песнь снова появляется уже в период Пятидесятницы, на утреннем каноне родительской троицкой субботы, а также во все вторники на повечерии.

Итак, мы видим, что вторая песнь может стихословиться не только во вторник, но и в каждый день седмицы, исключая только воскресенье, и что ее стихословие не ограничивается периодом Четыредесятницы, но начинается за неделю до нее и простирается на период Пятидесятницы. Эти факты убедительно доказывают не только архаичный характер второй песни канона, но и то, что она гармонично вписывается в его структуру.

1. Доклад приводится в сокращении.
2. Рыбаков В.А., прот. Святой Иосиф Песнописец и его песнотворческая деятельность. М., 2002. С. 496.
3. Там же. С. 568.
4. Там же. С. 570.
5. Там же. С. 570-571.
6. Никифорова А.Ю. Проблема происхождения служебной Минеи: структура, состав, месяцеслов греческих Миней IX-XII вв. из монастыря святой Екатерины на Синае / Дисс. … канд. филол. наук. М., 2005. С. 94-96.
7 Там же. С. 10.
8. Отметим, что вторых песен печального и покаянного характера написано незначительное количество, т. к. их положено петь только в период Четыредесятницы и только во вторники. Всего получается 7 песен Иосифа Песнописца, 7 песен Феодора Студита и один его же канон в мясопустную неделю, а также Великий канон свт. Андрея Критского и вторая песнь канона того же автора песнь в Великий Понедельник. Итого — 17 печальных вторых песен, которые смогли подорвать праздничную репутацию остальных вторых песен, певшихся на всякий день года. (Мы не можем включить в этот плачевный список еще две песни из-за праздничного и торжественного их содержания, хотя они, как ни парадоксально, поются в триодный период Четыредесятницы. Одна песнь находится в службе преподобных отцев, суббота сырная, начало первого тропаря: «Благоухания ныне исполняемся, яко в рай другий текуще…». И вторая поется в пяток ваий на повечерии, первый тропарь: «Слава Тебе возгласившему токмо, и из гроба мертва четверодневна друга воздвигшему Лазаря».)
9. Свт. Афанасий (Сахаров). О поминовении усопших по уставу Православной Церкви. СПб., 1995. С. 48.
10. Содержание некоторых тропарей вторых песен (например, во вторник третьей седмицы Великого поста) вызывает несоответствие с данным припевом и в плане диалогическом, т. к. многие тропари направлены не от молящегося к Богу, а, напротив, от Лица Божия к молящимся, или же представляют собой обращение грешника к самому себе или к молящимся в храме.
11. Свт. Симеон Солунский. Премудрость нашего спасения. М., 2009. С. 456.
12. Успенский Н. Д. Православная вечерня: историко-литургический очерк. Чин всенощного бдения на Православном Востоке и в Русской Церкви. М., 2004. С. 219-220.
13. Скабалланович М. Толковый Типикон. Издание Псково-Печерского монастыря, 1994. С. 410.
14. Сергий (Спасский), архиеп. Полный месяцеслов Востока. Т 1. Восточная агиология. М., 1997. С. 220.
15. Кстати, нужно заметить, что «в ветхозаветном еврейском богослужении песнь Моисея «Вонми небо» исполнялась не вся, но одна шестая часть ея в каждую субботу по порядку». Скабалланович М. Толковый Типикон. Издание Псково-Печерского монастыря, 1994. С. 5.

Почему нет второй песни в канонах?

Когда-то задавалась таким вопросом. Может, кому-нибудь тоже интересно. Прошу под кат.

ВОПРОС 29: С какого момента выключена 2-ая песнь канона и почему она теперь употребляется только на великопостной службе?

ОТВЕТ: Каждая из 9-ти песней канона посвящена тому или иному священному воспоминанию, заимствованному из книг Священного Писания: первая — песнь Моисея и сестры его Мариами, воспетая в знак благодарения Богу за чудесный переход евреев через Чёрмное море: «Поим Господеви, славно бо прославися»; вторая — песнь Моисея, в которой он обличает евреев за их неразумный ропот против Бога во время шествия по пустыне: «Вонми небо и возглаголю», третья — благодарственная песнь пророчицы Анны, по случаю рождения сына её пророка Самуила: «Утвердися сердце мое в Господе»; четвертая — песнь пророка Аввакума, который видел Бога, грядущего из горы приосененной чащи: «Господи, услышах слух Твой и убояхся»; пятая — песнь пророка Исаии, возвестившего рождение от Девы Еммануила: «От нощи утренюет дух мой к Тебе, Боже»; шестая — песнь пророка Ионы, бывшего три дня во чреве китове и потом выброшенного на сушу: «Возопих в скорби моей ко Господу Богу»; седьмая — песнь трёх отроков Анании, Азарии и Мисаила, брошенных по повелению царя Навуходоносора в пещь огненную и чудесно сохранённых от пламени силою Божиею: «Благословен еси, Господе Боже отец наших»; восьмая — продолжение песни тех же отроков: «Благословите вся дела Господня Господа, пойте и превозносите Его во веки»; девятая песнь посвящается прославлению Божией Матери. Все каноны, составленные в прославление тех или иных праздников или святых угодников Божиих, состоят обычно только из восьми песней: первой, третьей, четвертой, пятой, шестой, седьмой, восьмой и девятой – вторая песнь отсутствует. Это потому, что она носит строго-обличительный характер, вследствие чего и употребляется только в течение покаянного периода года.

Вторая песнь канона

Вторая песнь составлена по образцу песни пророка Моисея (Втор. 32, 1-43), которую он воспел по повелению Божию, чтобы обличить неблагодарный свой народ и пробудить в нем раскаяние: «Вонми, небо, и возглаголю, и да слышит земля глаголы уст моих, да чается яко дождь вещание мое, и да снидут яко роса глаголи мои, яко туча на троскот и яко иней на сено: яко имя Господне призвах, дадите величие Богу нашему…».

Вторая песнь канона используются в богослужении достаточно редко: на утрени в Субботу мясопустную, в Субботу сырную, в Троицкую родительскую субботу; и Великим постом, когда поется Великий покаянный канон св. Андрея Критского, на повечерии в понедельник, вторник, среду и четверг первой седмицы Великого поста и на утрени четверга пятой седмицы.

Полностью удовлетворительное объяснение отсутствию второй песни в богослужении найти трудно (покаянный настрой – примитивное и бессмысленное объяснение). Могу представить как вариант фрагмент из лекций о. Михаила (Тахи-Заде) по литургике: “Что из себя представляют библейские песни? Это молитвы ветхозаветных праведников. Ведь Пp. Богородица и пророк Захаpия все-таки были людьми ветхозаветными. К кому эти песни обращены? Очевидно, к Богу. Вторая же библейская песня обращена, наоборот, к людям, забывающим Бога – к израильтянам. Она сильно отличается от всех прочих. Значит, и вторая песнь канона должна иметь особый статус. Потому ее и опускают, как правило: это не молитва, а нечто иное”.

Сорок шестая глава Библейской истории Ветхого Завета А. П. Лопухина описывает последние дни жизни пророка Моисея, события, происходившие в этой главе относятся ко второй половине XIII в. до н.э.

На пороге земли обетованной Моисей с печалью вспомнил, что ему самому не суждено войти в нее. Он чувствовал, что конец его приближался, и единственной его заботой было теперь внушить народу и возможно сильнее запечатлеть в нем важность преданности Богу и исполнения всех повелений закона, данного чрез него израильтянам, если только они хотели получить благословение Божие и избегнуть страшного наказания, назначенного для непослушных. Это он сделал в целом ряде бесед, которые излагаются в первых тридцати главах книги Второзакония, где Моисей то угрозами, то обетованиями, то обращениями к чувству благодарности, то к разуму, сознанию выгоды и внутреннему чувству правды и неправды, увещевает народ удаляться от зла и делать добро, избегать идолопоклонства и связанного с ним распутства и ходить путем Господним, бояться его и соблюдать его заповеди. Обобщая эти наставления, он обращался к народу с такими словами:

«Вот, я предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло, если будешь слушать заповедей Господа Бога твоего,…будешь жить и размножишься, и благословит тебя Господь Бог твой на земле, в которую ты идешь, чтобы овладеть ею. Если же отвратится сердце твое, и не будешь слушать, и станешь поклоняться другим богам, то я возвещаю вам сегодня, что вы погибнете и не пробудете долго на земле, которую Господь Бог дает тебе, для обладания которою ты переходишь Иордан. …. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое…»

Оставляя теперь навсегда свой народ, Моисей, естественно, заботился о достойном себе преемнике. Таким преемником уже рано предназначен был им его верный спутник и слуга, Иисус Навин. И когда на это избрание было заявлено его высшее соизволение, то на Иисуса Навина торжественно возложено было звание вождя народа, в присутствии первосвященника и народа.

Наконец, Моисей позаботился и о книге Закона. Книгу Закона Моисей писал в различное свободное время, во время странствования по пустыне. На пергаменте, который израильские художники могли искусно приготовлять из шкур убитых животных, или на папирусе, который Моисей мог вынести с собою из Египта, он записывает различные законы, издававшиеся ему Богом во время сорокалетнего его служения так, что из них составилась книга, которая отныне должна была служить правилом для жизни народа. Книгу эту он доселе хранил у себя, но, так как теперь ему предстояло оставить земное поприще, то нужно было назначить других хранителей для священной книги. С этой целью Моисей позаботился о двояком обеспечении. Он назначил священников хранителями священной Книги вместе с «старейшинами Израиля», и при этом заповедал, чтобы закон этот читался во всеуслышание всего народа однажды через каждые семь лет, в праздник Кущей, – весь Закон, или, по крайней мере, главные его постановления. Трудно было предпринять лучшие предосторожности для сохранения текста в его неповрежденности и обеспечить передачу правил поведения без всякого изменения и повреждения, от поколения к поколению, как это сделал сам Моисей.

Перед своей кончиной, еще раз торжественно повторив народу весь закон, данный ему Богом, а также обозрев и все те милости и чудеса, которых удостоился народ со времени освобождения из рабства Египетского, чтобы еще более внушить народу важность заповедей Божиих, он заповедал по переходе Иордана начертать их на алтареобразном памятнике на горе Гевал и при всенародном собрании произнести на этой горе проклятие против нарушителей, а на горе Гаризим – благословение на блюстителей Закона. После беседы Моисей воспел великую пророческую песнь:

«Внимай, небо, я буду говорить; и слушай, земля, слова уст моих.

Польется как дождь учение мое, как роса речь моя, как мелкий дождь на зелень, как ливень на траву.

Имя Господа прославляю; воздайте славу Богу нашему.

Он твердыня; совершенны дела его, и все пути его праведны; Бог верен, и нет неправды (в Нем); Он праведен и истинен; но они развратились перед Ним, они не дети его по своим порокам, род строптивый и развращенный…»

В этой песне изображены благодеяния Божии, на которые народ столько раз отвечал грехами и преступлениями:

«Он нашел его в пустыне, в степи печальной и дикой, ограждал его, смотрел за ним, хранил его, как зеницу ока Своего; как орел вызывает гнездо свое, носится над птенцами своими, распространяет крылья свои, берет их и носит их на перьях своих, так Господь один водил его, и не было с Ним чужого бога.

Он вознес его на высоту земли и кормил произведениями полей, и питал его медом из камня и елеем из твердой скалы, маслом коровьим и молоком овечьим, и туком агнцев и овнов Васанских и козлов, и тучною пшеницею, и пил ты вино, кровь виноградных ягод.

И (ел Иаков, и) утучнел Израиль, и стал упрям; утучнел, отолстел и разжирел; и оставил он Бога, создавшего его, и презрел твердыню спасения своего…»

Заканчивается песнь предсказанием о наступлении времени, когда и язычники возликуют с народом Божиим и совместно прославят чудные дела Божии «песнью Моисея, раба Божия и песнью Агнца»:

«(Веселитесь, небеса, вместе с Ним, и поклонитесь Ему, все Ангелы Божии). Веселитесь, язычники, с народом Его ( и да укрепятся все сыны Божии)! Ибо Он отмстит за кровь рабов Своих, и воздаст мщение врагам Своим, ( и ненавидящим Его воздаст), и очистит (Господь) землю Свою и народ Свой!…

«Когда Моисей изрек все слова сии всему Израилю, тогда сказал он им: Положите на сердце ваше все слова, которые я объявил вам сегодня, и завещевайте их детям своим, чтобы они старались исполнять все слова закона сего; ибо это не пустое для вас, но это жизнь ваша, и чрез это вы долгое время пробудете на той земле, в которую вы идете чрез Иордан, чтоб овладеть ею».

Но приближался конец, и Моисей должен был расстаться со своим народом. Перед кончиной он хотел в последний раз, подобно прежним великим патриархам, благословить свой народ и высказать каждому колену его будущую судьбу. Подозвав к себе представителей народа, он поочередно обращался к родоначальникам колен и каждому произносил особое благословение. В этом благословении особенное значение придается колену Левиину, как избранному на священническое служение:

» и о Левии сказал:

… ибо они Левиты, слова Твои хранят,
И завет Твой соблюдают,
Учат законам Твоим Иакова,
И заповедям Твоим Израиля.
Возлагают курение пред лицо Твое
И всесожжение на жертвенник Твой.
Благослови, Господи, силу его,
И о деле рук его благоволи…»

Теперь Моисею оставалось только увидеть землю обетованную и умереть. . Поэтому он с равнин моавитских поднялся на гору Нево, на вершину Фасги, возвышавшейся над Иорданом пред Иерихоном. С нее открывалось величественное зрелище. К востоку волнообразно шли холмы, уходившие в бесконечную даль аравийских степей. На юго-западе в мрачной глубине сверкало Мертвое море, а к северу голубой лентой извивался Иордан. За рекой вздымалась вершина горы Гаризим, дальше расстилалась равнина Ездрилонская, за которой в разных местах великанами высились Фавор и Ермон, а прямо на запад даже виднелись отблески великого Средиземного моря. Вот она — земля обетованная, которую всю показал ему Господь.

«И сказал ему Господь: вот земля, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: семени твоему дам ее. Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь. И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню. И погребен на долине в земле Моавитской против Веффегора, и никто не знает места погребения его даже до сегодня».

Иосиф Флавий прибавляет некоторые подробности, быть может, отчасти заимствованные из предания. По его свидетельству, Моисей удалился из стана среди всеобщего плача народа, причем женщины ударяли себя в грудь и дети предавались неудержимому плачу. В известном пункте восхождения он сделал знак плачущему народу не идти за ним дальше, и затем продолжал свой путь, взяв с собою только старейшин, первосвященника Елиазара и Иисуса Навина. На вершине горы он отпустил старейшин и намерен был обнять Елиазара и Иисуса Навина, когда облако мгновенно покрыло его, и он исчез из их вида в глубоком овраге.

Все путешественники свидетельствуют, что вид с горы Нево несравненный по своей изумительной картинности и разнообразию. Можно представить, как очарователен он был для Моисея, представляя для него картину именно той земли, для овладения которой он привел свой народ и пережил множество трудов и опасностей. Это была земля его мечтаний, лелеянных им в течение всей жизни.

И еще большее значение эта картина имеет для нас теперь, так как картина эта распространяется до колоссальных размеров, и на ней умещаются те величайшие события, которые совершились после Моисея. Для нас с этой вершины невольно представляется, как гордый город пальмовых дерев пал перед силами Израиля; как копье Иисуса Навина постепенно водружалось, переходя с одной вершины по земле обетованной на другую. А сколько событий, неизмеримо более чудесных, чем какие когда-либо происходили в Египте или на Синае, должно было совершиться на виднеющемся с этой вершины хребте Вифлеемском, в глубоком бассейне Галилейского озера и под стенами тогдашнего Иевуса, ставшего впоследствии Иерусалимом!

Литература:

1. А. П. Лопухин. Библейская история Ветхого и Нового Завета. Издательство: Альфа-книга, 2013 г.

Библейские песни

Первая песнь канона

Третья песнь канона

Четвертая песнь канона

Пятая песнь канона

Шестая песнь канона

Рекомендуем прочитать:

  • Календарный вопрос, или все ли равно, когда праздновать Рождество?
  • Святой благоверный князь Александр Невский (†1263)
  • Византия и Русь: развитие церковных связей в Х – XV веках
  • Падение Константинополя (29 мая 1453 года)
  • Преподобный Сергий Радонежский. Все учение – жизнь