Главной христианской добродетелью является

*** 11 ***
Греховное падение человечества началось с самовольного непослушания Богу, с нежелания следовать советам и заповедям Творца, с поиска «быстрого и легкого» пути духовного развития. «Красивое» с виду стремление к абсолютной свободе и желание «стать как боги» не потрудившись, привело к духовному падению первого человека. Так в результате происков сил зла человечество было обречено на тяжелый труд и страдания, болезни и физическую смерть. Естество земного человека было искаженно влиянием первородного греха и подверглось губительному влиянию душевных и телесных страстей.
Но любящий Господь никогда не оставляет Свое создание. Следуя заповедям Творца для своей же пользы, любой человек с Божественной помощью может вернуть первозданную чистоту, вновь стать богоподобным сыном Божиим, который спасает свою душу и ведет ее к обожению личности, к полноценному обретению Божественной силы и знания. Для этого христианин ведет борьбу с телесными и душевными страстями, стремясь как можно более полноценно воплотить в жизнь восемь главных добродетелей истинной православной веры.
Путь христианских добродетелей, путь бескомпромиссной борьбы с телесными и душевными страстями, требует не только поста и молитвы. Здесь необходимы такие специфические средства христианского духовного делания, как смертная память — постоянное напоминание о кратковременности земной жизни, неминуемо заканчивающейся смертью тела и крушением всех земных замыслов и планов; сокрушенное сердечное памятование о своих грехах; молитвенное оплакивание сотворенного нами зла; размышления в страхе Божием о суде вечности и адских мучениях, которые грешники сами подготавливают себе своими грехами.
1. Добродетель воздержания противостоит страсти объядения-чревоугодия и вообще любым телесным излишествам.
Воздержание удерживает человека от излишнего употребления пищи и прочих телесных страстей, таких как любодеяние, сребролюбие, пристрастие к одежде и украшениям, ко сну и развлечениям. Воздержание учит всесторонне обуздывать плоть умеренным и размеренным употреблением пищи и материальных благ, необходимых для жизнедеятельности тела. Установленные Церковью посты, являются основной формой христианского воздержания и аскетической дисциплины.
Естественно, что аскетическое обуздание страстей, мешающих нашему духовному очищению и творению воли Божией, необходимо применять не только во время поста, а всегда и везде, в любое время и в любой обстановке.
Воздержание в пище и одежде, в удовольствиях и сфере физического размножения, в обретении земных благ и материальном обеспечении семьи, правильно воспитывает наше душевно-телесное естество. Воздержание направляет человека на путь духовной дисциплины, содействуя духовному контролю, ослабляя, подчиняя и изгоняя из человека губительные греховные страсти.
Смысл воздержания заключается в том, что оно искореняет самолюбие, требующее бесконечного, бессмысленного и бесконтрольного удовлетворении плотских и душевных страстей. Полноценное воздержание служит очищению человека от власти телесных страстей и обузданию страстей душевных, основанных на гордости и эгоизме. Воздержание есть начало познания Истины, открывающее христианину смысл высших духовных ценностей, являющихся настоящей целью сотворенного Богом разумного человека.
2. Целомудрие учит верующего соблюдать чистоту тела и души, сердца и разума, уклоняясь и отрекаясь от всякого рода блудных, сексуальных страстей. Полноценное целомудрие касается не только чистоты телесной жизни, но изгоняет любые сладострастные мысли и слова, сохраняя в чистоте от греховных стремлений всего человека.
Целомудрие ведет борьбу не только с сексуальными страстями, которые представляют удовлетворение плотских грехов и удовольствий как основную цель человеческой жизни. Целомудрие воспитывает в человеке искреннюю скромность, постоянный самоконтроль мыслей, слов и дел, направленный на достижение смиренномудрого неосуждения и безгневия в отношении окружающих.
Слово «целомудрие» означает цельную, полноценную «духовно-душевно-телесную» мудрость, учащую «сначала молчать и думать, а потом уже говорить и делать». Благодатная мудрость целомудрия приходит к человеку с момента сознательного отречения от греховной жизни во имя праведной жизни и спасения души. По сути дела смиренное целомудрие означает полный отказ от всех телесных и душевных грехов.
Сначала целомудрие учит верующего ограничивать и изгонять телесные страсти с помощью поста и аскетической дисциплины. Одновременно целомудрие заботится о воспитании и очищении нашего сознания и наших чувств, ума и сердца.
Верующий не имеет права останавливаться на стадии принудительного и временного телесного очищения. Христианин обязан постоянно и добровольно содержать свой ум в целомудренной чистоте от плотских искушений и блудных соблазнов, мечтаний и помыслов, гнева и осуждения, гордости и высокомерия. Только сочетание телесной и душевной чистоты приводит христианина к совершенству целомудрия — то есть к благодатному очищению и преображению нашего душевно-телесного естества.
Обретение православной веры благодатного богопообщения и богопознания становится невозможным без «комплексного» телесно-душевного целомудрия. Фактически целомудрие равнозначно праведной христианской жизни, учащей нас самоотверженно служить Богу и людям делами святости, милосердия и любви. Пока человек находится в подчинении телесных и душевных страстей, он не видит и не понимает смысла и цели своего бытия, направленного в вечность, где праведников ожидает богоподобная бессмертная жизнь, а грешники обретают духовную смерть и ад, как закономерный итог тлетворных земных страстей.

3. Добродетель нестяжания противоположна сребролюбию и излишней любви к любому материальному богатству и земным благам.
Христианское нестяжание не требует предельной материальной бедности и тем более нищеты. Такой подвиг по силам лишь монахам и особо избранным праведникам. Нестяжание, обязательное для всех верующих, учит нас отказываться от излишеств и развращающей материальной роскоши, довольствуясь для обеспечения земной жизни самым необходимым. При наличии лишних материальных благ нестяжание обязывает христианина добровольно и искренне проявлять милосердие, материально помогая бедным и больным людям, которые сами не могут обеспечить себя.
Наравне с воздержанием и целомудрием, нестяжание воспитывает в христианине евангельскую «духовную нищету», сознательно отрекающуюся от самовольной гордости и смиренно уповающую на благой и милосердный Промысел Творца.
Воздержанный и целомудренный христианин-нестяжатель вовсе не является лентяем. Настоящий верующий честно и добросовестно трудится для собственного пропитания, обеспечения семьи и посильной помощи людям. В тоже время он ясно понимает высшую мудрость нестяжания, показывающую бессмысленность чрезмерной заботы о тленном материальном богатстве и пустоту временных земных проблем. Нестяжание земных благ и удовольствий приводит верующего к осознанию того, что именно путь веры, путь благодатного духовного развития, является главной целью и смыслом человеческого бытия.
Полноценное нестяжание заключается не только в умеренном использовании материальных благ и обязательно касается таких «духовных» ценностей как земная слава и власть, уча нас борьбе со всеми проявлениями гордости и самолюбия.
Всестороннее нестяжание воспитывает в человеке телесно-душевную умеренность, дающую возможность полноценно воплощать христианские заповеди на практике. Правильное нестяжание очищает тело и душу, помогает обрести спокойствие души и подлинную духовную свободу. Христианское нестяжание учит верующего заботится не только о личном спасении, наставляя нас проявлять по отношению к людям милосердную любовь, выраженную в чистосердечной материальной и духовной помощи всем нуждающимся.

4. Добродетель кротости побеждает гнев и учит изгонять раздраженные помыслы, направленные против людей, которые развиваясь, приводят сердце человека в неконтролируемое яростное возмущение.
Рассерженный и раздраженный до ярости человек может сотворить любое зло, на которое он никогда не решился бы в спокойном состоянии. Кротость означает не просто выдержанное, терпеливое отношение к возмущающим нас людям, но общую способность трезвого самоконтроля над своими мыслями, делами и поступками.
Воспитание кротости, учащей верующего не творить людям зла мыслью, словом и делом, необходимо, прежде всего, для личного спасения человека. Но со временем христианин понимает, что христианская кротость означает не только терпеливое несение личного креста. Высшая кротость призывает верующего сознательно следовать Христу, разделяя с Сыном Божиим Крест любви во имя спасение мира.
Гнев является основной причиной эгоистичного, гордого и жестокого отношения к окружающим. Кротость очищает нас от самолюбия, развивает в человеке искреннюю любовь к Богу и людям, приносит нам сердечный мир, тишину и ясность ума.
Христианская кротость вовсе не означает бессмысленного терпения неразумного существа. Христианская кротость равнозначна сознательной твердости и самоотверженному мужеству, не боящихся испытаний и скорбей. Кротость учит христианин не просто терпеть человеческое зло. Кроткий верующий искренне любит людей и сознательно отказывается реагировать на человеческое зло. Поэтому он действительно не ощущает оскорблений и, подражая любви Бога к людям, обретает богоподобное незлобие, умеющее отвечать добром на зло.

5. Покаяние равнозначно искреннему признанию отдельных грехов и греховности всего человека в целом.
Христианское покаяние неотделимо от постоянного, реального ощущения предельного греховного падения, общего для всего человечества. В отличие от греховной печали и уныния, ведущих к отчаянию, к ложной невозможности исправить положение, покаяние рождает трезвое ощущение собственной духовной нищеты.
Соединяя благодатную помощь свыше и личные усилия, смиренный и кроткий кающийся грешник искренне оплакивает свои грехи, искренне просит прощения у Бога и людей. Только так человек может деятельно осознавать и исправлять греховные ошибки и падения. Покаянный плач ума и сокрушение сердца о грехах, приводят человека к реальному изменению земного бытия, проявляясь в добровольной праведной жизни, в активном творчестве бескорыстного добра и самоотверженной любви.
В результате сознательного покаяния христианин освобождается от власти греха и зла, получает благодатную помощь Святого Духа, становится способным исполнять Божественные заповеди. Покаяние изгоняет самолюбивую, бесплодную и бессмысленную печаль, благодатно рождая в душе легкость совести, очищенной от власти зла. Покаяние вовсе не избавляет нас от тяжелой, упорной и длительной борьбы с грехом. Но оно приносит христианину Божественную поддержку, утешение и радость благодатного богообщения.
Покаяние неотделимо от самоотречения, призывающего нас жить праведно не только для личного спасения, но также для духовной и материальной помощи людям. Покаяние начинается признанием человеческой греховности и продолжается исправлением человеческого естества через ограничение, подчинение и изгнание душевно-телесных страстей.
Заметим, что настоящее покаяние требует решительного исправления зла, сотворенного людям нашими грехами. Искреннее покаяние невозможно без творчества бескорыстной любви по отношению к Богу и людям. Только такое покаяние действительно очищает человека от власти греха и зла, уничтожая его прошлые ошибки, и дает полноценную возможность воспринимать спасительную благодать Святого Духа, необходимую для творения воли Божией.
Покаяние, сопряженное с делами праведной жизни и бескорыстного добра, рождает в душе христианина несокрушимую надежду на спасительное милосердие Божие, открывая нам абсолютную высоту Божественной Любви. Тем самым кающийся человек по мере сил уподобляется Святости и Любви Всеблаго Творца. В случае любой — незаслуженной или заслуженной обиды, кающийся грешник помнит о личной греховности и благодарит Бога за испытания и скорби, спокойно преодолевая искушения человеческого зла, понимая их как следствие множества наших неосознанных грехов.
Покаяние вмещает в себя все практические добродетели — воздержание и нестяжание, целомудрие и кротость. Через покаянный труд над собой, через решительное очищение тела от власти телесных страстей, а ума и сердца от эгоизма и гордости, христианин проходит путь благодатного преображения и обожения личности, телесно и душевно умирая для греховной и злой жизни.
Покаяние, как перемена сознания и поведения человека, как реальное исповедание и исправление своих грехов, подготавливает христианина для духовного воскресения, рождает его для новой одухотворенной жизни, движимой Божественной благодатью Святого Духа.

6. Трезвение можно назвать добродетелью сознательного терпения, без которого одинаково невозможно достичь серьезных результатов в материальной и духовной сфере жизни.
Естественно, что понятие христианского трезвения более широко охватывает всю деятельность человека, его телесную, душевную и духовную жизнь. С помощью серьезного осмысления нашего несовершенного греховного состояния, терпеливое трезвение освобождает верующего от уныния, направляя нашу энергию и деятельность от бесполезного самосожаления на праведную жизнь, на усердие ко всякому доброму делу по отношению к Богу и людям.
Трезвение требует от человека не лениться в любых делах, касающихся духовного развития, учит тщательному исполнению правил христианского поведения — внимательной молитве и строгому посту, тщательному наблюдению за своими делами, словами и помышлениями, церковной дисциплине и аскетическому самоконтролю за всеми сферами жизни.
Трезвение наставляет христианина смиренно проверять личные чувства и знания «со стороны», создавая лучшую преграду для самолюбия и гордости. Духовно трезвый и мудрый христианин смиренно учится у других верующих, слушается учения Церкви и обязательно проверяет личный духовный опыт в общении с окружающими, которым хорошо видны наши недостатки.
Трезвение воспитывает благоговейное отношение к духовному смыслу и цели жизни, в результате чего верующий предельно серьезно относится к познанию духовной Истины и творению воли Божией. Из терпеливого трезвения рождается полноценный аскетизм, который всестороннее очищает душевно-телесное естество человека от власти греха и зла, сочетая благодатное просветление тела и души.
Трезвение учит христианина не только пассивно сохранять себя от телесных и душевных грехов, но деятельно изгонять их с помощью молитвы, познания Слова Божия, праведной жизни, творчества добрых дел и христианской любви, непрестанное пребывая в бодрствовании над личным духовным совершенствованием.

7. Смирение противоположно тщеславному самолюбию-эгоизму, которое бесконечно возвеличивает грешного и несовершенного земного человека, разрешая ему неограниченное удовлетворение телесных и душевных страстей. Смирение ясно показывает человеку ужасающую глубину нашего греховного падения, и учит христианина подлинному «страху Божию».
Иметь страх Божий вовсе не значит, что верующий боится Бога, как высшее «духовное начальство», наказывающее нас за непослушание земными страданиями и вечными адскими мучениями. Христианский страх Божий нисколько не похож на страх виноватого в преступлении человека, который стоит перед земным человеческим правосудием. Подобный «неправильный» страх заставляет людей притворяться хорошими, не делая ничего для реального исправления. В «лучшем» случае он учит лицемерно принимать обрядовую веру во избежание заслуженного наказания за грехи.
Настоящий страх Божий рождается из искренней любви к Богу и людям в очищенном от самолюбия сердце. Это особый духовный страх, когда верующий боится грешить, страшась обидеть милосердного и любящего Творца, когда верующий сознательно отрекается от греховной жизни, потому что наши грехи несут человечеству неисчислимое зло.
Совместно со смиренным покаянием страх Божий высвечивает грехи человека, и он понимает, что никакое наказание не оправдает и не исправит его зла. Человеческое зло прощается и исправляется только милосердием Творца, при обязательной помощи с нашей стороны, когда мы живем праведно, от души прощаем людей и деятельно творим добро.
Соединяясь с Богом в молитве самоотверженной любви, свободной от самолюбия, верующий ясно ощущает присутствие и величие Творца, познавая непредставимое Божественное милосердие и абсолютную Любовь Бога к людям. Одновременно смиренный человек до последней глубины познает греховное ничтожество злой и гордой души, удаленной от Бога и служащей силам тьмы. Именно поэтому смиренный христианин бескорыстно любит Творца и все Божественное творение. Именно поэтому верующий перестает грешить и творить людям зло, не желая обижать Господа и окружающих.
Подлинное смирение вовсе не унижает человека перед Всемогущим Богом. Изгоняя слепую гордость, пустое самолюбие и глупое самомнение, смирение дает верующему неискаженную оценку личных грехов и ошибок, учит человека реально исправлять самого себя.
Смирение мудро изменяет наш эгоистичный взгляд на ближних, так что окружающие люди без всякого принуждения видятся смиренному человеку лучше его самого во всех отношениях. Только смирение может принести нам благодатное озарение, силу и знание Святого Духа, потому что смиренный человек действительно хочет видеть и исправлять свои греховные недостатки, стремится жить праведно и самоотверженно творить людям добро.
Наравне с ясным видением личных грехов, сознанию смиренного человека открывается видение лучших качеств окружающих. Смирение учит христианина исправлять, прежде всего, самого себя, не замечая грехов и зла других людей. Благодатное воздействие смирения очищает душу верующего от влияния самолюбия и гордости, так что смиренный христианин получает возможность смотреть на мир глазами человека, свободного от власти зла.
Именно смирение в смысле активного отречения от себялюбивого тщеславия, открывает христианину путь живой веры, на котором он спасает свою душу и эффективно приводит к спасению окружающих грешников.
Смирение рождает в человеке праведное отвращение и «чистую» ненависть к пустой и вредной земной славе, которой так усиленно добиваются гордые эгоисты. Смирение противоположно влиянию самолюбивой гордости, духовно ослепляющей человека, заставляющей его творить зло и не дающей ему видеть собственные грехи. Смирение учит верующего обвинять, первым делом, самого себя, воспитывая честный и прямой характер, беспристрастный по отношению ко всем людям. Себялюбие притягивает к человеку все грехи, в то время как смирение учит нас не реагировать на соблазны, сознательно отвергая искушения греховного мира.
Обычно гордые эгоисты утверждают, что смиренное поведение якобы принижает человека-праведника, лишает его «свободного духовного опыта и вообще понимания жизни в целом». В переводе это означает, что для «познания смысла жизни» человек имеет право и должен пройти через всевозможные, в том числе самые низменные грехи. Подобные доводы специально создаются для оправдания лени и самолюбия грешного человечества, не желающего исправляться и развиваться в творчестве праведной жизни и бескорыстного добра. Только смиренный человек может реально отречься от грешной жизни, получить благодатную помощь свыше, прекратить творить зло и начать творить добро.
Подлинное смирение не может никого унизить, потому что оно учит нас творчеству богоподобной любви, возводя на высшие ступени духовного познания мира. Сознательное изучение и смиренное претворение в жизнь учения Христианской Церкви, имеет целью благодатное соединение человека с Богом. Мистическое Таинство восприятия благодати Святого Духа совершается христианином через смиренное, самоотверженное несение личного креста христианской жизни во имя личного спасения. А завершается благодатное просветление через посильное разделение с Богом Креста Христова, когда верующий буквально распинает в себе греховные страсти во имя жертвенной любви к погибающему человечеству.
Смиренный человек искренне хочет видеть свои грехи и потому может трезво оценивать личное духовное состояние. Смиренная самооценка жизненно необходима для полноценного очищения от телесных и душевных грехов, для настоящего освобождения от власти зла. В результате смирение дает нам возможность видеть и исправлять личные греховные ошибки, преображая свое естество с помощью благодати Святого Духа.
Смирение решительно, с непритворной скромностью отвергает любую лесть и самовозвеличивание, жестко обличая лукавое притворство, не дающее нам говорить правду и называть вещи своими именами. Смиренный верующий безбоязненно называет грех злом, а праведность добром. Смиренный евангельский взгляд на жизнь учит верующего мудро отвергать лукавую земную премудрость, которая дает людям возможность быстро менять правильное видение мира на «удобное и легкое» мировоззрение, приятное злому и гордому грешнику.
Смирение рождает в христианине искреннее отвращение не к грешным людям, но к самому греху, ко всем греховным страстям и удовольствиям, которые так высоко ценятся в нашем извращенном и злом мире, но на самом деле являются «высшей духовной мерзостью».
Смирение требует от нас личного духовного освобождения от власти греха и зла, но никогда не замыкается в эгоистичном желании личного спасения. Смиренный человек искренне любит людей и всегда готов служить спасению человечества. Поэтому он не жалеет и не оправдывает себя даже в случае незаслуженной обиды. Смиренный верующий сносит человеческую несправедливость и зло вовсе не потому, что он является духовно и физически слабым человеком. Христианин ясно знает, что реальная, полноценная победа над злом совершается только действием смиренной, самоотверженной любви, которая требует полного отказа от себя во имя любви к Богу и людям.
Смиренное сочетание духовной дисциплины, строгого самоосознания и стремления трудится над собственным исправлением, рождает в христианине добродетель богоподобного смиренномудрия. Смиренномудрие можно назвать духовной мудростью «высшей пробы», которая дает христианину благодатную способность правильно видеть мироздание, неискаженно понимая смысл и цель человеческого бытия.
Смиренномудрие сознательно противостоит силам зла и добровольно примыкает к силам Света, соединяя человека с Богом и ниспосылая христианину богоподобную силу Святого Духа, с помощью которой верующий правильно реализует личный духовный потенциал, спасает свою душу и помогает спасению мира от власти зла.

8. Любовь есть высшая христианская добродетель, соответствующая восхождению православного христианина на ступень просветленного богочеловеческого состояния.
Естество земного человека, благодатно преображенное духом смиренной любви, уподобляется безгрешному и совершенному естеству Сына Божия и Богочеловека Господа Иисуса Христа. Любовь равнозначна подлинной святости. Именно любовь взаимно соединяет христианина с Богом, приводя несовершенного земного человека к богообщению и богопознанию истинной православной веры.
Человек, искренне любящий Бога и людей, становится подобен Всеблагому Творцу. Гордый и себялюбивый человек, как бы он себя не ценил и не возвеличивал, добровольно бросается в пропасть поистине демонического зла, уподобляясь падшим ангелам. Подражая Господу в Его абсолютной Святости и Любви, праведный, смиренный и добрый христианин реально перестает творить зло. Человек, чистосердечно любящий Бога и окружающих, полноценно исполняет практику христианской жизни, направляясь к высшему состоянию благодатного обожения личности. Это единственный — наиболее простой и естественный путь, с помощью которого верующий преображается в богочеловека и сына Божия.
Любящий человек видит во всех — ближних и дальних людях, даже если они грешат, образ Творца, образ Сына Божия и Богочеловека Господа Иисуса Христа. Из духовной чистоты, ясности и мудрости самоотверженной любви возникает полное отрицание себялюбия и победа над гордостью, рождается добровольное, смиренномудрое видение людей как своих братьев и сестер. Любовь не может грешить и творить зло, потому что она готова на все ради любви к Богу и благоговейно почитает каждого человека, как образ любящего нас Творца.
По мере добровольного очищения от власти телесных и душевных страстей, по мере решительного изгнания эгоизма и гордости, христианин все сильнее и сильнее познает Любовь Господа, отвечая на нее взаимной любовью. Любовь к Богу является скрытым, глубоко мистическим и личным чувством, но его легко можно увидеть на примере искренней братской любви христианина по отношению к окружающим. Всеблагой Творец одинаково любит всех Своих детей — то есть все человечество. Бескорыстная христианская любовь также одинаково чиста и ровна, беспристрастна и радостна по отношению к друзьям и врагам, верующим и неверующим, хорошим и плохим людям.
Подлинная любовь не обращает внимания на грехи и видит в людях самое лучшее, стремясь поддержать и развить его для спасения человека. Христианская любовь это не просто добропорядочное, вежливое и культурное поведение, ни к чему особенному не обязывающее и не ущемляющее наше себялюбие. Настоящая любовь является жертвенным самоотречением от греховного и гордого самоволия во имя любви к Богу и людям. На практике христианская любовь проявляется в личной праведной жизни, в творчестве добрых дел, в духовной и материальной помощи нуждающимся людям. Следуя данным путем, христианин воистину уподобляется Святости и Любви Творца, искренне соработая Господу в деле спасения мира от власти зла.
По мере своего развития и созревания, сознательная любовь органично заменяет в душе верующего чувство неправильно понятого страха Божия, когда человек боится грешить из-за наказания за грехи. Настоящая любовь к Богу учит верующего искренне любить Господа и добровольно творить Его волю, сознательно отрекаясь от грешной и злой жизни.
Отсутствие бескорыстной любви к Богу и людям, делает из верующего боязливого раба, боящегося Творца как высшую власть, или же корыстного наемника, требующего «заслуженной» награды за праведную жизнь. Только самоотверженная любовь к Богу и людям, совершаемая во имя бескорыстного торжества святости и добра, преображает христианина в любящего сына Божия, который доказывает свою верность Господу добровольным отвержением всякого греховного помысла и дела.
Подлинно христианская любовь отличается особым отношением христианина к Богу и людям. Когда христианин действительно любит Бога, он перестает грешить. Когда верующий искренне любит людей, он по мере сил стремится помогать им духовно и материально.
Для самого христианина Любовь Божия есть невыразимое состояние присутствия благодати Святого Духа, несказанно сладостное влечение человека любовью к Господу Иисусу Христу и Святой Троице. Любовь к Богу непредставимо и неописуемо восхищает всего человека, его ум и сердце, в молитву благодатного богообщения и богопознания, в результате чего меняется и просветляется даже физическое тело верующего.
Через стяжание благодатного духа сознательной святости и бескорыстной любви, христианин возвращается в изначальное богочеловеческое состояние, переживая несказанное райское, безгрешное состояние тела и души. Состояние человека, просветленного духом Божественной Любви, невозможно описать словами. В нем бездействуют обычные телесные чувства, и даже сама молитва прекращается от неизреченной духовной сладости. При восхищении любви молчит наш несовершенный и гордый ум, а действие Божественной энергии-благодати чудесно меняет душу и тело, просветляя ум и сердце христианина.
Благодатный дух Божественной Любви есть энергия Самого Бога, дарующая верующему богоподобную силу и знание, необходимые для победы над властью греха и зла в душе самого человеке и окружающем его мире. Приобщение Божественной энергии Святого Духа есть величайшее чудо, совершаемое самым простым и доступным для всех путем -через смиренное покаяние, личную праведную жизнь и творчество бескорыстного добра.
Через воспитание бескорыстной любви к Богу и людям в естество христианина сходит неизреченный мир Христов и от человека, преображенного благодатью Святого Духа, сами собой отступают все страсти. Зло просто не может войти в ум и сердце доброго и любящего богочеловека, который соединяется с Богом в Духе Любви, неограниченно получая свыше вразумление и утешение благодатной помощи. Неудивительно, что христианские праведники и святые подобно Господу творят чудеса и спасают людей, не теряя веру и надежду при любых скорбях и испытаниях.
Сознание праведного и любящего человека является сознанием богочеловека, который подобно Господу Иисусу Христу, приносит свою жизнь в жертву любви за спасение человечества. Уподобляясь Спасителю мира в любви к Богу Творцу и Его творению, христианин становится сопричастником Божественного Разума и сознательным помощником спасительного Промысла Божия.
Любовь полноценно соединяет человека с Богом, открывая ему подлинное видение человеческих устроений и тайны духовного мира. Вне зависимости от уровня интеллекта, научного и богословского образования смирение самоотверженной любви прямым путем приводят праведного христианина к обретению высшего Божественного знания.
Можно сказать, что христианская практика сознательной святости и любви представляет собой единственно правильное богословие, которое богооткровенно раскрывает перед нами смысл и цель человеческого бытия, показывая людям прямой путь, ведущий к спасению мира и человека.

Христианские добродетели

Три главные добродетели христианской традиции, связанные не столько с нравственностью, сколько с религией, – вера, надежда, любовь (милосердие). Их называют также теологическими добродетелями, поскольку их объектом является Бог. Апостол Павел утверждал, что из этих трех добродетелей «любовь больше». Он же говорит: «Любовь никогда не перестает» (I Кор 13). Эту же мысль повторят впоследствии бл. Августин и св. Фома Аквинский: вера и надежда преходящи, и мы нуждаемся в них лишь постольку, поскольку отделены от Царствия Небесного. Иными словами, в раю эти добродетели потеряют всякий актуальный смысл. Верить в Бога станет незачем – ведь мы узрим Его лицом к лицу, и надеяться больше будет не на что. Кстати, как отмечает Фома Аквинский, «Христос имел совершенную любовь, но не имел ни веры, ни надежды» («Сумма теологии», Ia, IIae, вопрос 65, 5). Разумеется, ведь он был Богом, а Богу нет нужды верить и надеяться на что бы то ни было (ибо Бог всезнающ и всемогущ). Тем не менее призыв, содержавшийся в знаменитой книге, озаглавленной «О подражании Христу», нисколько не утратил своего накала. Каким образом можно подражать качеству, которого сам образец для подражания не имеет? Это дает хороший шанс атеистам. Спасает любовь, а не вера и не надежда. Это и есть то, что можно назвать Царствием Небесным, в котором ничто не приходится принимать на веру, потому что все поддается познанию; в котором ни на что не надо надеяться, потому что все можно осуществить и все полюбить. Вот мы и пришли к главному: Царствие Небесное – в нас самих, как учил Иисус. Или мы – в нем, а другого не дано.

Filosofa.net

2. Добродетели по Сократу.

Тремя основными добродетелями Сократ считал:

1. Умеренность (знание, как обуздывать страсти)

2. Храбрость (знание, как преодолеть опасности)

3. Справедливость (знание, как соблюдать законы божественные и человеческих) Только «благородные люди» могут претендовать на знание. А «земледельцы и другие рабочие очень далеки от того, чтобы узнать самих себя . ведь они знают только то, что имеет отношение к телу и служит ему . А потому, если познание самого себя есть признак разумности, никто из этих людей, не может быть разумным в силу одного своего ремесла». Рабочему, ремесленнику, земледельцу, т.е. всему демосу (не говоря уже о рабах), недоступно знание.

Сократ был непримиримым врагом афинских народных масс. Он был идеологом аристократии, его учение о незыблемости, вечности и неизменности моральных норм выражает идеологию именно этого класса. Сократовская проповедь добродетели имела политическое назначение. Он сам говорит о себе, что заботится, чтобы подготовить как можно больше лиц, способных приняться за политическую деятельность. При этом политическое воспитание афинского гражданина велось им в таком направлении, чтобы подготовить восстановления политического господства аристократии, вернуться к «заветам отцов».

По Ксенофонту, Сократ восторгается «самыми древними и самыми образованными государствами и народами», потому что они «самые набожные». Больше того: » .он думает, что ему не стыдно будет взять за образец персидского царя», потому что персидский царь считает земледелие и военное искусство благороднейшими занятиями. Земля и военное искусство — исконная принадлежность «благородных господ», родовой землевладельческой аристократии. Сократ, по Ксенофонту, воспевает земледелие. Он дает возможность сулить «хорошие обещания рабам» и «приохочивать рабочих и склонять их к послушанию». Сельское хозяйство — мать и кормилица всех искусств, источник жизненных потребностей для «благородного господина», лучшее занятие и лучшая наука. Оно сообщает телу красоту и силу, побуждает к храбрости, дает отличных и наиболее преданных общему благу граждан. При этом сельское хозяйство противополагается городским занятиям, ремеслам как вредящим делу и разрушающим душу. Сократ на стороне отсталой деревни — против города с его ремеслами, промышленностью и торговлей. Таков идеал Сократа. Надо было воспитать адептов этого идеала. Отсюда неустанная, непрерывная, изо дня в день ведущаяся пропагандическая деятельность Сократа. Сократ беседует о храбрости, благоразумии, справедливости, скромности. Он хотел бы видеть в афинских гражданах людей храбрых, но скромных, не требовательных, благоразумных, справедливых в отношениях к своим друзьям, но отнюдь не к врагам. Гражданин должен верит в богов, приносить им жертвы и вообще исполнять все религиозные обряды, надеяться на милость богов и не позволять себе «дерзости» изучать мир, небо, планеты. Словом, гражданин должен быть смирным, богобоязненным, послушным орудием в руках «благородных господ». Следует, наконец, упомянуть, что Сократ наметил так же классификацию государственных форм, исходя из основных положений своего этико-политического учения. Государственные формы, упоминаемые Сократом, таковы: монархия, тирания, аристократия, плутократия и демократия.

Монархия, с точки зрения Сократа, тем отличается от тирании, что опирается на законные права, а не на насильственный захват власти, а поэтому и обладает моральным значением, отсутствующим у тирании. Аристократию, которая определяется как власть немногих знающих и моральных людей, Сократ предпочитает всем другим государственным формам, в особенности направляя острие своей критики против античной демократии как неприемлемой с его точки зрения безнравственной формы государственной власти.

II. Платон.

Платон (427 – 347 до н. э.) – сын афинского гражданина. По своему социальному положению происходил из афинской рабовладельческой аристократии. И, конечно же, был своим человеком в Сократовском кружке. В молодости был слушателем кружка сторонника учения Гераклита – Кратила, где познакомился с принципами объективной диалектики, на него также оказала влияние и тенденция Кратила к абсолютному релятивизму. В 20 лет он готовился участвовать в соревновании как автор трагедии и случайно перед театром Дионисия услышал дискуссию, в которой участвовал Сократ. Она настолько его увлекла, что он сжег свои стихи и стал учеником Сократа. Было это примерно в то время, когда афинский флот одержал последнюю значительную победу в Перепелонской войне.

Платон разделял со всем кружком отвращение к афинской демократии. После осуждения и смерти Сократа, в период, когда демократы снова вернулись к власти, Платон отправляется к одному из старших учеников Сократа – Евклиду – в Мегару. Однако вскоре он снова возвращается в город и принимает активное участие в ее общественной жизни. После возвращения в Афины он предпринял первое путешествие в Южную Италию и на Сицилию. Он пытается реализовать свои идеи и принял участие в политической жизни на стороне местной аристократии, возглавляемой тогда Дионом, зятем Дионисия Старшего. Дионисий был последователем пифагорейской философии и в своей общине представлял крайне реакционное крыло. Политическая деятельность Платона не была, успешной. Дионисий выдал его, как военного, послу Спарты. На рынке рабов его выкупили друзья, и он возвращается в Афины.

В Афинах Платон интенсивно работает в области философии. Во время своих странствий он познакомился с Пифагорейской философией, которая в дальнейшем повлияла на него. Диоген Лаэртский считает, что учение Платона является синтезом учений Гераклита, Пифагора и Сократа. В этот же период Платон в саду, посвященному полубогу Академу, основывает свою собственную философскую школу – Академию, которая становится центром античного идеализма.

В период правления в Сиракузах тирана Дионисия Младшего Платон вновь пытается, включится в политическую борьбу. И на этот раз его стремление провести свои мысли в жизнь не находят ожидаемого понимания. Подавленный политическими неудачами он возвращается в Афины, где и умирает в возрасте 80 лет.

1 Три периода творчества.

Его творчество имеет приблизительно три периода:

Первый начинается после смерти Сократа. Он создает первые диалоги и трактат “Апология Сократа”. Форма всех диалогов этого периода сходна, в них всегда выступает Сократ, который говорит с кем-то из видных афинских или других граждан. Сократ задает вопросы тому, кто считается знатоком предмета. Искусно подобранными вопросами Сократ заставляет оппонента точнее формулировать свои ответы, и результат выявляется целый ряд “противоречий” и нелепостей. Сократ же последовательно, взвешивая все “за” и “против” делает определенные выводы.

Второй период совпадает с первым путешествием в Италию. Он отходит от собственно сократического ”этического идеализма” и закладывает основы объективного идеализма. В этот период в мышлении Платона несколько усиливается влияние философии Гераклита и пифагорейского подхода к миру. Во второй половине этого периода, который приблизительно можно ограничить первым и вторым путешествием в Сиракузы, Платон дает цельное позитивное изложение своей системы. Большое внимание в этот период Платон уделяет вопросам метода познания идеи. Он использует для его определения термин “диалектика” и приравнивает этот метод к трению дерева о дерево, которое, в конце концов, приводит к возникновению искры познания.

Начало третьего периода считают диалог “Парменид”. Он переоценивает свое прежнее понимание идеи, рационализирует его, придавая ему характер общности. Понимание идеи приобретает определенную косность (застылость). В нем, диалектика идей определена конфликтом бытия и небытия, который происходит прямо в царстве идей. Тем самым в царство идей вводится движение и развитие. Диалектика идей была призвана поддержать идеалистический монизм Платона, в котором заключается вершина его рационализма. В последующих трудах все больше проявляется влияние пифагорейской философии, усиливающей его мистицизм и иррационализм.

Основные добродетели по Сократу

Добродетель — это знание — философия Сократа. Это философия морали, этика. Смысл человеческих поисков истина и овладение знанием предопределяется тем, что и знания и нравственность по Сократу восходит к богам.

Мерой человеческой добродетели является его мера приобщения к божественной мудрости. Путь познания — есть школа добродетели. Истинное познание по Сократу доступно лишь мудрецам и философам. Но и им недоступна вся мудрость, а лишь незначительная часть ее. Мудрость — есть знание, но человек не в силах знать все. Человеку невозможно быть мудрым во всем. Следовательно, что кто знает, тот в том и мудр. Сократовское положение о мудрости знания человеком границ своего знания и незнания «Я знаю, что ничего не знаю» фиксирует отношение Сократа к божественному разуму. Знание божественной только оно возвышает человека и уподобляет его богам. Большинство людей считает, что знание не обладает силой и не может руководить, поэтому люди не размышляют о нем. Люди считают, что не знание ими управляет, а что-то другое: иногда страсть, иногда удовольствие, иногда скорбь, любовь, а чаще страх.

В противоположность мнению большинства Сократ отстаивал принцип всеобщего господства разума — в природе, в определенном человеке, в человеческом обществе.

Истинное познание, согласно Сократу, исходит от бога и приводит к нему. Усилия человека должны быть направлены на познание и действовании на основе знания. Сократ исходит из того, что мерой всех вещей, является не человек, бог. Поэтому путь познания в том, чтобы уразуметь божественную мудрость, управляющую вашими делами. Поэтому мерой вещей у Сократа является, в конечном счете, человек, но Сократ имеет в виду разум и знание человека. Знания о человеке, формах его индивидуальной, общественной и политической жизни, его душе и теме, пороках и добродетели, знания о мире в целом — это по Сократу лишь различные части единого знания о божественной истине бытия. Поэтому приближение к этому истинному знанию — цель не только философского поиска истины, но и жизненный дом каждого человека, стремящегося к разумной и добродетельной жизни.

Тремя основными добродетелями Сократ считал: 1. Умеренность (знание, как обуздывать страсти) 2. Храбрость (знание, как преодолеть опасности) 3. Справедливость (знание, как соблюдать законы божественные и человеческих)

Сократ был непримиримым врагом афинских народных масс. Он был идеологом аристократии, его учение о незыблимости, вечности и неизменности моральных норм выражает идеологию именно этого класса. Сократовская проповедь добродетели имела политическое назначение. Он сам говорит о себе, что заботится, чтобы подготовить как можно больше лиц, способных приняться за политическую деятельность. При этом политическое воспитание афинского гражданина велось им в таком направлении, чтобы подготовить восстановления политического господства аристократии, вернуться к «заветам отцов».

Он хотел бы видеть в афинских гражданах людей храбрых, но скромных, не требовательных, благоразумных, справедливых в отношениях ко своим друзьям, но отнюдь не к врагам. Гражданин должен верит в богов, приносить им жертвы и вообще исполнять все религиозные обряды, надеяться на милость богов и не позволять себе ‘дерзости’ изучать мир, небо, планеты. Словом, гражданин должен быть смирным, богобоязненным, послушным орудием в руках «благородных господ».

Следует, наконец, упомянуть, что Сократ наметил так же классификацию государственных форм, исходя из основных положений своего этико-политического учения. Государственные формы, упоминаемые Сократом, таковы: монархия, тирания, аристократия, плутократия и демократия. Монархия, с точки зрения Сократа, тем отличается от тирании, что опирается на законные права, а не на насильственный захват власти, а поэтому и обладает моральным значением, отсутствующим у тирании. Аристократию, которая определяется как власть немногих знающих и моральных людей, Сократ предпочитает всем другим государственным формам, в особенности направляя острие своей критики против античной демократии как неприемлемой с его точки зрения безнравственной формы государственной власти. Сократ — противник афинской демократии. На место вопроса о космосе, вопрос о человеке со всеми его связями характерен антропозитизм. Сократ претендовал на роль просветителя. Он же враг изучения природы (вмешательства в дело богов). Задача его философии — обоснование религиозно-нравственного мировоззрения, познание природы — безбожное дело. По Сократу, сомнение ведет к самопознанию, затем к пониманию справедливости, права, закона, зла, добра. Он же сказал, что познание человеческого духа — вот главное. Сомнение ведет к субъективному духу (человек), а затем ведет к объективному духу (бог). Опять же по Сократу, особое значение имеет познание сущности добродетели. Он поставил вопрос о диалектическом методе мышления. Он же убедил, что истина — это нравственность. А истинная нравственность — это знание того, что хорошо. И элитарность знания ведет к добродетели. Он дал классификацию государственных форм: монархия, тирания, аристократия, плутократия, демократия. А по Сократу, аристократия — это наилучшая форма государственного устройства.

Сократ был цельным человеком, для которого собственная жизнь была философской проблемой, а важнейшим из проблем философии был вопрос о смысле жизни и смерти. Не отделяя философии от действительности, от всех прочих сторон деятельности, он еще меньше повинен в каком бы то ни было расчленении самой философии. Его мировоззрение было столь же цельным, земным, жизненным, столь же полным и глубоким выражением духовной жизни и античного мира. Но то, чего не сделал сам Сократ, сделала за него история. Она хорошо потрудилась над тем, чтобы каталогизировать одни его высказывания как этические, другие — как диалектические, одни — как идеалистические, другие — как стихийно-материалистические, одни — как религиозные, другие — как еретические. Для Сократа добродетель была определенным эквивалентом «знания» (греч. episteme). Однако его понимание знания является достаточно сложным. Используя современную терминологию, у Сократа можно выделить три особых вида знания, которые тем не менее были для него нераздельными. Знание — это знание о нас самих и о ситуациях, в которых мы находим себя. Характерным для Сократа было то, что он не искал подобное знание путем обращения к опыту. Он стремился получить это знание, главным образом, с помощью анализа понятий (концептуального анализа) и прояснения тех смутных понятий, которые мы уже имеем о человеке и обществе. К их числу относятся понятия справедливости, мужества, добродетели и хорошей жизни. Но этого мало. Здесь мы говорим о двух исследовательских направлениях в социальных науках: эмпирически ориентированном и теоретически ориентированном. Сократ принадлежал ко второму, то есть к теоретическому направлению (концептуальный анализ). Добродетель означает жить так, как мы должны жить. Здесь мы говорим о целях или ценностях, знание о которых невозможно получить с помощью экспериментальных или формальных наук. Другими словами, мы должны постигать добро (греч. to agathon), понимать нормы, то есть приобрести нормативное понимание. Но и этого все еще недостаточно. Знание должно быть «одно» с человеком, то есть оно должно быть знанием, которого действительно придерживается человек, а не мнением, относительно которого он говорит, что его придерживается Скирбекк, Г. История философии/ Г. Скирбекк. — М.: Философская мысль, 2001. — С. 75-81..

Теологические добродетели

Благотворительность (Charity).
А.-В.Бугро, 1878

Теологи́ческие доброде́тели (англ. Theological virtues, фр. Vertus théologales, исп. Virtudes teologales) — категории, постулирующие идеальные качества человека.

Как фундаментальная философско-богословская категория, добродетель охватывает все ценностно-значимые аспекты духовно-нравственного совершенства человека. На протяжении всей истории христианской мысли учение о добродетели постоянно развивалось; многие богословы развёртывали своё видение состава этой комплексной категории, сами эти составляющие неоднократно переосмысливались. Понятие теологической добродетели, активно развиваемое в современном западном богословии — фрагмент этого цельного учения, фокусирующий внимание на т.н. трёх добродетелях, поставленных в контекст спасения человека в богословском смысле; наряду с теологическими здесь рассматриваются и четыре т.н. «кардинальные добродетели»; все они в своей совокупности составляют «7 католических добродетелей».

Несмотря на общность отправной точки (в данном случае, Новый Завет), современные западные (католические, протестантские) теологи, с одной, и православные с другой стороны могут приходить к разным трактовкам содержания некоторых элементов этой триады добродетелей. В частности, это может касаться этимологических различий между англ. love и англ. charity, выражающих в теологии то же, что и рус. любовь и греч. ἀγάπη. Со своей стороны и англ. virtue в английском одновременно выражает и понятие «добродетель», и имя одного из ангельских чинов, в то время как в русском языке этот чин называется Силы, а в греческом (греч. Δυνάμεις ).

Три христианских добродетели

Состав трёх христианских добродетелей — вера, надежда, любовь — сформулирован в Первом послании к Коринфянам:

А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше
(1Кор.13:13)

Если античная этика была в первую очередь этикой справедливости, то учение Евангелия и весь Новый Завет выдвигают на первый план любовь к Богу и ближнему.

Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, и вы да любите друг друга
(Ин.13:34)

приводит слова Иисуса Христа евангелист Иоанн. Это же свидетельствуют и все три остальные евангелиста:

  • «Иисус сказал ему: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим»… возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф.22:37–39)
  • «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею… возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» (Мк.12:30–31)
  • «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя» (Лк.10:27)

Общую для всех христиан отправную точку в разработке учения об этих трёх добродетелях дал в VI веке Григорий Великий (папа римский Григорий I, почитаемый в православии как Григорий Двоеслов). Веру, надежду и любовь он считал основанием и источником всех остальных добродетелей, без которых невозможно достичь спасения и вечной жизни:

Посредством одних добродетелей Святой Дух всегда пребывает в сердцах святых, а посредством других — то уходит, то возвращается. Действительно, Он не покидает сердец совершенных людей посредством веры, надежды, любви и других благ, без которых невозможно достичь Небесного Отечества, таких как смирение, целомудрие, праведность и милосердие. А посредством пророческой силы, учительного красноречия и творения чудес Он иногда пребывает в Своих избранных, а иногда удаляется от них

— Григорий Великий

На этих теологических добродетелях богослов призывает строить духовную жизнь, в которой должно быть «совершенное долготерпение надежды, совершенная широта любви, совершенная точность веры и совершенное усердие к деятельности». При этом, если в настоящей жизни эти три добродетели равны между собой; то «в жизни будущего века» любовь окажется больше веры и надежды, ибо последние «прейдут», и останется лишь любовь.

В другом трактате Григорий Двоеслов указывает, что приобретаться теологические добродетели должны в деятельной жизни. Деятельную жизнь святитель рассматривает как необходимую предпосылку ведения жизни созерцательной. Тому, кто укротил в себе плотские страсти, остаётся ещё усовершенствовать свой дух усердием в доброделании (лат. per studia sanctae operationis), а тому, кто «расширил» свой дух в добрых делах (лат. per sancta opera), — распространить его на усердие во внутреннем созерцании, «ведь равным образом не будет совершенным ни тот, кто пренебрёг деланием из-за усердия к созерцанию, ни тот, кто отбросил созерцание из-за усердия к деланию».

Григорий Двоеслов уподобляет любовь духовному механизму, отделяющему душу человека от мира и возносящему её к Богу, к созерцанию Божественного света. Любовь предполагает полное самоотвержение, поскольку человек преуспевает в Боге, когда полностью отказывается от себя.

Восток: вера, надежда, любовь

Основная статья: Вера, надежда, любовь

Православные богословы соблюдают преемственность единства понятий веры и верности. Оно дошло ещё с раннехристианских времён, когда греч. πιστός и лат. fidelis означало и «верующий», и «верный».

Вера есть прежде всего Божий дар (Еф.2:8), опыт переживания личного Бога — источника воскресения и вечной жизни. Как одна из основ христианской добродетели, вера—верность «подразумевает терпение и стойкость человека в ожидании исполнения Божия обетования». Она же формирует религиозную и нравственную ответственность человека за свои поступки.

Отмечая, что «не всякая вера есть добродетель» (например, сопровождающаяся недостойным отношением к своему объекту: «вместо радости — с ужасом, вместо влечения — с отвращением», В. С. Соловьёв, считал добродетельной только ту веру в высшее существо, «которая относится к нему достойным образом, именно — с свободным, сыновним благочестием».

Надежда есть «бытийное самополагание человеческой личности в Боге»; она возлагается на Бога («На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек» (Пс.30:2)), чья неиссякаемая благость является источником оптимизма. Иоанн Кронштадтский писал: «Надежда происходит из веры, как растение из семени, как ручей из источника». Это — «сверхъестественная добродетель, сопровождающая человека в течение всей его земной жизни до самого момента смерти, когда отступает всякая естественная надежда». Христианская надежда осуществляется под знаком эсхатологических ожиданий: («Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века»), уступая в таинстве будущего века своё место любви.

Любовь — высшая добродетель и основополагающее понятие христианского нравственного учения. Её основа — в надмирной и абсолютной благости Бога: «Бог есть любовь» (1Ин.4:8), «…и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём» (1Ин.4:16). Епископ Игнатий (Брянчанинов) отмечал, что, как и вера, любовь к Богу «есть дар Божий: она изливается в души истинных рабов Божиих действием Святого Духа». В своей побеждающей силе она превосходит все другие этические добродетели.

Добродетель любви — «основополагающий принцип христианского нравственного отношения к человеку как к носителю богоподобного достоинства и сонаследнику божественных благ», «интегральное выражение религиозной и нравственной доблести человеческой личности». Православие рассматривает христанскую любовь как «преодоление чувственности, эгоцентризма и самоутверждения, победа высших и абсолютных нравственных начал человеческого естества, осуществление способности нравственной природы человека к обо́жению, к святости».

Деятельный и созерцательный аспект христианской любви рассматривается и как «элемент нового порядка бытия, о котором говорит Евангелие: любовь к личным врагам, прощение обидчика, благословение злословящих, молитва за гонителей, благотворение ненавистникам». Об этом Игнатий (Брянчанинов) писал: «достигши любви к врагам, достиг совершенства в любви к ближнему, и ему сами собою отворились врата любви к Богу».

В своём Христианском катихизисе митрополит Филарет (Дроздов) рассматривает триаду вера-надежда-любовь в следующем ракурсе:

  1. О вере — истолковывается Символ веры и рассказывается о семи Таинствах;
  2. О надежде — разъясняет молитву Отче наш и Нагорную проповедь как средства утвердиться в надежде на Бога;
  3. О любви — сквозь призму Десяти заповедей рассказывает о любви к Богу и ко всему, что Он любить повелевает.

Запад: faith, hope, love/charity

Вера, Надежда, Любовь. 1819Ю.Шнорр. слева направо:
Вера, Любовь, Надежда

Триада «вера, надежда, любовь» выражена в первоисточнике 1Кор.13:13 словами:

  • греч. πίστις, ἐλπίς, ἀγάπη, и
  • лат. fides, spes, caritas.

До XVII века во всех классических английских переводах Писания, в том числе Женевской (1560), Тиндейла (1564) и «Епископской Библии» (1568) слово «любовь» переводилось как англ. love.

Однако в вышедшей в 1611 году «Библии короля Якова» слово love было заменено на англ. charity. Эта библия «быстро стала стандартной для англоговорящих протестантов» и «оказала глубокое влияние на всю литературу на протяжении 300 лет». В 1752 году такая же корректировка была проведена и в Douay Rheims Bible.

Римское милосердие.
А.-В.Бугро, 1878

Понятия love и charity неравнозначны. Слово charity, восходящее к лат. caritas со временем утратило в английском языке исключительный смысл «милосердия, отзывчивости, сострадания» как альтруистической любви; впоследствии к нему добавились «милостыня, филантропическое (в т.ч. денежное) пожертвование», то есть форма в бытовом употреблении слова стала довлеть над содержанием. Это осложнило рассуждения по предмету в той мере, в которой к исходной философско-этической категории приходится подбирать примеры на основе синонимического или ассоциативного ряда. В отдельных случаях это различие возвращается обратно, в доктринальную основу, и, к примеру, мормоны формулируют это следующим образом:

Выражаясь простыми словами, мормоны уверуют, что благотворительность есть любовь. Точнее, благотворительность есть чистая любовь Иисуса Христа. Оригинальный текст (англ.)

In simple terms, Mormons believe charity is love. More specifically, charity is the pure love of Jesus Christ.

— Why Mormonism? Charity in Mormonism.

Дискуссии о неравнозначности понятий love и charity достаточно обширны, однако их комментирование требует более, нежели словарного (love=любовь, charity=благотворительность) понимания исходных терминов теми, для кого английский язык не является родным. Так или иначе, со второй половины XX века стали вновь издаваться переводы, следующие изначальной традиции передачи греч. ἀγάπη через англ. love. Это — такие современные переводы, как New King James (с 1975), New American Standard Bible (с 1963) и протестантский New International Version (с 1965).

Пример упрощённой трактовки теологических добродетелей:

  • Вера — устойчивость в веровании
  • Надежда — ожидание и желание получения, устранение от отчаяния и способность не сдаваться
  • Благотворительность (Charity) — бескорыстная, безусловная и добровольная любовь-доброта (англ. loving-kindness) — например, проявляемая при помощи соседям.

Католическое богословие проводит различие между добродетелями «теологическими» (триада вера–надежда–любовь) и добродетелями «кардинальными»: первые не могут быть получены только индивидуальными человеческими усилиями; для их обретения необходима благодать (или, дословно, Божья милость — англ. Divine grace).

См. также

  • Добродетель
  • Кардинальные добродетели
  • Семь католических добродетелей (четыре кардинальных и три теологических)
  • Семь смертных (кардинальных) грехов, тж. Смертный грех

Ссылки

Примечания