Европейское просвещение

19. ЭПОХА ПРОСВЕЩЕНИЯ И КУЛЬТ РАЗУМА

XVIII в. принято называть эпохой Просвещения. Просвещение началось в Англии, затем во Франции, Германии и России.

Родоначальники просветительских идей — Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Р. Декарт, Дж. Локк.

Исходные идеи эпохи Просвещения: культ науки; культ разума; прогресс человечества.

Все работы деятелей Просвещения проникнуты идеей апологии разума, его светоносной силы, пронизывающей мглу и хаос. Эпоху Просвещения характеризуют огромное количество: идейных исканий; научных творческих подвигов; сотрясающих общество политических событий.

Просветители боролись за то, чтобы в обществе не было пропасти между бедными и богатыми людьми, они заботились о распространении просвещения среди народных масс.

Философия эпохи Просвещения неоднородна, в ней присутствуют:

— материалистическая мировоззренческая ориентация;

— идеалистическая мировоззренческая ориентация;

— атеистические взгляды;

— деистические взгляды.

В статьях словарей и энциклопедий, памфлетах и полемических изданиях широко распространены научные и философские идеи, которые представлены в живой, доходчивой, остроумной форме, привлекая людей не только логической доказательностью, но и эмоциональной воодушевленностью.

Философия Просвещения XVIII в. представлена двумя направлениями:

— деистским материализмом Вольтера, Монтескье, Руссо, Вольфа и др.;

— теоретическими основами деизма на базе материалистического естествознания Ньютона, Галилея, Декарта, представленными критикой в работах Дидро, Гольбаха, Гельвеция, Ламетри и др. Ярким представителем французского Просвещения является Франсуа Мари Вольтер (1694–1778), который вошел в историю философии как:

— блестящий публицист и пропагандист физики и механики Ньютона, английских конституционных порядков и учреждений;

— защитник свободы личности от посягательств церкви, иезуитов, инквизиции.

На формирование революционной идеологии Европы большое влияние оказал Жан Жак Руссо (1712–1778), автор знаменитого произведения «Общественный договор», которое стало теоретическим обоснованием гражданского общества, основанного на свободе и безусловном равенстве юридических прав, и вдохновляло якобинцев в эпоху Великой французской революции.

Шарль Луи Монтескье (1689–1755):

— один из родоначальников географического детерминизма, считавший, что климат, почва и состояние земной поверхности определяют дух народа и характер развития общества;

— развивал идею функциональной роли религии, необходимой для поддержания порядка в обществе и его нравственности.

Во Франции работала группа философов — передовых мыслителей, ученых и писателей, собравшихся вокруг издания «Энциклопедии», главным редактором и организатором которой был Д. Дидро. Наряду с ним издателями «Энциклопедии» были Гельвеций, Гольбах и Ламетри. Они создали довольно развитую форму материализма, которая оказала влияние на последующие поколения философов и философские школы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Сущность и основные принципы идеологии Просвещения

Хотя Просвещение зародилось в Англии, как широкое культурно-идеологическое движение общественной мысли оно впервые оформилось именно во Франции, где его основные черты выразились с классической четкостью, последовательностью и радикальностью. Французское Просвещение было представлено плеядой выдающихся мыслителей. Вольтер, Монтескье, Кондильяк. Дидро, Гольбах, Гельвеции, Ламетри, Руссо — вот далеко не полный перечень имен философов-просветителей. Просветительские идеи на длительный период предопределили развитие всей духовной культуры Франции, стали общественным достоянием. Причем эти идеи распространялись не только посредством собственно философских произведений, но и через художественную литературу (Вольтер, Монтескье, Дидро, Руссо были крупнейшими писателями своего времени).

В социально-политическом отношении французское Просвещение представляло собой идеологическую подготовку Великой французской революции, выступало как идейное оружие в борьбе с феодально-абсолютистским строем. Можно утверждать, что прежде чем Великая французская революция свершилась в действительности, она сначала произошла в умах философов-просветителей, которые в течение всего XVIII в. ковали новое, антифеодальное сознание, новые ценностные установки и мировоззренческие ориентиры, готовили массы к штурму твердынь феодализма. Движение Просвещения, таким образом, было во Франции философской революцией, которая подготовила революцию политическую.

Философы-просветители, особенно материалистической ориентации, стремились разработать программу устранения общественных зол и нового общественного устройства, которая, несмотря на свойственные ей многочисленные иллюзорные и утопические моменты (это однозначно показал последующий исторический опыт), сыграла крупную роль в социальной жизни той эпохи и оказала серьезное воздействие на последующие события европейской и мировой истории.

Развернув сокрушительную критику религиозного освящения феодальных режимов, французские философы XVIII в. продолжили работу, начавшуюся еще в эпоху Возрождения, — обесценивание религиозной веры, устранение диктата теологии, обезбоживание социально-политической и духовной жизни людей. Мыслители эпохи Просвещения были уверены, что решающую роль в исправлении социальных отношений призвано сыграть знание, и особенно познание «естественного порядка». «Естественный порядок», считали они, может быть достигнут лишь тогда, когда социальные отношения будут приведены в гармоническое соответствие с природой человека. «Естественный порядок» познаваем человеческим разумом и соответствует подлинным, неиспорченным желаниям человека. Виной тому, что этот порядок пока еще не утвердился в жизнедеятельности людей, являются невежество, мракобесие, религиозный фанатизм и тому подобные вещи. Именно они — главная причина человеческих бедствий, всякого зла и несчастья. Преодолеть зло и несчастье можно только избавившись от невежества, просветив разум. Исходя из этого, просветители формулируют свою главную практическую задачу — просветить разум людей, дать им правильные знания. Только на этой основе, с их точки зрения, может быть преобразована жизнь общества и человека.

Вера в мощь человеческого разума, в его безграничные возможности, в прогресс наук, создающий условия для экономического и социального процветания, — вот основной пафос Просвещения. Философы этой эпохи считали, что обществу свойственно постепенное развитие на основе неуклонного совершенствования человеческого разума; разум и только разум является основой всякого прогресса, всякого движения вперед. Согласно им, знание, мораль, религиозная вера, — все должно быть подвергнуто беспощадному суду разума, и только то, что будет оправдано этим судом, имеет право на существование. Увлеченные идеалом грядущего «царства разума», эти мыслители наивно полагали, что феодально-аристократическая эпоха и свойственные ей политический деспотизм, религиозный фанатизм и т.д. — это не объективно обусловленная, закономерная стадия в развитии человечества, но отклонение, «перерыв» в восходящем шествии разума, и положить ей конец можно только посредством просвещения людей.

Разум занимает в идеологии Просвещения место высшего судьи, выступает как высшая инстанция критического анализа. Сам же разум оказывается вне критики, поскольку над ним нет ничего, что могло бы подвергнуть его критической оценке. С точки зрения Просвещения разум является единым и универсальным, общим для всех людей, во все времена, поэтому культура, которая должна быть построена на принципах разума, представляется единственно возможной рациональной культурой. Все, что существовало до нее, есть лишь ложь и заблуждения, результат невежества или сознательного обмана. Убежденные в силе и независимости разума, философы Просвещения считали, что он способен преодолеть ложь и заблуждения и обеспечить прогрессивное развитие человечества. Уверенность в силе разума соединялась у них с уверенностью в неуклонности исторического прогресса.

Разум и прогресс — вот два главных лозунга философии Просвещения. При этом просветители апеллируют не просто к разуму — ведь к разуму обращались и философы XVII в., — а к разуму научному, который опирается на опыт и свободен не только от религиозных предрассудков, но и от всяких «сверхопытных гипотез». Тем самым они пытались совместить рационалистические убеждения в могуществе и независимости разума с эмпирическим взглядом на происхождение знания. Они считали, что знание возникает опытным путем, но мера его истинности определяется разумом. Поэтому философов-просветителей, несмотря на явные элементы сенсуализма в их теориях познания, справедливо называли «рационалистами».

Итак, XVIII в. осознавал себя как эпоху разума и света, возрождения свободы, расцвета наук и искусств, наступившую после более чем тысячелетней ночи средневековья.

Французские просветители подняли престиж философии на небывалую прежде высоту и утвердили взгляд на философский разум как на высшую инстанцию при решении всех вопросов, волнующих человечество.

Идеология европейского Просвещения

Восемнадцатый век в Европе — завершающий этап длительного перехода от феодализма к капитализму. Происходит гигантская ломка всех общественных устоев, идет борьба за освобождение от религиозно-феодального миросозерцания, образуются первые политические партии, появляется периодическая печать. Но социальное и идейное развитие стран Европы совершается неравномерно. В то время как в Италии и Германии сохраняется феодальная раздробленность, мешающая капиталистическому развитию, в Англии совершается промышленный переворот, превративший ее в первую державу Европы. Во Франции — это период созревания революционной ситуация и свершения Великой французской революции (1789-1793), в идейной подготовке которой трудно переоценить роль широкого антифеодального движения, получившего наименование Просвещения. Однако было бы неверно считать Просвещение чисто французским явлением: оно имеет отношение практически ко всем европейским странам. Разум и просвещение превратились в основные лозунги эпохи. Даже Абсолютизм, уступая духу времени, становится «просвещенным». В Австрии, Пруссии, России монархи используют идеи Просвещения для укрепления централизованной системы управления.

Однако идеалы Просвещения в целом отвечали интересам иных социальных сил: новый, рвущийся к власти класс буржуазии провозгласил через своих идеологов-просветителей культ Разума и Природы. Просветители были убеждены в том, что развитие Разума, и прежде всего — прогресс науки и просвещение народа могут изменить общественную жизнь в соответствии с законами Природы.

Так, культура Франции не могла быть однородной. Здесь складываются два основных направления. Одно имеет своим основанием придворные круги, выражает его идеалы и настроения и доминирует в первые десятилетия века («регентство» и «стиль Людовика XV»). Это культура рококо. Другое направление формируется исподволь, вызревает в ту же эпоху, достигая зрелости в 40-е годы, но отстаивает смысложизненные ценности третьего сословия. Это линия буржуазной оппозиции абсолютизму, линия буржуазного просветительства. Оно достигает вершинных проявлений в философских и литературных трудах энциклопедистов и художников, разделявших их принципы.

Нетрудно увидеть, что разрешение духовного кризиса в эпоху рококо было чисто внешним: за праздниками, маскарадами, разгулом скрывались все те же опустошенность и безразличие, паралич воли к преобразованию страны. Европейский мир как бы изживал в культуре эпохи рококо свои последние сословно-патриархальные иллюзии. Но эта культура имела свои положительные стороны: она освобождала искусство от предрассудков, стереотипов, ориентировала его не на абстрактные идеалы, а на вкусы современников. Этот дух скепсиса, иронии, насмешки, пропитавший эпоху рококо, породил ту блестящую легкость и непринужденное остроумие, с которым идеологи Просвещения заговорили о серьезнейших проблемах философии и морали. Эта апелляция культуры рококо к интимному миру человеческих чувств, это умение превратить все вокруг в источник удовольствия, сделать красивое — максимально удобным, полезным — вело к новым эстетическим завоеваниям, подготавливало почву для мощной демократической культуры эпохи Просвещения.

Идеология Просвещения, зародившись в Англии в XVII в., получила в дальнейшем распространение практически во всех европейских странах.

Особую роль она сыграла во Франции, став здесь идейной базой назревавшей революции. В этом было главное отличие французских просветителей от их более консервативных английских предшественников, озабоченных закреплением завоеваний буржуазной революции, и от немецких собратьев, вынужденных долгое время — в силу особенностей исторического развития страны — лишь теоретически, философски анализировать опыт просветительского движения.

Термин «Просвещение» впервые был использован Вольтером (1694-1778) и И.Г. Гердером (1744-1803). Постановкой вольтеровской трагедии «Эдип» (1718) и выходом в свет «Персидских писем»(1721) Ш. Монтескье ( 1689-1755), можно датировать начало французского Просвещения. Вольтер и Монтескье развенчали богоданность и священность монархической власти и духовенства, обличив деспотизм правящего режима, фактически явились родоначальниками Просвещения во Франции, достигшего апогея в 40-е годы XVIII в. Именно тогда начинается деятельность второго поколения просветителей, объединившихся в работе над возглавляемой Д. Дидро (1713-1784) и Ж.Л. Д’Аламбером (1717-1783)»Толковым словарем, или Энциклопедией наук, искусств и ремесел» . Задуманная первоначально издателем де Бретоном как перевод вышедшей в Англии «Циклопедии» Чемберса, она выросла в фундаментальное и оригинальное издание из 35 томов, значительная часть страниц которых была посвящена французским проблемам. Дидро удалось привлечь к сотрудничеству выдающихся ученых и философов: Вольтера, Монтескье, Руссо, Гельвеция, Гольбаха, Тюрго, Бюффона и многих других.

Никогда еще буржуазная культура не выдвигала столь блестящей плеяды публицистов: ярких, остроумных, блестящих и страстных. Они писали столь раскованно и увлеченно, столь убежденно, что сама манера их письма привлекала читателей. И хотя отдельные статьи могут показаться легковесными и поверхностными, их сила заключалась не в логической последовательности выводов, а в общем духе свободомыслия. Ведь хотя по своим религиозным, философским, политическим взглядам, социальному происхождению энциклопедисты порой существенно отличались друг от друга, их объединяла ненависть к пережиткам феодально-абсолютистского строя, требование оценки человека по личным заслугам, а не по родовитости и богатству, стремление изменить мир к лучшему, воспитать свободного в суждениях гражданина.

Поскольку просветители полагали, что причины общественного неблагополучия — в невежестве людей, в заблуждениях рассудка, постольку они ставят целью пропаганду знаний, в том числе естественнонаучных. «Природа так разнообразна и так богата, — говорил Д’ Аламбер, — что даже простая совокупность хорошо подобранных фактов чудодейственным образом расширяет наши познания».

Способствуя распространению научных знаний, совершенствованию системы образования, энциклопедисты повернули общественный интерес в сторону естествознания, а последнее сориентировали на обслуживание материальных интересов, подчинили общественной пользе.

Немало страниц Энциклопедии посвящено рассмотрению социальных проблем. Главные удары здесь были направлены против церкви, присвоившей себе монополию на истину в последней инстанции, а также против государства и цензуры.

Но не только в научно-популярных статьях Энциклопедии вели просветители неустанную борьбу с религией и церковью: тому же были посвящены и их фундаментальные труды. Вольтер не только положил начало движению за веротерпимость во Франции, он бросил в лицо церкви дерзкий призыв — «Раздавите гадину!» и активно включился в борьбу против религиозного фанатизма.

Таким образом, просветители видели в католической церкви оплот всех реакционных сил, защитницу устоев старого режима, главное препятствие для развития цивилизации.

Успехи просветителей в борьбе с религией и церковью не были бы столь значимы, если бы им пришлось бороться с обессилевшим противником. Но церковь еще прочно держалась на ногах. В 1745 г. выходит указ, по которому грозят смертной казнью за хранение и распространение литературы, подрывающей основы религии.

Между тем научный прогресс продолжал восходящую линию развития. Теперь, наряду с дальнейшей разработкой крайне популярных в XVII в. математики и механики, усиленно развиваются новые отрасли физики — учение о теплоте, электричестве, магнетизме. Широко разворачиваются химические исследования. Прогрессируют биологические науки — анатомия, физиология, эмбриология.

Одновременно с ростом знаний во всех областях идет популяризация достижений науки, решаются задачи просвещения. Достаточно сказать, что во Франции существовало множество научных и учебных заведений — Академия наук, Королевский колледж, школа военных инженеров, Парижская обсерватория, и т. д. Академии и университеты возникают во многих провинциях. Одних только университетов перед революцией было более 20. Выпускаются научные труды, журналы, ученые записки, идет активный обмен результатами исследований.

Наблюдаются подвижки в сфере социального познания, которое окрашивается в оптимистически-этические тона.

Таким образом, противоречивый, переходный XVIII в. показывает нам сложное взаимодействие феодально-абсолютистской и буржуазной культур в политике, морали, теориях общественного развития.

Идеология европейского Просвещения и революционные события 1917 года

В историю Церкви рано пришли две болезни, приобретшие безбрежный характер в эпоху Просвещения: рационализм и обмирщение.

Наряду с Великой схизмой (1054 г.) и Реформацией эпоха Просвещения оказала определяющее влияние на складывание современной пост-христианской Европы. Западный глобальный мир, декларируемый как мультикультурный и мультирелигиозный, на деле предельно однороден и одномерен: в его основе лежат основные принципы европейского Просвещения – эгоизм, рационализм, потребление, приоритет мирского преуспеяния и стремления «к постоянному удовольствию на земле»1.

Еще одной основой просветительской идеологии является отрицание Предания, именно поэтом глубоко укорененное в евангельском, апостольском и святоотеческом наследии православное мировоззрение сразу стало антиподом Просвещения.

Отвержение традиции, попытка предложить ей основанную на рационализме альтернативу, была отмечена с первых шагов христианства. В историю Церкви рано пришли две болезни, приобретшие безбрежный характер в эпоху Просвещения: рационализм и обмирщение (отрицание аскетизма).

На подобных принципах были построены многие гностические системы Ι – ΙΙ вв. Не заставило себя ждать и время, когда разрушительные процессы начали проникать непосредственно в церковную жизнь.

Павел Самосатский

Около 260 г. антиохийскую кафедру возглавил еретик Павел Самосатский. Он не скрывал своего неуважения к Преданию и дерзко отзывался о почивших отцах Церкви. Отрицание традиции Павел совмещал с обмирщением: одевался пышно и роскошно, передвигался в окружении огромной свиты копьеносцев и собрал себе значительное богатство. Самосатский хотел жить как «блестящий светский человек», терпимо смотрящий на многие противонравственные поступки клириков и мирян. Пресвитерам и диаконам он помогал скрывать смертные грехи.2

С Павлом Самосатским был связан кружок ученных-богословов – лукианистов (одним из рядовых членов которого был знаменитый ересиарх Арий). Ариане — лукианисты не отделяли веру от знания и открыто провозглашали себя ее испытателями и исследователями. Лукианисты насмешливо относились к людям привязанным к церковному Преданию, отрицая всякую непостижимость в учении Церкви. В глазах ариан осторожность в изъяснении предметов веры была лишь доказательством ограниченности мысли, за которую они упрекали православных.

В случаем с арианством мы имеем дело с десакрализацией Предания, за которой в последующие эпохи неизбежно последовали десакрализация Церкви и власти.

Аналогичным духу эпохи Просвещения было византийское иконоборчество. Это «было восстание мирского духа против клерикального духа средневековья… то был дух, сродный либеральному и радикальному “просветительству”»3. Императоры-иконоборцы активно боролись с монастырями и монахами, проповедуя обмирщение не только монастырских владений, но и всей жизни, культуры и литературы. Подобно просветителям XVIII-XIX вв. иконоборцы щеголяли своей религиозной индеферентностью. Вместо «мрака аскезы» они пропагандировали светский образ жизни. Ругасться, клясться, брить бороду – считалось хорошим тоном в иконоборцеском лагере. A людей прежнего обрядового благочестия они объявляли политически неблагонадежными.

Монастыри превращались в казармы, общественные бани или просто конфисковывались в пользу государственной казны. Монахов принуждали жениться, а в случае отказа подвергали жестоким мучениям или изгоняли в ссылку.

В обвинительном акте преподобномученника Стефана Нового его казнь мотивировалась тем, что «он многих обольщает, научая презирать настоящую славу, пренебрегать домами и родством, отвращаться от царских дворцов и вступать в монашескую жизнь». Таким образом монашество официально объявлялось преступлением.

Иконоборцы Иоанн Грамматик и епископ Антоний Силейский

Столкновение традиции с духом секулярного рационализма продолжилось в 14 в. в период исихастских споров. Философ-номиналист Варлаам Калабриец рассуждал как рационалист и гуманист периода европейского Просвещения. Противостоявший ему святитель Григорий Палама отстаивал многовековую традицию Православия, в очередной раз подвергнутую попытке ревизии на основе западного секулярного мировоззрения.

Несомненна преемственность Просвещения с эпохами Возрождения и Реформации. Протестанты отвергли древнюю Традицию Церкви, заменив ее лозунгом «Только Писание» (Sola Scriptura). Просветители пошли еще дальше: они отвергли не только Предание, таинства и Церковь, но и само Священное Писание. Единственное, что они не тронули – это вера сторонников Реформации в способность человека самостоятельно интерпритировать и обьяснить великие загадки жизни и веры. Фактически они заменили лозунг Реформации «Sola Scriptura» на «Sola» (Сами). Восстание против церковного устройства сменилось восстанием против Бога. Вместо Него на пъедестал было поднято новое «божество» – смертный человек.

В монографии «Кризис европейского сознания (1680-1715)», тонко воспроизводящей общую картину духовного климата западноевропейского общества на рубеже XVII-XVIII вв., известный французский историк-компаративист Поль Азар (1878-1944) отмечает: «Иерархия, дисциплина, порядок, который берется обеспечить власть, догмы, прочно регулирующие жизнь вот ценности, почитаемые людьми XVII века. Принуждение, власть, догмы вот то, что ненавидят их непосредственные преемники, люди XVIII века. Первые являются добродетельными христианами, вторые неверующими; первые верят в божественное право, вторые в право естественное; первые спокойно живут в обществе, разделенном на неравноправные классы, вторые мечтают о равенстве».

Отнюдь не случайно, что первые печатные труды европейских просветителей появились практически одновременно со «Славной революцией» 1688 г. в Англии, которая знаменовала начало конца европейского абсолютизма. Уже в этот период Просвещение показало себя как идеология, стремящаяся к политической власти.

Движение Просвещения неразрывно связано с научной революцией, случившейся в Европе в XVII-XVIII вв. После переворота в естественных науках произошло обновление и в сфере философии, также взявшей на вооружение рационалистическую методологию. Рост торговли и последовавший экономический подъем сделали легкую богатую жизнь более доступной, люди все чаще думали о земном, нежели о небесном. «Кто во времена Крестовых походов мог предположить, что нефтяные месторождения и каучуковые плантации станут важнее, чем Святые места?! – пишет греческий церковный историк В. Стефанидис. Поистине каучук стал символом новой эпохи: всё даже человеческие принципы и совесть приобрело теперь чрезвычайную гибкость и податливость» 4.

Процессы обожествления науки и прогресса получили широчайшее распространение в пост-просвещенческую эпоху. Отголоски этого докатились до современности. И в наше время «с технологическим прогрессом не только рядовые граждане, но и эксперты, продолжают связывать избавление от основных социальных пороков. В этих условиях любое возражение или предупреждение рассматривается как препятствие на пути прогресса и светлого будущего, как мракобесие. Именно поэтому позиция Церкви, призывающей сохранять трезвость в оценках, оттесняется на периферию общественного сознания»5. Навязывается искусственная оппозиция «прогрессивной» либеральности и «ретроградного» традиционалистского мышления.

Просветители были глашатаями веры в силу рассудка. Они требовали претворения комплексной программы изменений во всех областях человеческой жизни: политико-социальной, экономической, образовательной и религиозной. Исходя из того, что при изучении природы вещей истина достигается с помощью рассудка, представители новой философии попытались распространить позитивное знание и познание на изучение всех сфер человеческой жизни и мироздания. Любое утверждение или знание, основанное на традиции, просветителями отвергалось как стоящее на пути прогресса. Ими постулировалась необходимость освобождения «просвещенного» сознания человека от сковывающих его пут, навязанных ему социальных и религиозных предрассудков и стереотипов. Те кто отстаивал традицию объявлялись мракобесами и «лишними людьми». Репрессии против них становились естественным выходом.

Затронутым идеями Просвещения оказался и Православный Восток. Но если на Западе новая идеология практически сразу снесла старое мировоззрение, в России ее воздействие можно сравнить с сильным ударом, после которого здание постепенно покрывается трещинами и в конце концов спустя некоторое время начинает разрушаться.

Выпестованные Просвещением, национализм, эгоизм, приоритет потребления, отрицание аскетизма постепенно проникали все глубже в ткань русской идеологии и, в конце концов, привели к разрушительным центробежным тенденциям, достигшим апогея в феврале и октябре 1917 года.

Эпицентр удара идеологии Просвещения пришелся по православной вере – одному из основополагающих элементов самосознания и исторической памяти русского и других православных народов. Христианство было основой вокруг которой формировались наша культура, образ мысли, быт и «национальный характер»6.

В соответствии с логикой даже умеренных просветителей (не отрицавших религию) истинными являются только те религиозные идеи, которые могут быть рационально постигнуты и, как следствие, ложными основные христианские догматы (троичности Бога, воплощения Слова, домостроительства и т.д.). Даже те, кто не призывал к уничтожению Церкви отводил ей лишь периферийную роль «“доброго самарянина”, изливающего бальзам на раны человечества»7.

Вслед за давними противниками Григория Паламы носители идеологии Просвещения отвергли различие Божественной Сущности и Энергий, что привело их к отрицанию реального участия Бога в жизни человечества, чуда и всего сверхразумного. Бог был выведен просветителями из человеческой истории, а место божественного Откровения заняло у них моралистическое просветительство. Следствием подобного подхода стали нападки на (бессмысленные с точки зрения просветителей) аскетизм, молитву и пост.

Просвещение неизбежно приобрело антиклерикальный (и особенно антимонашеский характер). Как и в предшествующие эпохи именно монашество стало на пути экспансии новой идеологии, служа оплотом Предания. Степень неприятия иночества разнилась от сочинения к сочинению, но некоторые авторы доходили до того, что обвиняли «недостойных и безграмотных монахов»8 в том, что «они были худшими тиранами»9, «пили невинную кровь несчастного народа»10.

«Фестиваль Разума», Собор Парижской Богоматери, 20 брюмера 1793

Уже в эпоху вдохновленной Просвещением Французской революции религиозные гонения стали неотъемлемым следствием революционных процессов. Сменявшие друг друга режимы организовали систематическую дехристианизацию: меняли наименования населенных пунктов, названных в честь святых; реформировали календарь исключив из него святой для христиан воскресный день и начав летоисчисление не от Рождества Христова, а от начала революции; запретили публичное ношение иерейских облачений и совершение крестных ходов.

Церемонии культа Разума сопровождались карнавалами, парадами, принуждением священников отрекаться от сана, разграблением церквей, уничтожением или оскорблением христианских священных предметов. Кроме того, проводились церемонии почитания «мучеников Революции».

Ярко иллюстрирует отношение властей к религии история знаменитого Пантеона. В 1745 году король Людовик XV во исполнение данного им обета начал строительство гигантского храма в честь покровительницы Парижа святой Женевьевы. Из-за финансовых трудностей строительство затянулось вплоть до начала революции, после победы которой он был превращен в гражданское здание. Из предложенных вариантов было выбрано название «пантеон» (храм всех богов). Новой власти требовались не только новые «боги» (христианскую Троицу заменила триада: разум, свобода, братство), но и новые «святые». Кафедральный собор новой антропоцентричной религии стал местом захоронения героев революции и идеологов Просвещения. 11 июля 1791 года на перенесение в Пантеон «мощей» Вольтера собралось более сотни тысяч человек, отныне захоронение в Пантеоне фактически означало канонизацию идей и дела того или иного исторического деятеля.

По примеру Запада во многих православных странах также произошло подчинение Церкви государству. Обычной практикой стало требование от клира клятвы лояльности светским властям, преследование противников секуляризации, принятие антимонашеского законодательства, изъятие церковных земель и ценностей.

Не стала исключением и Россия, где управление Церковью также стало не церковным, а государственным. По определению Н.Н. Лисового «духовная жизнь, и внутренняя и внешняя деятельность Русской Церкви были скованы и нередко изуродованы вполне неканоничной системой отношений Церкви и Государства, мертвящей нормой регламента, подчинявшего духовное светскому, все стороны религиозной жизни — Государственной, вплоть до полицейской, опеке». За антимонашеским законодательством Петра I последовали аналогичные указы Анны Иоанновны и Екатерины II (1764 г.).

Идеология Просвещения оставила неизгладимый след на европейском сознании. Помимо радикального вольнодумства Просвещение способствовало формированию нового сознания. Уже Феофан Прокопович стал типичным представителем западного «просветителя» того времени, для которого богослужение и подвиг не играют никакой роли в тайне богопознания и спасения. Как и для западных рационалистов «здравый рассудок» стал для него главным критерием Откровения. Борьба «просветителя» против суеверия неоднократно превращалась в скрытую борьбу против истинного благочестия и против вдохновленного Преданием православного отношения к миру.

Духовный Регламент Петра I, указы 1787 и 1808 гг., цензорный устав 1804 г. свели практически на нет появление духовной аскетической литературы. В то же время светская печать породила большое количество переводных произведений западного лжемистического направления, и многие из них, печатавшиеся с дозволения гражданской цензуры, были прямо враждебны Православию11.

В условиях сложившегося вакуума общество (прежде всего интеллигенция) искало выход своим духовным интересам в западной мистике, а позднее атеизме и оккультных течениях. Государственная политика привела к пагубному для России разрыву между русской образованностью и Православной верой. Произошедшее можно с полным основанием охарактеризовать как оскудение исторической памяти. К Православию в высших слоях общества стали относиться как к чему-то устаревшему и отжившему свой век. Многие образованные люди начали стыдиться России, православного благочестия, русского языка. Нередко народная набожность высмеивалась как мракобесие и невежество. Все чаще в своем стремлении к «разумности» представители образованного класса стали видеть христианство очищенным от сверхъестественного, просвещенным и свободным от «суеверий», о которых Вольтер сказал: «Раздавите гадину!».

В XIX столетии когда монашество начало возрождаться и начала печататься духовная литература – многие русские писатели и деятели культуры обратились к Православию, однако значительная часть общества к тому времени уже успела оторваться от Предания. Святоотеческое богословие было вытеснено из системы образования и уже не определяло уклад русской жизни.

Шаг за шагом новая искаженная форма религии обретала сторонников: христианство для многих и многих переставало «быть подвигом и необходимостью, а стало или украшением, или национальным обычаем, или народной традицией, или стариной, или моралью, или философствованием, – всем, но только не коренным преображением человека: из смертного в бессмертного, из грешного в безгрешного, из дьявольского в Божиего»12.

Многие русские интеллигенты продолжали считать себя православными, но в своем представлении о Боге и Церкви отталкивались от чисто философских концепций, позаимствованных в Западной Европе. Православие для них было не образом жизни и богооткровенной традицией, а всего лишь нравственной системой, элементом национального фольклора и своеобразия.

Предлагаемые большинством просветителей реформы касались не только устройства Церкви, но и самой ее жизни: носители новой идеологии требовали сокращения постов и служб, а также замены традиционной иконописи, церковного пения и архитектуры западными образцами. При поддержке государства такая программа систематически реализовывалась в России и ряде балканских государств.

Процесс дехристианизации начался с представителей элиты, но со временем затронул и широкие народные массы. Показательно, что даже в среде клира в начале XX столетия начали звучать голоса о необходимости реформирования Церкви в соответствии с «духом времени».

Просветительские идеи шли рука об руку с преклонением перед западными ценностями. Восхищение прогрессом западной цивилизации способствовал выработке духа «провинциализма», который, в свою очередь, привел к пренебрежению собственным культурным наследием. Представители большинства политических сил (в том числе и патриотических) осознанно и неосознанно ориентировались на западные модели общественного устройства и идеологические доктрины.

Революционный кружок

Разум для просветителей был более важен, чем откровение. Естественным следствием их взглядов стало положение о том, что государство и общество являются творением человеческим, а не Божиим. Соответственно правители получили свою власть не «милостью Божией», но по воле народа. Отталкиваясь от подобных идей легко было прийти к достаточно радикальным выводам: всякое государство, не отвечающее вышеуказанным критериям, порочно и должно быть реорганизовано в соответствии с волей народа. Более того где это невозможно сделать миром, можно применить силу. Так появились и распространились революционные идеи. Возможность лишить власти правителя рассматривалось как неотъемлемое право людей.

Идеи политической свободы и гражданского равенства были обращены к самым широким массам, и направлены как против Церкви, так и против абсолютной монархии. Неприятие Византии, Руси и других традиционалистских обществ было характерно для всех просветителей без исключения. Объектом критики становились даже древние греческие цари Александр и Филипп Македонские.

Порожденный Просвещением концепт о неприемлемости монархии получил в Российской империи широкое распространение. Его разделяли не только представители левых сил, но и организаторы «февральской революции», а также значительное число будущих участников «белого» движения.

Эпоха Просвещения стала временем новых надежд. С преобразованиями люди связывали надежду на справедливость и «светлое будущее». Подобная революционная эйфория (ставшая общим местом и для последующих переворотов) хорошо описана в воспоминаниях Луи-Филиппа Сегюра (1753-1830): «Без сожаления о прошлом и беспокойства о будущем, мы преисполненные счастьем шли по ковру из цветов скрывавших бездну Все старое казалось нам тягостным и смешным. Тяжесть старых догм давила на нас Мы с энтузиазмом готовы были пойти по пути, который укажут нам наши смелые предводители».

Подобный энтузиазм граничащий с массовым психозом и восторгом при виде крушения старого порядка и рождении нового мира – свойство любой революции. Не стали исключением и события 1917 года.

Еще одним непосредственным итогом вдохновленной Просвещением Французской революции стала национальная рознь на Балканах, а затем и в Российской империи, население которой заразилось вирусом национализма. Последствия этой идеологической диверсии мы ощущаем и сегодня.

Используя как рычаг получившие широкое распространение представления о «национальной исключительности», Западу удалось столкнуть между собой православные державы. Ареной геополитического противостояния помимо Палестины и Сирии стала Святая Гора Афон. Таким образом западные державы смогли избежать создания мощной конфедерация балканских народов, ориентированных на союз с Россией.

Фактически церковный фактор вместо того чтобы стать объединяющим началом превратился в повод для антагонизма. В междоусобной внутриправославной борьбе истощались силы русского государства и Церкви. Это также стало одной из причин революции.

* * *

Если на Западе победа идеологии Просвещения была безоговорочной, на Востоке ему была предложена эффективная альтернатива. Движение «филокалического (исихастского) возрождения»13 , состоявшее из представителей всех православных народов, способствовало сохранению православной идентичности несмотря на лихие революционные годины и испытания.

Современное Просвещение традиционалисты рассматривали как серьезную угрозу – показательна характеристика данная новой идеологии одним из лидеров «филокалического возрождения» преподобным Афанасием Паросским: «Ни Цезаря, ни Бога, ни правителей, ни апостолов, ни законов, ни знати, ни Евангелий. Вон Христа. Вон Бога. Вместо них пусть будут мудрейший Вольтер и рассудительнейший Руссо»14.

Деятельность традиционалистов была координирована15 и носила многосторонний характер: с одной стороны, они стремились вернуть отошедших от Православия людей в лоно Церкви, с другой – хотели возродить чистоту христианской жизни и укрепить единство православных народов.

История развития православного традиционализма XVIII – XIX вв. во многом напоминает аналогичное движение исихастского возрождения XIV в. Оба они со временем стали гораздо шире собственно исихастского или вообще монашеского течения, к ним примкнули общественные деятели, иерархи, деятели искусства и науки. Таким образом, постепенно сформировался своеобразный «исихастский интернационал»16, центром которого стали православные монастыри, оказывавшие на современников существенное влияние.

«Филокалическое возрождение» стало движением за возращение к живой святоотеческой традиции, осознанное участие в церковных таинствах, частое причащение, аскетизм и умную молитву. Плоды этого духовного пробуждения Православная Церковь вкушает до сих пор.

Владыка Амфилохий Радович называет изданное традиционалистами Добротолюбие (Филокалию) «корнем современного богословия»17. Такая постановка вопроса представляется вполне адекватной — современное православное богословие, более или менее свободное от влияния западной (католической и протестантской) традиции — заслуга участников филокалического возрождения, произведения которых не в последнюю очередь способствовали преодолению этого влияния. «Именно им мы обязаны сохранению и сегодняшнему расцвету монашества причем как мужского так и женского»18.

* * *

Итоги противостояния Просвещения и традиционализма на православном Востоке нельзя оценить однозначно. Новые обстоятельства и новые духовные и культурные влияния оставили свой неизгладимый след на всем строе общественной и церковной жизни (и в конечном итоге привели к революционным потрясениям XX столетия). Влияние «филокалического возрождения» носило прежде всего духовный характер, и позволило приблизить Церковь к святоотеческим корням. В ситуации гонения со стороны светских властей Предание не было предано забвению. Она по прежнему определяло мировоззрение клира и народа и обеспечило Церкви преемственность с по-прежнему актуальной многовековой традицией православной духовности, позволив пережить десятилетия репрессий и внешнего давления.

Билеты. Вариант 6. 1. Общая характеристика европейского Просвещения

1. Общая характеристика европейского Просвещения

Просвещение, идейное течение и широкое культурное движение в Европе и Северной Америке конца 17 – 18 вв., основанное на убеждении в решающей роли разума и науки в познании «естественного порядка», соответствующего подлинной природе человека и общества, ставившее своей целью распространение идеалов научного знания, политических свобод, общественного прогресса и разоблачение соответствующих предрассудков и суеверий. Невежество, мракобесие, религиозный фанатизм просветители считали причинами человеческих бедствий; выступали против феодально-абсолютистского режима, за политическую свободу, гражданское равенство. Главные представители Просвещения в Англии (где оно возникло) – Дж. Локк, Дж. А. Коллинз, Дж. Толанд, А. Э. Шефтсбери; во Франции (период наибольшего распространения здесь Просвещения, между 1715 и 1789, называют «веком Просвещения») – Вольтер, Ш. Монтескье, Ж. Ж. Руссо, Д. Дидро, К. А. Гельвеций, П. А. Гольбах; в Германии – Г. Э. Лессинг, И. Г. Гердер, Ф. Шиллер, И. В. Гете; в США – Т. Джефферсон, Б. Франклин, Т. Пейн; в России – Н. И. Новиков, А. Н. Радищев). Идеи Просвещения оказали значительное влияние на развитие общественной мысли. Вместе с тем в 19–20 вв. идеология Просвещения нередко подвергалась критике за идеализацию человеческой природы, оптимистическое толкование прогресса как неуклонного развития общества на основе совершенствования разума. В широком смысле просветителями называли выдающихся распространителей научных знаний.

Центрами идеологии и философии Просвещения были Франция, Англия и Германия. Свое концентрированное выражение идеология Просвещения получила во Франции в период с 1715 по 1789 гг., названный веком Просвещения (siecle des lumieres). Кантовское определение Просвещения как «мужества пользоваться своим собственным умом» говорит о принципиальной установке Просвещения на наделение разума статусом высшего авторитета и связанной с этим этической ответственностью его носителей – просвещенных граждан.

Основные идеи и принципы Просвещения. При всех национальных особенностях Просвещение имело несколько общих идей и принципов. Существует единый порядок природы, на познании которого основаны не только успехи наук и благополучие общества, но и морально-религиозное совершенство; верное воспроизведение законов природы позволяет построить естественную нравственность, естественную религию и естественное право. Разум, освобожденный от предрассудков, является единственным источником знания; факты суть единственный материал для разума. Рациональное знание должно освободить человечество от социального и природного рабства; общество и государство должны гармонизировать с внешней природой и натурой человека. Теоретическое познание неотделимо от практического действия, обеспечивающего прогресс как высшую цель общественного бытия.

Конкретные пути реализации этой программы в рамках Просвещения существенно расходились. Особенно значителен был разброс в мнениях о религии: практический атеизм Ламетри, Гольбаха, Гельвеция и Дидро, рационалистический антиклерикальный деизм Вольтера, умеренный деизм Д’Аламбера, благочестивый деизм Кондильяка, эмоциональный «деизм сердца» Руссо. Объединяющим моментом была ненависть к традиционной церкви. При этом, однако, деизм Просвещения не исключал таких организационных форм, как масонская квази-церковь с ее ритуалами. Гносеологические различия были менее разнообразны: в основном просветители придерживались эмпиризма локковского толка с подчеркнуто сенсуалистским толкованием происхождения знаний. Сенсуализм мог носить механико-материалистический характер (Гельвеций, Гольбах, Дидро), но не исключался скептический и даже спиритуалистический вариант (Кондильяк). Онтология интересовала просветителей в меньшей степени: они предоставляли решение этих проблем конкретным наукам (в этом отношении философия Просвещения может считаться первым вариантом позитивизма), фиксируя лишь очевидность существования субъекта, природы и бога-первопричины. Только в «Системе природы» Гольбаха дана догматическая картина атомистически-материального бытия. В социальной сфере просветители старались обосновать теорию прогресса и связать ее со стадиями хозяйственного и политического развития общества (Тюрго, Кондорсе). Экономические (Тюрго), политические (Монтескье), правозащитные (Вольтер) идеи Просвещения сыграли значительную роль в становлении либеральной цивилизации современного Запада.

Просвещение во Франции. Национальные школы Просвещения имели свои особенности. Философия французского Просвещения отличается своей радикальной социальной и антиклерикальной направленностью. Для нее характерна блестящая литературная форма, в ряде случаев дающая литературные и публицистические шедевры (Дидро, Вольтер, Руссо). При все своем остром интересе к социальной и исторической проблематике французские просветители не создают общей философии истории, растворяя специфику исторического в природе с ее властью случайности и в произволе человеческой воли. Цвет французского Просвещения объединило издания «Энциклопедии» (1751–1780), возглавленное Дидро и Д’Аламбером. «Энциклопедия» стала своего рода эмблематически деянием просветителей, поскольку объединяла в себе функции пропаганды науки, воспитания граждан, воспевание созидательного труда, объединения авторов в «партию» просветителей, эффективного практического предприятия и «полезной» эстетики, воплощенной в великолепных гравюрах. В программных статьях («Вступительное рассуждение», «Энциклопедия») перед «добротной» философией была поставлена задача «объять единым взглядом объекты умозрений и операции, которые можно выполнить над этими объектами» и строить заключения «исходя из фактов или общепринятых истин».

Английское и немецкое Просвещение. Английское Просвещение сосредоточено на проболемах утилитарной морали (Шефтсбери, Хатчесон, Гартли, Мандевиль) и сенсуалистической эстетики (Хом, Берк, Шефтсбери, Хатчесон). В гносеологии оригинальна шотландская школа «здравого смысла». Английский деизм более увлечен проблемой веротерпимости и свободомыслия, чем богословскими проблемами (Толанд, С. Кларк, А. Коллинз).

Немецкое Просвещение более метафизично и плавно вырастает из традиций классического рационализма 17 в. (Чирнхауз, Пуфендорф, Томазий, Вольф, Крузиус, Тетенс). Позднее немецкое просвещение увлечено религиозными спорами (под влиянием пиетистского фермента) о веротерпимости, пантеизме, соотношении прав государства и церкви (Реймарус, Мендельсон, Лессинг, Гердер). Баумгартен и Лессинг вносят заметный вклад в эстетику. Гердер – один из первых создателей принципа историзма – создает обширную картину эволюции природы от неорганической материи до высших форм человеческой культуры.

Кризис европейского Просвещения становится заметен в таких предромантических явлениях как апология эмоциональной и народной стихии у позднего Руссо, немецкое литературно-философское течение «Буря и Натиск» с его агрессивным волюнтаризмом, интуиционизм зрелого Гете, антипросвещенческие выпады Гамана и Ф. Якоби, визионерская мистика Сведенборга.

Идейное наследие Просвещения. Исторической границей европейского Просвещения становятся 1780–1790-е гг. В эпоху английской промышленной революции на смену публицистам и идеологам в культуру пришли инженеры и предприниматели. Великая французская революция разрушила исторический оптимизм Просвещения. Немецкая литературно-философская революция пересмотрела статус разума.

Интеллектуальное наследие. Просвещение было скорее идеологией, чем философией, и поэтому оно быстро вытесняется немецкой классической философией и романтизмом, получив от них эпитет «плоского рационализма». Однако Просвещение находит союзников в лице позитивистов 2-й половины 19 века и обретает «второе дыхание» в 20 веке, воспринимаясь иногда как альтернатива и противоядие в борьбе с тоталитаризмом. Так, просвещенческие мотивы звучат, например, в работах Гуссерля, М. Вебера, Рассела, Витгенштейна.