Иосиф волоцкий

Значение ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ (САНИН) в Краткой биографической энциклопедии

ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ (САНИН)

Иосиф Волоцкий (Санин) — знаменитый полемист, родился в 1439 или 1440 г., учился грамоте в Воздвиженском монастыре, около 1459 г. принял монашество в обители Пафнутия Боровского . Назначенный, после смерти Пафнутия, настоятелем этой обители, он пытался ввести строгий общежительный устав; встретив сильный отпор со стороны иноков, оставил монастырь и, недовольный жизнью нескольких монастырей, в которых побывал, основал в 1479 г. известный впоследствии Волоколамский монастырь. Основной добродетелью инока, по уставу Иосифа, было беспрекословное повиновение настоятелю, власть которого была безгранична. Вся жизнь монаха была точно распределена и регламентирована. Ересь жидовствующих нашла в Иосифе сурового обличителя. Враг всякого «мнения», всяких новшеств, Иосиф требует казни для еретиков. В своем «Просветителе», состоящем из 16-ти обличительных слов, он старается доказать неправильность «нового учения», с целью преследования еретиков, убеждает не верить в искренность их покаяния, всячески разыскивать их, заточать и казнить. Не одни только еретики служили предметом обличений Иосифа. Заволжские старцы, говорившие против казни еретиков, а также Вассиан Патрикеев (ратовавший против монастырских имуществ), вызвали со стороны Иосифа целый ряд посланий, в которых он доказывал законность монастырского землевладения, защищал богатую внешность храмов, украшение их богатыми образами, книгами и т. д. Мнения Иосифа одержали верх над мнениями противников; еретиков казнили, монастыри продолжали владеть имуществом, благодаря близости Иосифа к великому князю, власть которого Иосиф всегда старался окружить ореолом божественности. Иосиф утверждал, что государь «естеством подобен всем человекам, властию же — Богу», что он наместник Божий на земле, глава государства и церкви, самодержец в полном смысле этого слова. Во всех своих сочинениях Иосиф является древнерусским книжником, начетчиком. Умер 9 сентября 1515 г., канонизирован в 1579 г. — Ср. «Просветитель» (изд. 2-е, Казань, 1882); Хрущов «Исследование о сочинениях Иосифа Санина» (СПб., 1868); В. Жмакин «Митрополит Даниил и его сочинения» (М., 1881); Е. Голубинский , разбор соч. Жмакина в «Отчете о XXV присуждении Уваровских наград».

Краткая биографическая энциклопедия . 2012

В 1936 году на 8 полосе берлинской газеты «Новое слово» можно было встретить следующее объявление

Более чем 30 лет спустя рекламируемый предмет стал поводом для юридического казуса. §7-1-5 закона о защите торговой марки (Warenzeichengesetz), принятого в ГДР в 1968 году, запрещал использование торговых марок, посягающих на основы и принципы социалистического общественного порядка. На этом основании была запрещена торговая марка спиртных изделий «Князь Авалов», как увековечившая имя контрреволюционера и участника интервенции против молодого советского государства1.
К сожалению, мне не удалось установить, было ли запрещение превентивной мерой или кому-то в ГДР в середине 60-х пришла в голову блестящая коммерческая идея по расшатыванию основ социализма княжеской водкой.
Понятно, однако, что речь идет о командующем Западной добровольческой армией Павле Бермондте, который в 1919 году аннектировал при не вполне проясненных обстоятельствах княжеский титул и стал именоваться князем Аваловым.
Но действительно ли водка названа в честь Бермондта-Авалова? Дело в том, что Бермондт был не единственным Аваловым в Берлине. В 1933 году парижские «Последние новости» язвили2:

В Берлине проживает до сих пор профессор князь Авалов, но как Бермонд не предлагал профессору «вспомнить родство». профессор наотрез отказался. Речь здесь идет, по всей видимости, о князе Зурабе Давидовиче Авалове, юристе, профессоре Петербургского политехнического института, авторе книг «Присоединение Грузии к России» (1901), «Конституционное государство» (1905), «Децентрализация и самоуправление во Франции» (1905) и многих других. Биография З.Д.Авалова изучена сравнительно хорошо, но торговая марка водки в ней не фигурирует. Однако, из некролога3

мы узнаем о существовании у З.Д.Авалова брата.
И действительно, в Журнале русского физико-химического общества за 1910 год мы находим Иосифа Давидовича Авалова, работающего в химической лаборатории Горного института в Петербурге и проживающего на 21 линии Васильевского острова4.
После начала первой мировой князь И.Д. Авалов ставит свою инженерную мысль на службу отечеству5:
Наконец, благодаря неутомимой работе князя Авалова, удалось построитьклапанный, сухой противогаз, состоящий из двух отделений, который представляет громадные выгоды в смысле легкости дыхания сравнительно с респиратором Куманта и Зелинского.
Все образцы были испытаны не только лабораторным путем, но и при помощи войск, для чего в запасных гвардейских полках Петрограда были назначены особые испытания различных противогазов; в продолжение целого часа люди должны были оставаться в противогазах и проделывать различные упражнения до бега включительно. По числу выбывших из строя людей можно было судить о достоинстве того или другого респиратора. Наилучшим оказался респиратор князя Авалова, при пользовании которым в течение целого часа выбыло только пять или шесть процентов. Респиратор князя Авалова был заказан в количестве одного миллиона; он предназначался в первую голову для артиллерии…
Заслуги проф. Н. Д. Зелинского, Куманта, князя Авалова и Прокофьева в деле разработки противогаза для нашей армии были оценены Химическим Комитетом, который возбудил ходатайство перед Особым Совещанием по Обороне о вознаграждении этих лиц за их изобретение. К сожалению, это дело не было доведено до конца… Что касается Н. Д. Зелинского и князя Авалова, то они не получили ни одной копейки.
Возможно, этот безотрадный факт побудил кн. Авалова после переезда в Германию заняться фильтрованием более доходных жидкостей. Впрочем, тут лучше предоставить слово специалисту. В 1949 году издатель профильного журнала «Винокурение» («Die Branntweinwirtschaft») посвятил кн.Авалову следующий некролог:
14 октября сего года в Биндове (округ Шторков, Бранденбург) в возрасте 72 лет скончался князь Иосиф Авалов. Покойный родился в Тифлисе (Грузия) и после обучения в университете некоторое время работал ассистентом в Горном институте в Петербурге. Он занимался решением различных технических проблем. После своего переселения в Германию в 1920 году князь Авалов стал известен благодаря запатентованной им технологии облагораживания спиртных напитков, основанной на специальном методе дистилляции. Он был совладельцем ликеро-водочной фабрики «Князь Авалов и Ко.» в Берлине, которая в 1943 году была разрушена бомбардировкой и вывезена в Биндов.
Местом смерти князя объясняется, кстати, тот факт, что вопросами его торговой марки занималась восточно-германская юстиция. Упомянутый патент действительно обнаруживается6, равно как и опубликованная князем по этому поводу статья7.
Итак, всё разъяснилось, и торговая марка князя пострадала в ГДР невинно из-за тезки-самозванца?
Рижская газета «Сегодня» от 13.10.1936 возражает8:
Пресловутый Бермондт-Авалов, последнее время проживавший в Берлине и промышлявший там продажей водки, на днях появился в Белграде. Против обыкновения, этот его приезд обошелся без всякой шумихи и предварительной рекламы. Появление Бермондта-Авалова в сопровождении пяти германцев в платье как бы форменного покроя, вызвало в русских кругах сенсацию, тем более что слухи связывали его имя с формированием новой дивизии. Сам Бермондт-Авалов сразу опроверг эти слухи, указывая, что приехал в Белград только по торговым делам. Он также опроверг всякие слухи о формировании особой дивизии с его участием. Бермондт-Авалов завязал оживленные сношения с русскими кругами в Белграде и, по-видимому, собирается развить здесь энергичную деятельность. По сведениям биографа, перебравшись в Югославию, Бермондт занялся торговлей водкой9.
Трудно однозначно сказать, является ли эта информация очередным отзвуком все той же путаницы или настоящий князь Авалов все же «вспомнил родство» и ангажировал обретенного кузена в службу сбыта.

.10
1 — Klaus Schieschke «Der Bedeutungswandel des Begriffs der „Ärgernis erregenden Darstellung“ im deutschen Markenrecht unter dem Einfluss der gesellschaftlichen Entwicklung», дисс. , стр. 116-117
2 — А.И. «Триумвират. «Последние новости», Париж от 31.12.1933
3 — «Новое слово», Берлин от 07.06.1944
4 — Адресная книга «Весь Санкт-Петербург» за 1914 год.
5 — В. Н. Ипатьев «Жизнь одного химика. Воспоминания. Том 1. 1867-1917», 1945, стр. 517-518
6 — Verfahren und Vorrichtung zur kontinuierlichen Herstellung von Weinbrand, Trinkbranntwein u. dgl.
7 — Awaloff, Josef: «Ein neues Herstellungsverfahren von Wodka, Likören und Weinbrand». Deutsche Destillateurzeitung 56, 1935
8 — цит. по Борис Беленкин «Авантюристы великой смуты», 2001, стр. 369
9 — там же. То же в Абызов Ю., Равдин Б., Флейшман Л. «Русская печать в Риге», кн. III : Конец демократии, 1997, стр. 119, однако, лишь со ссылкой на вышепроцитированную заметку, в которой говорится о торговле водкой в Берлине, но не в Югославии.
10 — обложка книги Леона Деннена «White guard terrorists in the USA», 1935.

Цицианов (45 стр.)

Определяя в рескрипте Кноррингу от 20 января 1801 года «генеральный курс» его политики в Грузии, император явно не утруждал себя составлением какого-то черновика. Грузию он велел сделать губернией, с тем условием, чтобы губернатором был «кто-либо из царской крови, но под вами, и будет шеф гусарского тамошнего полка». Через три дня в следующем рескрипте император так развивал свою мысль: «Старайтесь Грузию утвердить на том основании, как уже к вам писано, не ищите иных приобретений делать, как те, которые добровольно будут искать Моего покровительства; лучше иметь союзников интересованных в союзе, нежели подданных ненадежных; левая ваша сторона обеспечена таковыми, не наводите туркам страха, тогда и правая сторона будет надежна; ищите Армении интересовать к сближению для торга, и торгом соблюдите привилегии, но установите наш порядок; комплектуйте старые полки нашими рекрутами, но полков мало по пространству, и так сочтитесь, не можете ли умножать тамошними жителями и доходами тамошними, ищите руд всякого рода и промыслов, также и таможни перенесите на границу, займитесь теперь не завоеванием, а приобретением добровольным соглашением Армении. Вот мои мысли. Вам благосклонный Павел. Чтоб все прибавки и заведения не превышали доходов тамошних». Последний «постскриптум» очень показателен: в Петербурге опасались превращения новых владений в прореху, через которую будут утекать казенные деньги. Военная коллегия с ужасом предвидела вымирание русских гарнизонов в Грузии. Даже в обжитом Кизляре в 1797 году в гарнизоне численностью около 800 человек умерло 238 человек, в 1798 году — 381, в 1799 году — 273 солдата и офицера.

Павел I беспокоился по поводу прочности позиций сторонников присоединения в самой Грузии. Поэтому он повелел Кноррингу обеспечить приезд в Петербург влиятельных князей и представителей царской фамилии, «дабы явно было свету, что точно Грузии есть общий произвол быть в Моем подданстве, а не то, чтобы покорство их происходило единственно от желания двух или трех». В списке сторонников России значились Игнатий Туманов, Дарчи Бебутов, Соломон Аргутинский-Долгоруков, князь Иосиф Бебутов, князь Соломон Авалов, князь Евгений Абашидзе, князь Георгий Амилахвари, Иван Орбелиани, Георгий Цицианов, Александр Макашвили, Захарий Баратов, Сулхан Туманов, Шанше Эристов, Александр Чавчавадзе. Император рассчитывал и на создание из владетелей Дагестана и Азербайджана антииранской коалиции. В августе 1800 года Павел I отправил Магомет-хану Эриванскому грамоту с предложением совместного отражения персидских войск. Такие же письма получили правители Тарковского, Карабахского, Гянджинского, Дербентского, Каракайтагского, Табасаранского ханств. Тем самым признавалось политическое равенство партнеров. Но позднее тон в переговорах с ними изменился, и весьма резко, что выглядело неубедительным и даже странным. Это также следует внести в «отягощения», с которыми столкнулся П.Д. Цицианов.

Грузинское посольство 23 ноября 1800 года представило «Условия принятия Грузии под власть Российского императора». Эти «Условия» состояли из шестнадцати пунктов. Всероссийский император признавался «за своего природного государя и самодержца… единожды и навсегда». При этом Георгий XII и его наследники оставались на престоле «с титулом царей… и иметь им, царям, главное в своем царстве правление по тем законам, кои от Всевысочайшего двора даны быть имеют. От себя же им без особого повеления никаких узаконений не вводить». Иными словами, Багратионы становились наследственными «губернаторами» Грузии, управлявшими ею по законам, принятым в Петербурге. Финансы передавались под контроль центральной власти, а содержание фамилии осуществлялось за счет установленного жалованья и (или) пожалованной недвижимости в России. При этом на монетах ставились два герба. Для укрепления обороноспособности Грузии выделялся шеститысячный корпус, в крепостях, модернизированных с помощью русских фортификаторов, располагались русские гарнизоны. Предполагалось постепенно принимать грузин на военную службу и, «дабы их на первый раз по непривычке ободрить, — объявить, что обмундирование их будет национальное». Все сословия уравнивались в правах с аналогичными «состояниями» в Великороссии. Договор предусматривал также поддержку эриванского и гянджинского ханов, которые раньше были в орбите Грузии и получали от нее военную помощь. Россия должна была «надавить» на Турцию, чтобы та приняла меры против использования ее территории для дагестанских отрядов, совершавших набеги на приграничные земли. В этом проекте был один пункт, который не мог не беспокоить военных. Провиант и фураж для войск предлагалось закупать по «вольным» ценам, что на практике означало отказ от поставок хлеба и сена.

С этого момента в развитии российско-грузинских отношений наступил перелом. Последовала череда действий, о последствиях которых ни одна из сторон либо не задумывалась, либо эти самые последствия недооценивала, либо вообще вкладывала в них иной смысл. В ноябре 1799 года в Тифлис были доставлены инвеститурные знаки в полном соответствии с положениями трактата 1783 года и посланием царя Георгия. Но в последнем документе содержалась просьба царя не только утвердить его на престоле, но и признать царевича Давида законным наследником, хотя сам Георгий занял трон, не спрашивая разрешения из Петербурга. В договоре же вмешательство России в вопрос о наследнике грузинского престола вообще не упоминалось! Понятно, что царь желал заручиться поддержкой императора в неминуемой борьбе за престолонаследие, но Павел I, давший на то согласие (не удосужившись заглянуть в Георгиевский трактат), автоматически поставил Россию в двусмысленное положение, гарантировал ей участие в грядущих междоусобицах. Опять дадим слово историку 3. Авалову: «Теперь события развиваются с силой урагана; эта связь царства и империи, веками томительных бесплодных сношений, дошла до десятилетий покровительства, приносившего несчастья, и, наконец, маховое колесо истории довело дело до разрушительного конца, не пощадив хрупких, запоздавших желаний грузинского народа. Но рушилось то, чему при данных условиях уже не было места на этой земле; зато суждено было водворяться порядку там, где самая смелая мысль о нем давно утратилась».

Для правильного понимания событий следует обращать особое внимание на их дату. 17 ноября 1800 года в Петербурге от имени Георгия XII князем Г. Чавчавадзе были поданы 16 «просительных пунктов», являвшихся условиями включения Грузии в состав Российской империи. 19 ноября эти «пункты» были одобрены Павлом I, a 23 ноября через столичную заставу проследовали князья Г. Авалов и Е. Палавандов, везущие в Тифлис известие об этом. Эти же посланники должны были вернуться в Петербург с утвержденными грузинской стороной «пунктами» (пока на них имелась только подпись императора), а также со специальной «благодарительной» грамотой. Кроме того, перед отправлением в Петербург представители Георгия XII должны были получить официальное звание «послов от царя и всего царства». Последнее очень важно: на берегах Невы были осведомлены о непростой ситуации в правящей династии и хотели бы получить правовые основания для заключения договора. Отечественные дипломаты уже знали, что на Кавказе политическая культура позволяет признавать ничтожным документ, подписанный свергнутым правителем, даже если на момент подписания он имел всю полноту власти.

Завершалась вся эта дипломатическая драма заключением «обоюдного императорского акта», оформлявшего присоединение добровольное и по сути, и по форме. Фактически по этим пунктам грузинские цари становились наследственными наместниками в своем некогда независимом государстве. Все выглядело стройно и прозрачно, и Павел I, исповедовавший принципы рыцарства и строгой законности, проявлял даже щепетильность в процедуре приятия под свой скипетр страдающей христианской державы. Но на самом деле эта стройность и прозрачность были кажущимися. За два дня до получения «пунктов», 15 ноября 1800 года, в рескрипте Кноррингу император инструктирует своего представителя на случай кончины Георгия XII, чтобы «до получения от нас соизволения даже не было приступаемо к назначению преемника на царство Грузинское». Это явное вмешательство в дела суверенного государства, не предусмотренное договором 1783 года, но вытекающее из послания самого царя от 1799 года с прошением поддержать Давида в борьбе за престол. Далее ситуация развивается еще более стремительно и труднообъяснимо.

Преподобный Ио́сиф Волоцкий (Волоколамский), игумен

Краткое житие преподобного Иосифа Волоцкого

Пре­по­доб­ный Иосиф Во­лоц­кий (в ми­ру Иоанн Са­нин) ро­дил­ся в се­мье вот­чин­ни­ка, вла­дель­ца се­ла Яз­ви­ще Во­ло­ко­лам­ско­го кня­же­ства. Точ­ная да­та рож­де­ния пре­по­доб­но­го не уста­нов­ле­на, но боль­шин­ство ис­точ­ни­ков ука­зы­ва­ет 1439–1440 го­ды. Пра­дед Иоси­фа – Са­ня (ос­но­ва­тель фа­ми­лии) был ро­дом из Лит­вы. О ро­ди­те­лях пре­по­доб­но­го Иоси­фа Иоанне и Ма­рии из­ве­стий по­чти не со­хра­ни­лось, за ис­клю­че­ни­ем све­де­ний о том, что они умер­ли в мо­на­ше­стве. Кро­ме пре­по­доб­но­го Иоси­фа, у них бы­ло еще три сы­на: Вас­си­ан, Ака­кий и Еле­азар. Вас­си­ан и Ака­кий при­ня­ли мо­на­ше­ский по­стриг. Впо­след­ствии Вас­си­ан стал ар­хи­епи­ско­пом Ро­стов­ским.

В воз­расте се­ми лет от­рок Иоанн был от­дан в обу­че­ние стар­цу Во­ло­ко­лам­ско­го Кре­сто­воз­дви­жен­ско­го мо­на­сты­ря Ар­се­нию. За два го­да он изу­чил Свя­щен­ное Пи­са­ние и стал чте­цом в мо­на­стыр­ской церк­ви. В два­дцать лет Иоанн по­се­тил Твер­ской Сав­вин мо­на­стырь, где по­зна­ко­мил­ся с ду­хов­ным на­став­ни­ком Вар­со­но­фи­ем, и «муд­ре по­сле­дуя со­ве­ту и бла­го­сло­ве­нию про­зор­ли­ва­го и свя­та­го стар­ца Вар­со­но­фия, при­шел еси в оби­тель пре­по­доб­на­го Па­ф­ну­тия и то­го умо­лил еси при­я­ти тя в по­слу­ша­ние» (кондак 4).

В Бо­ров­ском мо­на­сты­ре пре­по­доб­ный Па­ф­ну­тий по­стриг юно­шу в ино­че­ство с име­нем Иосиф. Во­сем­на­дцать лет про­вел пре­по­доб­ный Иосиф под ру­ко­вод­ством свя­то­го по­движ­ни­ка. По пре­став­ле­нии сво­е­го учи­те­ля он был на­зна­чен игу­ме­ном Бо­ров­ско­го мо­на­сты­ря, ко­то­рым управ­лял око­ло двух лет. В этой оби­те­ли он ввел об­ще­жи­тель­ный устав, что вы­зва­ло недо­воль­ство неко­то­рых ино­ков. Пре­по­доб­ный Иосиф вы­нуж­ден был по­ки­нуть оби­тель и от­пра­вил­ся в па­лом­ни­че­ство по рус­ским свя­ты­ням. Так он ока­зал­ся в Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ском мо­на­сты­ре. Здесь он еще бо­лее укре­пил­ся в же­ла­нии со­здать но­вое мо­на­ше­ское об­ще­жи­тие. Из Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го мо­на­сты­ря он уда­лил­ся в Во­ло­ко­лам­ские пре­де­лы, где в 1479 го­ду при сли­я­нии рек Стру­ги и Сест­ры в ле­су ос­но­вал оби­тель Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. В сво­ем мо­на­сты­ре пре­по­доб­ный Иосиф ввел са­мое стро­гое об­ще­жи­тие и со­ста­вил для него соб­ствен­ный устав, зна­чи­тель­ная часть ко­то­ро­го взя­та из Уста­ва преп. Ни­ла Сор­ско­го. Пре­по­доб­ный Иосиф вос­пи­тал це­лую шко­лу ино­ков-по­движ­ни­ков. Мно­гие по­стри­же­ни­ки Иоси­фо-Во­ло­ко­лам­ско­го мо­на­сты­ря бы­ли ар­хи­пас­ты­ря­ми и за­ни­ма­ли важ­ней­шие ка­фед­ры Рус­ской Церк­ви: мит­ро­по­ли­ты Мос­ков­ские и всея Ру­си Да­ни­ил († 1539) и свя­той Ма­ка­рий († 1563), ар­хи­епи­скоп Вас­си­ан Ро­стов­ский († 1515), епи­ско­пы Си­ме­он Суз­даль­ский († 1515), До­си­фей Кру­тиц­кий († 1544), Сав­ва Кру­тиц­кий, по про­зва­нию Чер­ный, Ака­кий Твер­ской, Вас­си­ан Ко­ло­мен­ский, свя­ти­те­ли ка­зан­ские Гу­рий († 1563) и Гер­ман († 1567), свя­ти­тель Вар­со­но­фий, епи­скоп Твер­ской († 1576).

На цер­ков­ных Со­бо­рах 1490 и 1504 го­дов пре­по­доб­ный Иосиф вы­сту­пил с об­ли­че­ни­ем ере­си жи­дов­ству­ю­щих, воз­ник­шей в Нов­го­ро­де. Он ре­ши­тель­но до­би­вал­ся осуж­де­ния упор­ству­ю­щих от­ступ­ни­ков. Кро­ме ос­нов­но­го его со­чи­не­ния «Про­све­ти­тель», на­прав­лен­но­го про­тив этой ере­си, пе­ру свя­то­го при­над­ле­жат так­же 24 по­сла­ния к раз­лич­ным ли­цам, крат­кая и про­стран­ная ре­дак­ции мо­на­стыр­ско­го Уста­ва.

Пре­по­доб­ный Иосиф пре­ста­вил­ся 9 сен­тяб­ря 1515 го­да и был по­гре­бен близ ал­та­ря Успен­ско­го хра­ма сво­ей оби­те­ли. Со­бо­ром 1578 го­да пре­по­доб­ный Иосиф был при­чис­лен Цер­ко­вью к мест­но­чти­мым свя­тым, а в 1591 го­ду – к об­ще­рус­ским.

Полное житие преподобного Иосифа Волоцкого

Пре­по­доб­ный Иосиф Во­лоц­кий, в ми­ре Иоанн Са­нин, ро­дил­ся 14 но­яб­ря 1440 го­да (по дру­гим дан­ным – 1439 год) в се­ле Яз­ви­ще-По­кров­ское, неда­ле­ко от го­ро­да Во­ло­ко­лам­ска, в се­мье бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей Иоан­на (в мо­на­ше­стве Иоан­ни­кия) и Ма­ри­ны (в схи­ме Ма­рии). Се­ми­лет­ним от­ро­ком Иоанн был от­дан в обу­че­ние к доб­ро­де­тель­но­му и про­све­щен­но­му стар­цу Во­ло­ко­лам­ско­го Кре­сто-Воз­дви­жен­ско­го мо­на­сты­ря Ар­се­нию. От­ли­ча­ясь ред­ки­ми спо­соб­но­стя­ми и чрез­вы­чай­ным при­ле­жа­ни­ем к мо­лит­ве и цер­ков­ной служ­бе, да­ро­ви­тый от­рок за один год изу­чил Псал­тирь, а в сле­ду­ю­щем го­ду – все Свя­щен­ное Пи­са­ние. Он стал чте­цом и пев­цом в мо­на­стыр­ской церк­ви. Совре­мен­ни­ки по­ра­жа­лись его необы­чай­ной па­мя­ти. Ча­сто, не имея в кел­лии ни од­ной кни­ги, он со­вер­шал мо­на­ше­ское пра­ви­ло, чи­тая на па­мять Псал­тирь, Еван­ге­лие, Апо­стол, по­ло­жен­ные по уста­ву.

Еще не бу­дучи ино­ком, Иоанн про­во­дил ино­че­скую жизнь. Бла­го­да­ря чте­нию и изу­че­нию Свя­щен­но­го Пи­са­ния и тво­ре­ний свя­тых от­цов, он по­сто­ян­но пре­бы­вал в Бо­го­мыс­лии. Как за­ме­ча­ет жиз­не­опи­са­тель, он «зе­ло нена­ви­де сквер­но­сло­вия и ко­щун, и смех бес­чин­ный от мла­дых лет».

В два­дцать лет Иоанн из­би­ра­ет путь ино­че­ских по­дви­гов и, оста­вив ро­ди­тель­ский дом, ухо­дит в пу­стынь, что бы­ла близ Твер­ско­го Сав­ви­на мо­на­сты­ря, к из­вест­но­му стар­цу, стро­го­му ас­ке­ту-по­движ­ни­ку Вар­со­но­фию. Но мо­на­стыр­ские пра­ви­ла по­ка­за­лись юно­му по­движ­ни­ку недо­ста­точ­но стро­ги­ми. По бла­го­сло­ве­нию стар­ца Вар­со­но­фия он ухо­дит в Бо­ровск, к пре­по­доб­но­му Па­ф­ну­тию Бо­ров­ско­му, по­стри­же­ни­ку стар­ца Вы­соц­ко­го мо­на­сты­ря Ни­ки­ты, уче­ни­ка пре­по­доб­ных Сер­гия Ра­до­неж­ско­го и Афа­на­сия Вы­соц­ко­го. Про­сто­та жиз­ни свя­то­го стар­ца, тру­ды, ко­то­рые он раз­де­лял со сво­ей бра­ти­ей, и стро­гое ис­пол­не­ние мо­на­стыр­ско­го уста­ва со­от­вет­ство­ва­ли на­стро­е­нию ду­ши Иоан­на. Пре­по­доб­ный Па­ф­ну­тий с лю­бо­вью при­нял при­быв­ше­го к нему юно­го по­движ­ни­ка и 13 фев­ра­ля 1460 го­да по­стриг его в ино­че­ство с име­нем Иосиф. Так осу­ще­стви­лось са­мое боль­шое же­ла­ние Иоан­на. С усер­ди­ем и лю­бо­вью нес мо­ло­дой инок воз­ло­жен­ные на него тя­же­лые по­слу­ша­ния в по­варне, пе­карне, боль­ни­це; по­след­нее по­слу­ша­ние пре­по­доб­ный Иосиф ис­пол­нял с осо­бен­ным тща­ни­ем, «пи­тая и на­пояя боль­ных, под­ни­мая и по­сте­ли устрояя, яко сам бо­ля и чи­сте всем ра­бо­тая, яко Хри­сто­ви Са­мо­му слу­жа». Ве­ли­кие ду­хов­ные спо­соб­но­сти юно­го ино­ка про­яв­ля­лись в цер­ков­ном чте­нии и пе­нии. Он был ода­рен му­зы­каль­но и вла­дел го­ло­сом так, что «в цер­ков­ных пес­но­пе­ни­ях и чте­нии то­лик бе, яко­же ла­сто­ви­ца и сла­вий доб­ро­глас­ный, услаж­а­ше слу­хи по­слу­ша­ю­щих, яко­же ин ник­то­же ни­где­же». Пре­по­доб­ный Па­ф­ну­тий вско­ре по­ста­вил Иоси­фа эк­кле­си­ар­хом в церк­ви, чтобы он на­блю­дал за ис­пол­не­ни­ем цер­ков­но­го уста­ва.

Око­ло во­сем­на­дца­ти лет про­вел Иосиф в мо­на­сты­ре пре­по­доб­но­го Па­ф­ну­тия. Су­ро­вый по­двиг ино­че­ских по­слу­ша­ний под непо­сред­ствен­ным ру­ко­вод­ством опыт­но­го игу­ме­на явил­ся для него пре­крас­ной ду­хов­ной шко­лой, вос­пи­тав­шей в нем бу­ду­ще­го ис­кус­но­го на­став­ни­ка и ру­ко­во­ди­те­ля мо­на­стыр­ской жиз­ни. По кон­чине пре­по­доб­но­го Па­ф­ну­тия († 1 мая 1477 го­да) Иосиф был ру­ко­по­ло­жен во иеро­мо­на­ха и, со­глас­но за­ве­ща­нию по­чив­ше­го на­сто­я­те­ля, на­зна­чен игу­ме­ном Бо­ров­ско­го мо­на­сты­ря.

Пре­по­доб­ный Иосиф ре­шил пре­об­ра­зо­вать мо­на­стыр­скую жизнь на на­ча­лах стро­го­го об­ще­жи­тия, по при­ме­ру Ки­е­во-Пе­чер­ско­го, Тро­и­це-Сер­ги­е­ва и Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го мо­на­сты­рей. Од­на­ко это встре­ти­ло силь­ное про­ти­во­дей­ствие со сто­ро­ны боль­шин­ства бра­тии. Лишь се­ме­ро бла­го­че­сти­вых ино­ков бы­ли еди­но­мыс­лен­ны с игу­ме­ном. Пре­по­доб­ный Иосиф ре­шил обой­ти рус­ские об­ще­жи­тель­ные мо­на­сты­ри, чтобы ис­сле­до­вать наи­луч­шее устро­е­ние ино­че­ской жиз­ни. Вме­сте со стар­цем Ге­ра­си­мом он при­был в Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ский мо­на­стырь, ко­то­рый пред­став­лял со­бой об­ра­зец стро­го­го по­движ­ни­че­ства на на­ча­лах об­ще­жи­тель­но­го уста­ва. Зна­ком­ство с жиз­нью мо­на­сты­рей укре­пи­ло взгля­ды пре­по­доб­но­го Иоси­фа. Но, воз­вра­тив­шись по во­ле кня­зя в Бо­ров­ский мо­на­стырь, пре­по­доб­ный Иосиф встре­тил преж­нее упор­ное неже­ла­ние бра­тии из­ме­нить при­выч­ный от­шель­ни­че­ский устав. То­гда, ре­шив ос­но­вать но­вую оби­тель со стро­гим об­ще­жи­тель­ным уста­вом, он с се­мью ино­ка­ми-еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми от­пра­вил­ся в Во­ло­ко­ламск, в род­ные, с дет­ства из­вест­ные ему ле­са.

В Во­ло­ко­лам­ске в то вре­мя кня­жил бла­го­че­сти­вый брат ве­ли­ко­го кня­зя Иоан­на III Бо­рис Ва­си­лье­вич. На­слы­шан­ный о доб­ро­де­тель­ной жиз­ни ве­ли­ко­го по­движ­ни­ка Иоси­фа, он ра­душ­но при­нял его и раз­ре­шил по­се­лить­ся в пре­де­лах сво­е­го кня­же­ства при сли­я­нии рек Стру­ги и Сест­ры. Из­бра­ние это­го ме­ста со­про­вож­да­лось зна­ме­на­тель­ным яв­ле­ни­ем: на­ле­тев­шая бу­ря по­ва­ли­ла лес на гла­зах изум­лен­ных пут­ни­ков, как бы рас­чи­щая ме­сто для бу­ду­щей оби­те­ли. Имен­но здесь в июне 1479 го­да по­движ­ни­ки воз­двиг­ли крест и за­ло­жи­ли де­ре­вян­ную цер­ковь в честь Успе­ния Бо­го­ма­те­ри, освя­щен­ную 15 ав­гу­ста 1479 го­да. Этот день и год во­шли в ис­то­рию как да­та ос­но­ва­ния оби­те­ли Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы на Во­ло­ке Лам­ском, на­зы­ва­е­мой впо­след­ствии име­нем свя­то­го его ос­но­ва­те­ля. До­воль­но ско­ро мо­на­стырь был от­стро­ен. Мно­го тру­дов по­ло­жил при стро­и­тель­стве оби­те­ли сам ее ос­но­ва­тель. «Он был ис­ку­сен во вся­ком де­ле че­ло­ве­че­ском: ва­лил лес, но­сил брев­на, ру­бил и пи­лил». Днем тру­дясь со все­ми на мо­на­стыр­ском стро­и­тель­стве, но­чи он про­во­дил в уеди­нен­ной ке­лей­ной мо­лит­ве, все­гда па­мя­туя, что «по­хо­ти ле­ни­во­го уби­ва­ют» (Притч.21:25). Доб­рая сла­ва о но­вом по­движ­ни­ке при­вле­ка­ла к нему уче­ни­ков. Чис­ло ино­ков ско­ро уве­ли­чи­лось до ста че­ло­век, и ав­ва Иосиф во всем ста­рал­ся быть при­ме­ром для сво­их ино­ков. Про­по­ве­дуя во всем воз­дер­жа­ние и уме­рен­ность, он внешне ни­чем не от­ли­чал­ся от дру­гих – про­стое хо­лод­ное ру­би­ще бы­ло по­сто­ян­ной его одеж­дой, лап­ти из дре­вес­ных лык слу­жи­ли ему обу­вью. Он преж­де всех яв­лял­ся в цер­ковь, чи­тал и пел на кли­ро­се на­ря­ду с дру­ги­ми, го­во­рил по­уче­ния и по­след­ним вы­хо­дил из церк­ви. Но­ча­ми свя­той игу­мен об­хо­дил мо­на­стырь и кел­лии, обе­ре­гая по­кой и мо­лит­вен­ное трез­ве­ние вве­рен­ной ему Бо­гом бра­тии; ес­ли до­во­ди­лось ему услы­шать празд­ную бе­се­ду, он сту­ком в дверь из­ве­щал о сво­ем при­сут­ствии и скром­но уда­лял­ся.

Глав­ное вни­ма­ние пре­по­доб­ный Иосиф уде­лял внут­рен­не­му устро­е­нию жиз­ни ино­ков. Он ввел са­мое стро­гое об­ще­жи­тие по со­став­лен­но­му им «Уста­ву», ко­то­ро­му бы­ли под­чи­не­ны все слу­же­ния и по­слу­ша­ния ино­ков, и управ­ля­лась вся их жизнь: «и в хож­де­нии, и в сло­ве­сех, и в де­лех». Ос­но­вой Уста­ва бы­ло пол­ное нес­тя­жа­ние, от­се­че­ние сво­ей во­ли и непре­стан­ный труд. У бра­тии все бы­ло об­щее: одеж­да, обувь, пи­ща и про­чее. Ни­кто из ино­ков без бла­го­сло­ве­ния на­сто­я­те­ля ни­че­го не мог при­не­сти в кел­лию, да­же книг и икон. Часть тра­пезы ино­ки по об­ще­му со­гла­сию остав­ля­ли бед­ным. Труд, мо­лит­ва, по­двиг на­пол­ня­ли жизнь бра­тии. Мо­лит­ва Иису­со­ва не схо­ди­ла с их уст. Празд­ность рас­смат­ри­ва­лась ав­вой Иоси­фом как глав­ное ору­дие диа­воль­ско­го пре­льще­ния. Сам пре­по­доб­ный Иосиф неиз­мен­но воз­ла­гал на се­бя са­мые тяж­кие по­слу­ша­ния. Мно­го за­ни­ма­лись в оби­те­ли пе­ре­пиской бо­го­слу­жеб­ных и свя­то­оте­че­ских книг, так что вско­ре во­ло­ко­лам­ское книж­ное со­бра­ние ста­ло од­ним из луч­ших сре­ди рус­ских мо­на­стыр­ских биб­лио­тек.

С каж­дым го­дом оби­тель пре­по­доб­но­го Иоси­фа все бо­лее бла­го­устра­и­ва­лась. В 1484–1485 го­дах на ме­сте де­ре­вян­но­го был со­ору­жен ка­мен­ный храм Успе­ния Бо­го­ма­те­ри. Ле­том 1485 го­да его рас­пи­сы­ва­ли «хит­рые жи­во­пис­цы рус­ской зем­ли» Ди­о­ни­сий Икон­ник с сы­но­вья­ми Вла­ди­ми­ром и Фе­о­до­си­ем. В рос­пи­си церк­ви участ­во­ва­ли так­же пле­мян­ни­ки и уче­ни­ки пре­по­доб­но­го ино­ки До­си­фей и Вас­си­ан То­пор­ко­вы. В 1504 го­ду бы­ла за­ло­же­на теп­лая тра­пез­ная цер­ковь в честь свя­то­го Бо­го­яв­ле­ния, за­тем со­ору­же­на ко­ло­коль­ня и под нею – храм во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы Оди­гит­рии.

Пре­по­доб­ный Иосиф вос­пи­тал це­лую шко­лу зна­ме­ни­тых ино­ков. Од­ни из них про­сла­ви­ли се­бя на по­при­ще цер­ков­но-ис­то­ри­че­ской де­я­тель­но­сти – бы­ли «пас­ты­ря­ми доб­ры­ми», дру­гих про­сла­ви­ли тру­ды про­све­ще­ния, иные оста­ви­ли по се­бе бла­го­го­вей­ную па­мять и бы­ли до­стой­ным при­ме­ром для под­ра­жа­ния сво­и­ми бла­го­че­сти­вы­ми ино­че­ски­ми по­дви­га­ми. Ис­то­рия со­хра­ни­ла для нас име­на мно­гих уче­ни­ков и спо­движ­ни­ков пре­по­доб­но­го игу­ме­на Во­ло­ко­лам­ско­го, впо­след­ствии про­дол­жав­ших раз­ви­вать его идеи.

Уче­ни­ка­ми и по­сле­до­ва­те­ля­ми пре­по­доб­но­го бы­ли мит­ро­по­ли­ты Мос­ков­ские и всея Ру­си Да­ни­ил († 1539) и Ма­ка­рий († 1563), ар­хи­епи­скоп Вас­си­ан Ро­стов­ский († 1515), епи­ско­пы Си­ме­он Суз­даль­ский († 1515), До­си­фей Кру­тиц­кий († 1544), Сав­ва Кру­тиц­кий, по про­зва­нию Чер­ный, Ака­кий Твер­ской, Вас­си­ан Ко­ло­мен­ский и мно­гие еще. По­стри­же­ни­ки Иоси­фо-Во­ло­ко­лам­ско­го мо­на­сты­ря за­ни­ма­ли пре­ем­ствен­но важ­ней­шие ар­хи­ерей­ские ка­фед­ры Рус­ской Церк­ви: свя­ти­те­ли Ка­зан­ские Гу­рий († 1563; па­мять 5 де­каб­ря) и Гер­ман († 1567, па­мять 6 но­яб­ря), свя­ти­тель Вар­со­но­фий, епи­скоп Твер­ской († 1576; па­мять 11 ап­ре­ля).

Де­я­тель­ность и вли­я­ние пре­по­доб­но­го Иоси­фа не огра­ни­чи­ва­лись мо­на­сты­рем. Мно­гие из ми­рян шли к нему по­лу­чить со­вет. Чи­стым ду­хов­ным ра­зу­мом про­ни­кал он в глу­бо­кие тай­ни­ки ду­ши во­про­шав­ших и про­зор­ли­во от­кры­вал им во­лю Бо­жию. Все жи­ву­щие во­круг мо­на­сты­ря счи­та­ли его сво­им от­цом и по­кро­ви­те­лем. Знат­ные бо­яре и кня­зья бра­ли его в вос­при­ем­ни­ки сво­им де­тям, ему от­кры­ва­ли свои ду­ши на ис­по­ве­ди, про­си­ли пись­мен­но­го ру­ко­вод­ства для ис­пол­не­ния его на­став­ле­ний.

Про­стой на­род на­хо­дил в мо­на­сты­ре пре­по­доб­но­го сред­ства к под­дер­жа­нию сво­е­го су­ще­ство­ва­ния в слу­чае край­ней нуж­ды. Чис­ло пи­та­ю­щих­ся на мо­на­стыр­ские сред­ства ино­гда до­хо­ди­ло до 700 че­ло­век. «Вся стра­на Во­лоц­кая к доб­рой жиз­ни при­ла­га­ша­ся, ти­ши­ны же и по­коя на­сла­жда­ше­ся. И Иоси­фе имя, яко свя­ще­ние некое, во устах всех об­но­ша­ше­ся».

Мо­на­стырь был про­слав­лен не толь­ко бла­го­че­сти­ем и по­мо­щью страж­ду­щим, но и про­яв­ле­ни­я­ми Бо­жи­ей бла­го­да­ти. Пра­вед­ный инок Вис­са­ри­он ви­дел од­на­жды на за­ут­ре­ни в Ве­ли­кую Суб­бо­ту Ду­ха Свя­то­го в ви­де бе­ло­го го­лу­бя, си­дя­ще­го на пла­ща­ни­це, ко­то­рую нес пре­по­доб­ный ав­ва Иосиф.

Игу­мен, при­ка­зав ино­ку мол­чать о ви­ден­ном, сам ра­до­вал­ся ду­хом, на­де­ясь, что Бог не оста­вит оби­те­ли. Тот же инок ви­дел ду­ши уми­ра­ю­щих бра­тий, бе­лые как снег, ис­хо­дя­щие из уст их. Ему са­мо­му от­крыт был день его кон­чи­ны, и он по­чил с ми­ром, при­ча­стив­шись Свя­тых Та­ин и при­няв схи­му.

Жизнь свя­то­го ав­вы Иоси­фа не бы­ла лег­кой и по­кой­ной. В труд­ное для Рус­ской Церк­ви вре­мя Гос­подь воз­двиг его как рев­ност­но­го по­бор­ни­ка пра­во­сла­вия на борь­бу с ере­ся­ми и цер­ков­ны­ми несо­гла­си­я­ми. Ве­ли­чай­шим по­дви­гом пре­по­доб­но­го Иоси­фа ста­ло об­ли­че­ние ере­си жи­дов­ству­ю­щих, пы­тав­ших­ся отра­вить и ис­ка­зить ос­но­вы рус­ской ду­хов­ной жиз­ни. Как свя­тые от­цы и учи­те­ли Все­лен­ской Церк­ви из­ло­жи­ли дог­ма­ты пра­во­сла­вия, воз­вы­шая свой го­лос про­тив древ­них ере­сей (ду­хо­бор­че­ских, хри­сто­бор­че­ских, ико­но­бор­че­ских), так свя­то­му Иоси­фу воз­ве­ще­но бы­ло Бо­гом про­ти­во­сто­ять лже­уче­нию жи­дов­ству­ю­щих и со­здать пер­вый свод рус­ско­го пра­во­слав­но­го Бо­го­сло­вия – ве­ли­кую кни­гу «Про­све­ти­тель». Еще к свя­то­му рав­ноап­о­столь­но­му Вла­ди­ми­ру при­хо­ди­ли из Ха­за­рии про­по­вед­ни­ки, пы­тав­ши­е­ся со­вра­тить его в иудей­ство, но ве­ли­кий кре­сти­тель Ру­си гнев­но от­верг при­тя­за­ния рав­ви­нов. По­сле это­го, пи­шет пре­по­доб­ный Иосиф, «Рус­ская ве­ли­кая зем­ля пять­сот лет пре­бы­ва­ла в пра­во­слав­ной ве­ре, по­ка враг спа­се­ния, диа­вол, не при­вел сквер­но­го ев­рея в Ве­ли­кий Нов­го­род». Со сви­той ли­тов­ско­го кня­зя Ми­ха­и­ла Олель­ко­ви­ча в Нов­го­род при­был в 1470 го­ду иудей­ский про­по­вед­ник Сха­рия (За­ха­рия). Поль­зу­ясь несо­вер­шен­ством ве­ры и уче­но­сти неко­то­рых кли­ри­ков, Сха­рия и его при­спеш­ни­ки вну­ша­ли ма­ло­душ­ным недо­ве­рие к цер­ков­ной иерар­хии, скло­ня­ли к мя­те­жу про­тив ду­хов­ной вла­сти, со­блаз­ня­ли «са­мо­вла­сти­ем», то есть лич­ным про­из­во­лом каж­до­го в де­лах ве­ры и спа­се­ния. По­сте­пен­но со­блаз­няв­ших­ся тол­ка­ли к пол­но­му от­ре­че­нию от Ма­те­ри-Церк­ви, по­ру­га­нию свя­тых икон, от­ка­зу от по­чи­та­ния свя­тых, яв­ля­ю­ще­го­ся ос­но­вой на­род­ной нрав­ствен­но­сти. На­ко­нец, ве­ли ослеп­лен­ных и об­ма­ну­тых к от­ри­ца­нию спа­си­тель­ных Та­инств и ос­нов­ных дог­ма­тов пра­во­сла­вия, вне ко­то­рых нет Бо­го­по­зна­ния, нет жиз­ни, нет спа­се­ния – дог­ма­та о Пре­свя­той Тро­и­це и дог­ма­та о Бо­го­во­пло­ще­нии. Ес­ли бы не бы­ло при­ня­то ре­ши­тель­ных мер – «по­гиб­нуть все­му пра­во­слав­но­му хри­сти­ан­ству от ере­ти­че­ских уче­ний». Так был по­став­лен во­прос ис­то­ри­ей. Ве­ли­кий князь Иоанн III, обо­льщен­ный жи­дов­ству­ю­щи­ми, при­гла­сил их в Моск­ву, сде­лал двух вид­ней­ших ере­ти­ков про­то­по­па­ми – од­но­го в Успен­ском, дру­го­го – в Ар­хан­гель­ском со­бо­рах Крем­ля, звал в Моск­ву и са­мо­го ере­си­ар­ха Сха­рию. Все при­бли­жен­ные кня­зя, на­чи­ная с воз­глав­ляв­ше­го пра­ви­тель­ство дья­ка Фе­о­до­ра Ку­ри­цы­на, брат ко­то­ро­го стал во­ждем ере­ти­ков, бы­ли со­вра­ще­ны в ересь. При­ня­ла иудей­ство и невест­ка ве­ли­ко­го кня­зя Еле­на Во­ло­шан­ка. На­ко­нец, на ка­фед­ру ве­ли­ких мос­ков­ских свя­ти­те­лей Пет­ра, Алек­сия и Ио­ны был по­став­лен мит­ро­по­лит-ере­тик Зо­си­ма.

Борь­бу с рас­про­стра­не­ни­ем ере­си воз­гла­ви­ли пре­по­доб­ный Иосиф и свя­ти­тель Ген­на­дий, епи­скоп Нов­го­род­ский († 1505; па­мять 4 де­каб­ря). Пер­вое свое по­сла­ние пре­по­доб­ный Иосиф на­пи­сал «О та­ин­стве Пре­свя­той Тро­и­цы» еще бу­дучи ино­ком Па­ф­ну­тье­ва Бо­ров­ско­го мо­на­сты­ря – в 1477 го­ду. Успен­ский Во­ло­ко­лам­ский мо­на­стырь с са­мо­го на­ча­ла стал ду­хов­ным опло­том пра­во­сла­вия в борь­бе с ере­сью. Здесь на­пи­са­ны глав­ные бо­го­слов­ские тво­ре­ния свя­то­го ав­вы Иоси­фа, здесь воз­ник «Про­све­ти­тель», со­здав­ший ему сла­ву ве­ли­ко­го от­ца и учи­те­ля Рус­ской Церк­ви, здесь ро­ди­лись его пла­мен­ные про­ти­вое­ре­ти­че­ские по­сла­ния, или, как сам пре­по­доб­ный скром­но их на­зы­вал, «тет­рад­ки». Ис­по­вед­ни­че­ские тру­ды пре­по­доб­но­го Иоси­фа Во­лоц­ко­го и свя­то­го ар­хи­епи­ско­па Ген­на­дия увен­ча­лись успе­хом. В 1494 го­ду был све­ден со свя­ти­тель­ской ка­фед­ры ере­тик Зо­си­ма, в 1502–1504 гг. бы­ли со­бор­но осуж­де­ны злей­шие и нерас­ка­яв­ши­е­ся жи­дов­ству­ю­щие – ху­ли­те­ли Свя­той Тро­и­цы, Хри­ста Спа­си­те­ля, Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и Церк­ви.

Мно­гие дру­гие ис­пы­та­ния бы­ли по­сла­ны свя­то­му Иоси­фу – ведь Гос­подь каж­до­го ис­пы­ты­ва­ет в ме­ру его ду­хов­ных сил. Гне­вал­ся на свя­то­го то ве­ли­кий князь Иоанн III, лишь в кон­це жиз­ни, в 1503 го­ду при­ми­рив­ший­ся с угод­ни­ком Бо­жи­им и по­ка­яв­ший­ся в сво­ей преж­ней сла­бо­сти к жи­дов­ству­ю­щим, то удель­ный князь Во­лоц­кий Фе­о­дор, на зем­ле ко­то­ро­го на­хо­ди­лась его оби­тель. В 1508 го­ду пре­по­доб­ный пре­тер­пел неспра­вед­ли­вое за­пре­ще­ние от свя­ти­те­ля Се­ра­пи­о­на, ар­хи­епи­ско­па Нов­го­род­ско­го (па­мять 16 мар­та), с ко­то­рым вско­ре, од­на­ко, при­ми­рил­ся. В 1503 го­ду Со­бор в Москве под вли­я­ни­ем свя­то­го ав­вы и его уче­ний при­нял «Со­бор­ный от­вет» о непри­кос­но­вен­но­сти цер­ков­но­го до­сто­я­ния: «по­не­же вся стя­жа­ния цер­ков­ная – Бо­жия суть стя­жа­ния, воз­ло­жен­ная, на­ре­чен­ная и дан­ная Бо­гу». Па­мят­ни­ком ка­но­ни­че­ских тру­дов игу­ме­на Во­лоц­ко­го яв­ля­ет­ся в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни и «Свод­ная Корм­чая» – огром­ный свод ка­но­ни­че­ских пра­вил Пра­во­слав­ной Церк­ви, на­ча­тый пре­по­доб­ным Иоси­фом и за­вер­шен­ный мит­ро­по­ли­том Ма­ка­ри­ем.

Су­ще­ству­ет мне­ние о раз­но­мыс­лии и несо­гла­сии двух ве­ли­ких ру­ко­во­ди­те­лей рус­ско­го ино­че­ства кон­ца XV–XVI сто­ле­тий – пре­по­доб­ных Иоси­фа Во­лоц­ко­го и Ни­ла Сор­ско­го († 1508; па­мять 7 мая). Их пред­став­ля­ют обыч­но в ис­то­ри­че­ской ли­те­ра­ту­ре как воз­гла­ви­те­лей двух «про­ти­во­по­лож­ных» на­прав­ле­ний в рус­ской ду­хов­ной жиз­ни – внеш­не­го де­ла­ния и внут­рен­не­го со­зер­ца­ния. Это глу­бо­ко невер­но. Пре­по­доб­ный Иосиф в сво­ем «Уста­ве» дал син­тез рус­ской ино­че­ской тра­ди­ции, непре­рыв­но иду­щей от афон­ско­го бла­го­сло­ве­ния пре­по­доб­но­го Ан­то­ния Пе­чер­ско­го через пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го до на­ших дней. «Устав» про­ни­зан тре­бо­ва­ни­ем пол­но­го внут­рен­не­го пе­ре­рож­де­ния че­ло­ве­ка, под­чи­не­ния всей жиз­ни за­да­че спа­се­ния и обо­же­ния не толь­ко каж­до­го от­дель­но­го ино­ка, но и со­бор­но­го спа­се­ния все­го че­ло­ве­че­ско­го ро­да. Боль­шое ме­сто в «Уста­ве» за­ни­ма­ет тре­бо­ва­ние от мо­на­хов непре­рыв­но­го тру­да в со­еди­не­нии с внут­рен­ней и цер­ков­ной мо­лит­вой: «ни­ко­гда мо­на­ху празд­ным не быть». Труд как «со­бор­ное де­ло» пред­став­лял для Иоси­фа са­мую сущ­ность цер­ков­но­сти – ве­ру, во­пло­щен­ную в доб­рых де­лах, осу­ществ­лен­ную мо­лит­ву. С дру­гой сто­ро­ны, пре­по­доб­ный Нил Сор­ский, сам под­ви­зав­ший­ся несколь­ко лет на Афоне, при­нес от­ту­да уче­ние о со­зер­ца­тель­ной жиз­ни и «ум­ной мо­лит­ве» как сред­стве ис­их­аст­ско­го слу­же­ния ино­ков ми­ру, как по­сто­ян­ном ду­хов­ном де­ла­нии в со­че­та­нии с необ­хо­ди­мым для сво­е­го жиз­не­обес­пе­че­ния лич­ным физи­че­ским тру­дом. Но труд ду­хов­ный и труд физи­че­ский – две сто­ро­ны еди­но­го хри­сти­ан­ско­го при­зва­ния: жи­во­го про­дол­же­ния твор­че­ско­го дей­ствия Бо­жи­его в ми­ре, охва­ты­ва­ю­ще­го как иде­аль­ную, так и ма­те­ри­аль­ную сфе­ру. В этом от­но­ше­нии пре­по­доб­ные Иосиф и Нил – ду­хов­ные бра­тья, рав­ные про­дол­жа­те­ли свя­то­оте­че­ско­го цер­ков­но­го пре­да­ния и на­след­ни­ки за­ве­тов пре­по­доб­но­го Сер­гия. Пре­по­доб­ный Иосиф вы­со­ко це­нил ду­хов­ный опыт пре­по­доб­но­го Ни­ла и по­сы­лал к нему сво­их уче­ни­ков для изу­че­ния опы­та внут­рен­ней мо­лит­вы.

Пре­по­доб­ный Иосиф был ак­тив­ным об­ще­ствен­ным де­я­те­лем и сто­рон­ни­ком силь­но­го цен­тра­ли­зо­ван­но­го Мос­ков­ско­го го­су­дар­ства. Он один из вдох­но­ви­те­лей уче­ния о Рус­ской Церк­ви как пре­ем­ни­це и но­си­тель­ни­це древ­не­го Все­лен­ско­го бла­го­че­стия: «рус­ская зем­ля ныне бла­го­че­сти­ем всех одо­ле». Идеи пре­по­доб­но­го Иоси­фа, имев­шие огром­ное ис­то­ри­че­ское зна­че­ние, бы­ли раз­ви­ты поз­же его уче­ни­ка­ми и по­сле­до­ва­те­ля­ми. Из них ис­хо­дил в сво­ем уче­нии о Москве как тре­тьем Ри­ме ста­рец Псков­ско­го Спа­со-Еле­аза­ро­ва мо­на­сты­ря Фило­фей: «два убо Ри­ма па­до­ша, а тре­тий сто­ит, а чет­вер­то­му не бы­ти».

Взгля­ды иоси­ф­лян на зна­че­ние мо­на­стыр­ско­го иму­ще­ства для цер­ков­но­го стро­и­тель­ства и уча­стия Церк­ви в об­ще­ствен­ной жиз­ни в усло­ви­ях борь­бы за цен­тра­ли­за­цию вла­сти Мос­ков­ско­го кня­зя его про­тив­ни­ки – се­па­ра­ти­сты ста­ра­лись опро­верг­нуть в сво­их по­ли­ти­че­ских це­лях, недоб­ро­со­вест­но ис­поль­зо­вав для это­го уче­ние пре­по­доб­но­го Ни­ла Сор­ско­го о «нес­тя­жа­нии» – от­ре­че­нии мо­на­ха от мир­ских дел и соб­ствен­но­сти. Это про­ти­во­по­став­ле­ние по­ро­ди­ло лож­ный взгляд на враж­деб­ность на­прав­ле­ний пре­по­доб­ных Иоси­фа и Ни­ла. В дей­стви­тель­но­сти оба на­прав­ле­ния за­ко­но­мер­но со­су­ще­ство­ва­ли в рус­ской мо­на­ше­ской тра­ди­ции, до­пол­няя друг дру­га. Как вид­но из «Уста­ва» свя­то­го Иоси­фа, пол­ное нес­тя­жа­ние, от­каз от са­мих по­ня­тий «твое-мое» был по­ло­жен в его ос­но­ву.

Шли го­ды. Про­цве­та­ла со­здан­ная тру­да­ми и по­дви­га­ми пре­по­доб­но­го Иоси­фа оби­тель, а сам ее ос­но­ва­тель, ста­рея, го­то­вил­ся к пе­ре­хо­ду в веч­ную жизнь. Пе­ред кон­чи­ной он при­об­щил­ся Свя­тых Та­ин, за­тем со­звал всю бра­тию и, пре­по­дав ей мир и бла­го­сло­ве­ние, бла­жен­но по­чил на 76-м го­ду жиз­ни 9 ок­тяб­ря 1515 го­да.

Над­гроб­ное сло­во пре­по­доб­но­му Иоси­фу бы­ло со­став­ле­но пле­мян­ни­ком и уче­ни­ком его ино­ком До­си­фе­ем То­пор­ко­вым.

Пер­вое «Жи­тие» свя­то­го ав­вы на­пи­са­но в 40-х го­дах XVI сто­ле­тия по­стри­же­ни­ком пре­по­доб­но­го, епи­ско­пом Кру­тиц­ким Сав­вой Чер­ным по бла­го­сло­ве­нию мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Ма­ка­рия († 1564). Оно во­шло в со­став­лен­ные Ма­ка­ри­ем «Ве­ли­кие Ми­неи-Че­тьи». Дру­гая ре­дак­ция «Жи­тия» при­над­ле­жит пе­ру об­ру­сев­ше­го бол­гар­ско­го пи­са­те­ля Льва Фило­ло­га при уча­стии ино­ка Зи­но­вия Отен­ско­го († 1568).

Мест­ное празд­но­ва­ние пре­по­доб­но­му бы­ло уста­нов­ле­но в Иоси­фо-Во­ло­ко­лам­ском мо­на­сты­ре в де­каб­ре 1578 го­да, к сто­ле­тию ос­но­ва­ния оби­те­ли. 1 июня 1591 го­да при пат­ри­ар­хе Иове уста­нов­ле­но об­ще­цер­ков­ное празд­но­ва­ние его па­мя­ти. Свя­ти­тель Иов, уче­ник во­ло­ко­лам­ско­го по­стри­же­ни­ка свя­то­го Гер­ма­на Ка­зан­ско­го, был ве­ли­ким по­чи­та­те­лем пре­по­доб­но­го Иоси­фа, ав­то­ром служ­бы ему, вне­сен­ной в Ми­неи. Уче­ни­ком свя­ти­те­лей Гер­ма­на и Вар­со­но­фия был так­же спо­движ­ник и пре­ем­ник пат­ри­ар­ха Иова – свя­щен­но­му­че­ник пат­ри­арх Гер­мо­ген († 1612, па­мять 17 фев­ра­ля), ду­хов­ный вождь рус­ских лю­дей в борь­бе за осво­бож­де­ние от поль­ско­го на­ше­ствия.

Бо­го­слов­ские тво­ре­ния пре­по­доб­но­го Иоси­фа со­став­ля­ют неотъ­ем­ле­мый вклад в со­кро­вищ­ни­цу пра­во­слав­но­го пре­да­ния. Как все цер­ков­ные пи­са­ния, вдох­нов­лен­ные бла­го­да­тью Свя­то­го Ду­ха, они про­дол­жа­ют быть ис­точ­ни­ком ду­хов­ной жиз­ни и ве­де­ния, со­хра­ня­ют свою бо­го­слов­скую зна­чи­мость и ак­ту­аль­ность.

Глав­ная кни­га свя­то­го ав­вы Иоси­фа пи­са­лась по ча­стям. Пер­во­на­чаль­ный ее со­став, за­кон­чен­ный ко вре­ме­ни со­бо­ров 1503–1504 го­дов, вклю­чал 11 Слов. В окон­ча­тель­ной ре­дак­ции, сло­жив­шей­ся по­сле кон­чи­ны пре­по­доб­но­го и имев­шей огром­ное ко­ли­че­ство спис­ков, «Кни­га на ере­ти­ки» или «Про­све­ти­тель» со­сто­ит из 16 Слов, ко­то­рым пред­по­сла­на в ка­че­стве пре­ди­сло­вия «По­весть о но­во­явив­шей­ся ере­си». Сло­во пер­вое из­ла­га­ет цер­ков­ное уче­ние о дог­ма­те Пре­свя­той Тро­и­цы, вто­рое – об Иису­се Хри­сте – Ис­тин­ном Мес­сии, тре­тье – о зна­че­нии в Церк­ви про­ро­честв Вет­хо­го За­ве­та, чет­вер­тое – о Бо­го­во­пло­ще­нии, пя­тое-седь­мое – об ико­но­по­чи­та­нии. В Сло­вах вось­мом-де­ся­том пре­по­доб­ный Иосиф из­ла­га­ет ос­но­вы хри­сти­ан­ской эс­ха­то­ло­гии. Один­на­дца­тое Сло­во по­свя­ще­но мо­на­ше­ству. В две­на­дца­том до­ка­за­на недей­стви­тель­ность про­кля­тий и пре­ще­ний, на­ла­га­е­мых ере­ти­ка­ми. По­след­ние че­ты­ре Сло­ва об­суж­да­ют спо­со­бы борь­бы Свя­той Церк­ви с ере­ти­ка­ми, сред­ства к их ис­прав­ле­нию и по­ка­я­нию.

См. так­же: «Па­мять пре­по­доб­но­го Иоси­фа Во­ло­ко­лам­ско­го» в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

Преподобный ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ (†1515)

Преподобный Иосиф Волоцкий (в миру Иван Санин) (1439–1515) — игумен основанного им монастыря Успения Богородицы (Иосифо-Волоколамский монастырь), крупный церковный деятель, публицист, основатель «иосифлянства»,обличитель ереси жидовствующих, автор «душеполезного сочинения», называющегося «Просветитель» и ряда посланий, в которых он, споря с другим подвижником — Нилом Сорским, доказывал полезность монастырского землевладения, отстаивал необходимость украшать храмы красивыми росписями, богатыми иконостасами и образами.

Иосифля́не — последователи Иосифа Волоцкого, представители церковно-политического течения в Русском государстве в конце XV — середине XVI веков, отстаивавшие крайне консервативную позицию по отношению к группам и течениям, требовавшим реформирования официальной церкви. Отстаивали право монастырей на землевладение и владение имуществом в целях осуществления монастырями широкой просветительской и благотворительной деятельности.

Иван Санин, будущий преподобный Иосиф Волоцкий, происходил из дворянской семьи, находившейся на службе удельного князя Бориса Волоцкого. Отец его владел селом Язвище в Волоцком княжестве. 7-летним отроком Иоанн был отдан в обучение к добродетельному и просвещенному старцу Волоколамского Кресто-Воздвиженского монастыря Арсению. Отличаясь редкими способностями и чрезвычайным прилежанием к молитве и церковной службе, даровитый отрок за один год изучил Псалтирь, а в следующем году — все Священное Писание. Он стал чтецом и певцом в монастырской церкви. Современники поражались его необычайной памяти. Часто, не имея в келии ни одной книги, он совершал монашеское правило, читая на память Псалтирь, Евангелие, Апостол, положенные по уставу.

Еще не будучи иноком, Иоанн проводил иноческую жизнь. Благодаря чтению и изучению Священного Писания и творений святых отцов, он постоянно пребывал в Богомыслии.

В 20 лет в Боровском монастыре, обители Пафнутия Боровского, Иоанн принял монашеский постриг с именем Иосиф. Монашеский постриг приняли и три его родных брата и два племянника, а двое из них впоследствии стали епископами. Под руководством Пафнутия Боровского он прожил 18 лет. В обитель пришёл и престарелый отец Санина, который жил с ним в одной келье и за которым Иосиф ухаживал 15 лет.

В 1477 году, после смерти Пафнутия, настоятелем этой обители в течение двух лет был Иосиф Волоцкий. Он пытался ввести строгий общежительный устав, по примеру Киево-Печерского, Троице-Сергиева и Кирилло-Белозерского монастырей, но встретив сильный отпор со стороны иноков, в 1479 году оставил монастырь и два года странствовал в сопровождении Герасима Чёрного. Недовольный жизнью нескольких монастырей, в которых побывал, Иосиф вернулся в свою обитель. Братия встретила его настороженно и просила у великого князя московского Ивана III другого игумена, но тот отказал. Встретив прежнее упорное нежелание братии изменить привычный отшельнический устав, Иосиф основал общежительский монастырь Успения Богородицы на Волоке Ламском, в 113 верстах от Москвы. Позднее эта обитель стала широко известна по имени своего основателя, как Иосифо-Волоцкий монастырь.

Главное внимание преподобный Иосиф уделял внутреннему устроению жизни иноков. Он ввел самое строгое общежитие по составленному им «Уставу», которому были подчинены все служения и послушания иноков, и управлялась вся их жизнь. Основой Устава было полное нестяжание, отсечение своей воли и непрестанный труд. У братии все было общее: одежда, обувь, пища и прочее. Никто из иноков без благословения настоятеля ничего не мог принести в келлию, даже книг и икон. Часть трапезы иноки по общему согласию оставляли бедным. Труд, молитва, подвиг наполняли жизнь братии. Молитва Иисусова не сходила с их уст. Праздность рассматривалась аввой Иосифом как главное орудие диавольского прельщения. Сам преподобный Иосиф неизменно возлагал на себя самые тяжкие послушания. Много занимались в обители перепиской Богослужебных и святоотеческих книг, так что вскоре волоколамское книжное собрание стало одним из лучших среди русских монастырских библиотек.

Деятельность и влияние преподобного Иосифа не ограничивались монастырем. Многие из мирян шли к нему получить совет. Чистым духовным разумом проникал он в глубокие тайники души вопрошавших и прозорливо открывал им волю Божию. Все живущие вокруг монастыря считали его своим отцом и покровителем. Знатные бояре и князья брали его в восприемники своим детям, ему открывали свои души на исповеди, просили письменного руководства для исполнения его наставлений.

Простой народ находил в монастыре преподобного средства к поддержанию своего существования в случае крайней нужды. Число питающихся на монастырские средства иногда доходило до 700 человек.

Преподобный Иосиф был активным общественным деятелем и сторонником сильного централизованного Московского государства. На рубеже XV–XVI вв. Иосиф Волоцкий принимал активное участие в религиозно-политической борьбе. Он возглавил теоретическую и практическую борьбу с ересью «жидовствующих», пытавшихся отравить и исказить основы русской духовной жизни.

Е́ресь жидо́вствующих — православно-церковное идейное течение, охватившее часть русского общества в конце XV века, в основном Новгорода и Москвы. Основателем считается иудейский проповедник Схария (Захария), прибывший в Новгород в 1470 году со свитой Литовского князя Михаила Олельковича. «Жидовствующими» называли «субботников», соблюдавших все ветхозаветные предписания и ожидавших пришествия Мессии. Этнически субботники были русскими. Сами еретики не признавали себя таковыми. Среди них были и высокопоставленные бояре. Обольщенный жидовствующими, великий князь Иоанн III пригласил их в Москву, сделал двух виднейших еретиков протопопами — одного в Успенском, другого — в Архангельском соборах Кремля. Все приближенные князя, начиная с возглавлявшего правительство дьяка Фёдора Курицына (дьяк Посольского приказа и фактический руководитель внешнеполитической деятельности Руси при государе Иване III), брат которого стал вождем еретиков, были совращены в ересь. Приняла иудейство и невестка великого князя Елена Волошанка. Наконец, на кафедру великих московских святителей Петра, Алексия и Ионы был поставлен митрополит-еретик Зосима.

Еретики отрицали важнейшие догматы православного вероучения — Святую Троицу, богочеловеческую природу Иисуса Христа и его роль Спасителя, идею посмертного воскрешения и т.д. Они подвергли критике и осмеянию тексты Библии и святоотеческую литературу. Кроме того, еретики отказывались признавать многие традиционные принципы православной Церкви, в том числе институт монашества и иконопочитание.

Основные принципы борьбы с еретичеством Иосиф Волоцкий изложил в главном сочинении своей жизни, известном под названием «Просветитель». Это глубокий и основательный богословский трактат, в котором объяснены и заново аргументированы все важнейшие догматические и богослужебные традиции Православной Церкви. По сути дела, в нем было собрано все то главное, что необходимо было знать христианину. Причем яркий, страстный и образный стиль всего сочинения не только привлекал читателя, но и помогал ему в возможных религиозных диспутах о сущности веры. Недаром»Просветитель» был одной из самых популярных книг в XV–XVII вв. (известно более 100 списков).

Преподобный Иосиф выступал за самое жестокое обращение с еретиками. Даже покаявшихся еретиков он подозревал в обмане и считал их недостойными снисхождение. Единственный исход для таких — заточение в темницу. Еще более жестоко он призывал обращаться с упорствующими еретиками, которых называл «отступниками» — эти заслуживают лишь смерти. В 1504 году по инициативе Иосифа Волоцкого состоялся церковный собор, который приговорил к сожжению в срубе четырех еретиков, в том числе Ивана Волка Курицына (дьяк и дипломат на службе царя Ивана III), брата Фёдора Курицына.

Распространение еретичества Иосиф Волоцкий рассматривал не просто как отступничество от христианства, но и как огромную беду, опасность для самой Руси — они могли погубить уже сложившееся духовное единство Руси.

В 1507 году Иосиф Волоцкий вступил в конфликт с князем Федором Борисовичем Волоцким, на землях которого располагался монастырь. Приверженец строгого личного аскетизма, преподобный Иосиф решительно выступал за право владения монастырями земельной собственностью. Ведь только обладая собственностью и не заботясь о хлебе насущном, монашество будет увеличиваться и, следовательно, заниматься своим главным делом — нести в народ Слово Божие. Более того, лишь богатая Церковь, по убеждению преподобного Иосифа, способна приобрести в обществе максимум влияния. А князь Федор Волоцкий посягнул на монастырское имущество. После этого Иосиф заявил о переходе монастыря под власть великого князя Василия III Ивановича. В 1508 году новгородский архиепископ Серапион, которому монастырь подчинялся в церковном отношении, поддержал волоцкого князя и отлучил Иосифа от Церкви. Но за него вступился митрополит Симон, лишивший сана новгородского владыку.

В начале 1510-х гг. разгорелась полемика между Иосифом Волоцким и «нестяжателем» Вассианом Патрикеевым. Причиной полемики стали многообразные вопросы церковной жизни: отношение к еретикам, отношение к Ветхому Завету, вопросы церковного землевладения и др. Спор был решен государем, — Василий III занял сторону Вассиана и запретил Иосифу письменную полемику с ним.

Иосиф Волоцкий скончался 9 сентября 1515 г. и похоронен в Иосифо-Волоколамском монастыре. Канонизирован в 1591 г. Дни памяти — 9 (22) сентября, 18 (31) октября.

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

для Храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах

Ссылки по теме:
Документальный фильм «ОБИТЕЛЬ СВЯТОГО ИОСИФА» (2013)
Фотоочерк «Обитель Святого Иосифа. Свято-Успенский Иосифо-Волоцкий монастырь»

Документальный фильм «Преподобный Иосиф Волоцкий»