Лида мониава личная жизнь

Лида Мониава: Видеть без обезболивающих

Наташа, прости, когда вы начинаете уходить, один за другим, я думаю про гетто.

Реанимация, где порой убивают трубками, одиночеством и грубостью – Треблинка.

Детская онкология кажется столь же невозможной, точно Освенцим или Терезин…

Лидаия Мониава

Окончила журфак МГУ, сотрудничала в газете «Вечерняя Москва».

Начала работу в благотворительном фонде «Подари жизнь» в 2007 году. Сначала Лида исполняла обязанности координатора одного из онкологических отделений Российской детской клинической больницы (РДКБ), работала с волонтерами, была помощником директора фонда Галины Чаликовой.

Также же в фонде она писала тексты о больных детях для того, чтобы собирать деньги на их лечение, посылая эти истории благотворителям и публикуя их в газетах. После того, как ее начальница заболела раком и легла в больницу, Лида перешла работать в фонд «Вера».

Закрытые двери

— С чем было связано ваше самое сильное первое впечатление деятельности в фондах? Расскажите о вашем первом дне работы.

— Самое пронзительное впечатление связано с реанимацией, потому что мне в голову не приходило, что у нас в больницах остались до сих пор советские традиции, поэтому, когда ребенка забирают в реанимацию, маму в реанимацию не пускают. Таковы правила в больницах, причем во всех: и в детских, и во взрослых. Когда детей, с которыми я ходила дружить, клали в реанимацию, это был ужас, потому что дверь перед мамой закрывалась.

Перед реанимацией стояла одна лавочка, на которой сидели родители, разглядывая трещины в двери, не выходя оттуда сутками. Два раза в день к ним выходил врач, очень сухо им сообщал какую-то информацию. На слезные просьбы мамы пустить ее к ребенку всегда отвечали отказом.

И я поняла, что дети страдают не только из-за болезни, данности, которую изменить невозможно, но и какой-то тупости человеческой. В условиях запрета на вход в реанимацию медперсоналу проще работать, так как им не нужно особенно следить за ребенком, сразу его подмывать, как только это необходимо, а можно делать это попозже. А если рядом будет мама, то она будет задавать вопросы, ей будет все не нравиться — и для врачей это будет тяжелее.

…Похоже на гетто новой формации. Мальчики, девочки, взрослые, маленькие. Верим, надеемся.

Есть фильм Анжея Вайды о докторе Януше Корчаке и двухстах его воспитанниках из еврейского детского дома. Заканчивается так – 200 детей под еврейским флагом по трое идут на депортацию. Их запаивают в глухом грузовом вагоне. Поезд трогается. Поля, леса, туманы. Дымка как у Норштейна.

Поезд уходит, вагон с детьми отцепляется. 200 воспитанников дома сирот в замедленной съемке выпрыгивают из поезда и улетают куда-то в белую даль. Русоволосая девочка, с которой я смотрела фильм, спросила – почему вагон отцепился?

Это все насколько ужасно… Например, я дружила с девочкой, которая полгода провела в реанимации. И полгода длилась эта катастрофа. Это меня поражает так же, как когда детям не дают обезболивание.

…Говорим про все на свете – Гиляровский, Москва, Шадринск, Ломоносов, история, царская семья, новомученники, стихи, французский язык. Говорим — это одно название. Я говорю с мамой, ты внимательно слушаешь, киваешь и все поджимаешь губы. Рассказываю про Селигер, походы.

— Наташ, ты ходила когда-нибудь в поход?

Поджатые губы. Значит, нет.

— Даже на один день?

Поджатые губы и кивок. Значит, да.

Главная волнующая тема – Санечка. Санечка сестра, она маленькая, родилась в июле прошлого года, с большим трудом. Ты носишься с ней, не выпускаешь из рук, только о Санечке все мысли. Когда Санечке год и несколько месяцев, попадаешь в больницу.

Выходите с мамой за красивыми тетрадками к 1 сентября, не можешь идти, падаешь, отсиживаетесь в ближайшем кафе. Тебе плохо, но сбиваешь градусник и улыбаешься. Все в порядке, мамочка, уже не болит. Не болит, но не встаешь. Больница — одна, вторая. Районная, городская. Маму не пускают. Ты идешь одна одинешенька по темному коридору до своей палаты куда-то в сумрачную даль. Шатаясь, по стенке. Теряешь сознание и падаешь. Мама бежит к тебе, несмотря на все запреты. Нет диагноза, врачи не знают, от чего лечить. Возвращаетесь домой.

«Такое ощущение, Наташа, что ты где-то получила дюжую долю радиации», — говорит врач. Где?

Спустя несколько недель, тебе, тринадцатилетней цветущей любимой и любящей Наташе, ставят диагноз – РАК. Лейкоз.

То, что дети болеют, то, что они умирают, это ужасно, но шоком для меня это не является. Шок – это когда ребенку больно и он не получает помощи. Я работала с одним мальчиком, который кричал от боли, так как у него болел живот, а обезболивающее ему не выписывали.

Первого дня работы в фонде я не помню вообще, потому что это очень незаметный переход. Сначала ты делаешь очень много как волонтер, потом приходит первый день работы уже сотрудником. Я не помню его, даже не помню точно, в каком месяце и в каком году это было.

— С чего началась ваша волонтерская деятельность?

— Я работала в газете «Вечерняя Москва» и училась на факультете журналистики. В Российскую детскую клиническую больницу я пришла как волонтер. Пришла туда в день праздника, когда дети с волонтерами бегали по больнице и все вокруг фотографировали. Это называлось «Фотомарафон», и нужно было очень много волонтеров с фотоаппаратами. Мы тогда ходили с мальчиком Бесланом по больнице, он все вокруг снимал, и это дело показалось мне очень интересным.

Я подумала, что детям должно быть там очень грустно, так как они лечатся год или два. Все это время они далеко от семьи, друзей и одноклассников, общаться им не с кем. Я решила, что неплохо бы было приходить туда, общаться, стала переписываться с девочкой из отделения трансплантации костного мозга. Девочка попросила меня прийти к ней, я стала приходить регулярно.

В это время я продолжала работать в газете. Мне приходилось уходить с работы пораньше или приходить попозже, потому что я все время ездила в больницу РДКБ. Потом мне стало совсем неловко по отношению к работодателю получать зарплату у него, а находиться в другом месте, и тогда я решила перейти в фонд.

Кстати, тот первый мальчик потом смог вылечиться. У него уже даже семья есть, дети.

…Страшный это путь. От первых больничных дней до морга. Но и там не обрыв — можно съездить в гости домой, можно полюбить твою курносую сестренку Санечку. Но понять и утешиться нельзя.

Помнишь, как я пришла к тебе в первый раз с какой-то вышивкой. А ты лежала носом к стенке и не разговаривала. Мама сказала, что депрессия.

–Я не умею вышивать.

В больнице вышивки, рисование, гравюры – магическое и гораздо больше чем во внешнем мире значащее действие. Ангелинка рисовала лодки, Ксюша вышивает церковь Покрова на Нерли. Двухлетний Саша Жилкин все время просит нарисовать ему собаку. Над моим письменным столом среди детских фотографий и карточек отца Александра Меня и Георгия Чистякова висит летящий кораблик Даши Любицкой, нарисованный за несколько дней до смерти.

Живую собаку нельзя, нельзя на лодку или корабль, нельзя к Покрова на Нерли, нет сил подняться с постели. Можно вышить, нарисовать, поверить. Поверить в мечту и надежду. Уверовать.

Кладу свою вышивку тебе в ноги и бреду вон.

– Мам, а кто это? — Волонтеры. –А чего они ко мне приходили? – Не знаю, просто пообщаться, может. – Значит, они еще раз ко мне придут? – Придут, наверное, Наташ. – Мама, как мне стыдно, я даже не поговорила с ними, неужели все равно придут? –Придут, придут.

Буду завтра вечером. Прихожу – на столе торты, печенье, шоколад. Ставят чай. Смущаюсь такому приему, мне ведь даже маску с лица снимать не положено (микробы визитеров так и норовят броситься на детей без иммунитета), какой тут чай.

Уже за дверью:

– Мам, а что они ничего не едят? Я бы все это за секунду съела…

Без обезболивания

— Что прежде всего вы стараетесь сделать в работе с детьми?

— Для начала я работаю с врачами и с волонтерами, которые находятся в больницах, чтобы они передавали пациентов. Как только пациент признается не подлежащим лечению, чем раньше его передадут в фонд «Вера», тем раньше у нас получится ему помочь. Появляется время познакомиться с семьей и понять, какие у них проблемы. Когда же знакомство с больным происходит в последний момент, мы сами не можем сообразить, чем помочь ребенку, и хуже удается что-то сделать.

Я обычно общаюсь с врачом и узнаю, что, по его мнению, нужно ребенку. Например, он может сказать, что ему обязательно лучше лечь в какое-то учреждение, потому что дома его будет сложно обезболить, или, наоборот, врач говорит, что ребенок может прожить еще год, два, три, и лучше, чтобы это время он провел дома. Иногда врачи сами звонят и просят устроить в хоспис.

Потом я общаюсь с волонтерами из больницы и с мамой. Я спрашиваю, что нужно родителям. Обычно им нужны деньги, потому что мамы 2-3 года не могут работать: ребенок лечился, мама все это время была с ним в больнице, папа, хорошо, если есть, а часто он уходит. Если есть, то того, что он зарабатывает, не хватает. Больничный маме не оплачивают после того, как ее из больницы выписывают домой. Поэтому, чаще всего, им не хватает на памперсы и на питание.

Часто у детей есть какие-то желания, которые хочется исполнить, потому что ребенку очень плохо, и хочется его хотя бы как-то порадовать. Желания у детей тоже часто материальные, они хотят ай-пады, крутые фотоаппараты. Для родителей безумно важно все это сделать, а денег нет.

…Писем приходило все больше. Наташа не отвечала, не могла. Химия, химия, инфекции. Предстоит еще много блоков, штук пять. Каждый блок дается очень тяжело. Потом должна быть пересадка костного мозга. Такой вариант лейкоза, что без трансплантации не лечится. Значит, нужны баснословные суммы денег, выбор клиники, невероятно сложное лечение. Предстоит очень много. А ты все время спишь. Днем, ночью. Просишь маму не мешать тебе спать, ведь во сне ты видишь, как сидишь на солнечной зеленой поляне, а вокруг бегает твоя Санечка. Все отделение везут на экскурсию в Кремль, тебя тоже отпускают врачи. Кремль для детей, что впервые оказались в Москве, — мечта. Для тебя нет. Тебе все равно. Едешь без энтузиазма.

Также часто бывают проблемы с медицинской помощью, потому что после того, как они выписаны из больницы, за них отвечает их районный педиатр, который не всегда имеет опыт работы с онкологически больными детьми.

Чаще всего педиатры боятся таких детей, стараются к ним не приходить, обезболивающие им не назначать. Потому что в голове есть устой, что наркотики детям назначать нельзя, это опасно, они станут наркоманами. Медицинской помощи дети часто не получают, когда находятся дома, поэтому родители нуждаются во враче, с которым они могли бы советоваться, который бы назначил им обезболивание. Тогда мы связываемся с хосписом.

Бывает, что ребенку нужно общение, волонтеры, праздники. Это можно сделать, когда ребенок находится в хосписе, тогда мы ему каждый день что-то придумываем, приносим лошадей, обезьян, хаммеры и лимузины. Когда же ребенок находится дома или в регионе, отсюда сложно ему устроить праздник.

Нередко у родителей бывают юридические проблемы. Например, нет жилья, маму увольняют с работы или не могут оформить инвалидность заочно.

Недавно мы помогали взрослой девочке с лимфомой кожи, у который был устаревший паспорт. Но из-за своего заболевания она стеснялась выйти на улицу. Мы нашли социального работника, который договорился с паспортным столом о том, что девочка не должна приходить туда лично.

— Почему нельзя назначать обезболивающие?

— По поводу наркотиков существует очень много предрассудков еще с советских времен, когда считалось, что все сами должны терпеть боль и не нужно ничего обезболивать. То есть в терпении боли видели особый героизм, а наркотики – это для наркоманов.

Сейчас эти представления немного меняются, обезболивание начинают назначать в больницах. Но все равно, чтобы получить разрешение на обезболивание ребенка в Москве, нужно от двух до трех недель, потому что очень много контролирующих структур.

Мама должна прийти в поликлинику, написать там заявление, поликлиника должна это заявление рассмотреть, потом направить заключение во взрослую поликлинику, взрослая – в некую онкологическую инстанцию. Оттуда присылают ответ, что можно. Все это длится очень долго, потому что все очень боятся дать наркотики детям, а из-за этого ребенок по 2-3 недели терпит боль, потому что вся эта система ужасно долго работает.

На пункциях воешь нечеловечески, врачи пугаются, назначают наркоз. Наркоз не положен, он сажает печень, но иначе ты не выдержишь.

Лезут волосы, но не сильно, ко второму блоку, в отличие от других детей, ты еще с остатком волос. Хвостик на макушке. Бледное красивое лицо.

Нужно собирать деньги на трансплантацию, берется помогать «Российский Фонд Помощи». Я уезжаю в Рим с общиной, провожу там две недели. «Вечный город, Вечная память – не случайно», — так потом напишет в письме твоя мама. В магазине подарков на piazza di Santa Maria in Trastevere выбираю тебе всякие необыкновенные штучки. Главное – красивая записная книжка, авторская работа, из пергаментных листов, засушенных цветов на обложке. И маленький деревянный карандашик в коре. Эта тетрадка должна была стать дневником, где можно было бы описывать каждый свой день, мысли, чувства, как наша любимая Анна Франк. Потом покажешь Санечке, когда та вырастет. Санечка — единственный аргумент, чтобы уговорить тебя что-то делать…

Считается, если онкологически больной ребенок находится дома, помощь он может получить либо от районной поликлиники, либо от районной больницы. В районной больнице практически никогда не бывает морфина, пластырей Дюрогезик, морфиновых таблеток МСТ.

Все, что там есть, это промедол, который используется при операциях, и другие, не очень эффективные средства. В России очень мало зарегистрировано наркотических форм.

Например, у нас нет фентаниловых чупа-чупсов, чтобы ребенку не кололи все время в вену, или сиропа морфинового.

Даже то, что есть, очень мало используется в больницах, так как для больницы это большая проблема, чтобы были наркотики. Для этого им нужно, чтобы была отдельная комната с зарешеченными окнами, с сейфом, и очень много других предписаний, чтобы больнице дали лицензию на хранение наркотиков. У них очень редко появляются такие пациенты, так что они стараются с этим не связываться – оборудовать такой кабинет стоит очень дорого. Потому, когда этот редкий пациент появляется, приходится тяжело.

…Я возвращаюсь из Рима, ты в реанимации. Что происходит не понимал никто, даже врачи. Поставили трубки, аппарат искусственной вентиляции легких, не пускают маму. Началась кома, сначала легкая, потом все тяжелее и тяжелее.

В реанимации холодно, мама принесла тебе обогреватель. Ты не реагируешь ни на что, кроме ее появлений. Пытаемся срочно вызвать в Москву Санечку с бабушкой, даже нашли гостиницу возле больницы. Мы верили, ты почувствуешь рядом сестренку и очнешься. Ты ведь и спала все последнее время потому, что во сне видела Санечку. Но Сашу не отпустил папа, твой отчим.

Начались беспомощность и тупое ожидание. Что будет. Хотели записать Санечкин голос и принести тебе в реанимацию, но в реанимацию не пускают. Говорят, это лишит тебя спокойствия, начнешь вытаскивать трубки, пытаться дышать сама. Считали, что одной тебе будет спокойнее.

Немыслимые и бесчеловечные законы российских больниц, где отказывают родственникам в праве быть рядом, бодрствовать вместе с близкими и любимыми. Слышали твой крик, когда на каталке увозили за стеклянную дверь, отрывая от мамы. Но не поверили, разъединили и, может быть, разорвали.

Вот такие радости

— Что острее всего в памяти? Кого больше всего помните?

— Таких очень много. Всегда есть ребенок, который для меня на данный момент самый главный, которого я очень сильно люблю. Но это очень по-разному. Сейчас, например, есть дети, с которыми я работаю как сотрудник фонда, я должна их всем обеспечить: чтобы у них все было, поддерживать связь с родителями, чтобы не пропустить момент, когда что-то нужно. Нередко я особенных чувств, какой-то особенной любви или дружбы, к ним не испытываю.

Но бывают дети, к которым я прихожу не как сотрудник фонда, чтобы им помочь, а как волонтер, чтобы с ними подружить и пообщаться. Среди них есть дети, к которым я привязана, считаю их близкими друзьями, очень их люблю и за них переживаю. За эти пять лет это десятки детей.

Сейчас я дружу с девочкой Дашей. Она лечится в РДКБ уже второй раз. Первый раз мы с ней почти не общались, пока она лечилась. Я в фонде еще организовываю поездки в зарубежные реабилитационные лагеря. Мы возим детей в Ирландию и Германию, потому что в России пока таких лагерей нет. Этим летом, в августе, мы поехали с 20 детьми 7-14 лет. Среди них и была Даша.

Мы жили с ней в одном домике и целую неделю отдыхали в этом лагере, катались на лошадях и стреляли из лука, а потом Даша вернулась из лагеря и заболела. У нее случился рецидив ее онкологического заболевания. Она снова легла в больницу, и там я стала навещать ее как своего друга, потому что мы подружились. Сейчас я продолжаю к ней приходить.

— В работе вы постоянно имеете дело с тяжелыми жизненными ситуациями. В чем вы черпаете радость и надежду?

— В покупках всего необходимого, в удовлетворении всех потребностей мне нравится, когда мы вовремя узнаем, что у ребенка есть какая-то проблема и получается ее вовремя решить.

Например, ребенок выписывается из больницы, и мы еще до того, как он начал чувствовать боль, озаботились проблемой обезболивания для него, добились от поликлиники разрешения – и вот, у него есть лекарство и ничего больше не болит.

Или когда ребенку получается вовремя привезти кислородный концентратор, когда ему сложно дышать. Вот это меня очень радует.

…Мы загадываем – нужно дожить до Нового года, дальше все будет хорошо, после такого ты уж точно вынесешь все блоки и пересадку. Так что надо что-то делать, надо собирать деньги на дальнейшее лечение в Германии, высылать выписки в разные клиники. Стали возникать какие-то загадочные люди, которые приезжали к больнице на джипах, обещали помощь. Многие звонили, писали. Стало спокойнее, мы поняли — все необходимое будет. Сейчас главное выкарабкиваться из комы. Санечку так и не отпустили, но из Шадринска в Москву выехала твоя бабушка. На поезде, дорогой в полтора дня. Люди в Интернете писали чуть ли не каждый час.

2006-12-15 20:12:23 Пт Наташка, держись! Ты нужна здесь всем нам! Молимся о тебе всей семьёй!

2006-12-17 18:12:33 Вс Наташик, держись!!! Я молюсь за тебя.

2006-12-17 20:12:00 Вс Натулька!!! Не бросай меня, ладно? Ты мне ОЧЧЕНЬ нужна!!!!!

2006-12-18 10:12:16 Пн Наташа, аууууууууууу, посмотри, у нас тут уже и солнышко выглядывает!!!

2006-12-18 10:12:47 Пн Наташенька миленькая девочка…. ну ты чего там…. возвращайся скорее….моя хорошая посмотри сколько людей тебя любят и просят что бы ты вернулась, маленькое солнышко…..скоро новый год, малышечка ты наша….ты очень всем нужна. Господи да что же это такое творится, Святая Матрена помоги умоляю тебя, пусть наша Наташенька вернется, пусть поправится….. Спаси и сохрани тебя малышечка…буду молиться за тебя моё солнышко…..

Но важнее всего для меня найти время вне работы, чтобы прийти к детям и просто с ними пообщаться, вместе порисовать, поиграть, поболтать. С детьми мне очень интересно. Часто я сама не могу придумать игру, а ребенок сам все придумывает, все предлагает и меня развлекает. Я детям очень за это благодарна.

Ненужные

— Какова главная проблема, с которой вы сталкиваетесь своей работе?

— Она заключается в том, что у нас нет системы паллиативной помощи детям. В нашей стране дети, которые выписаны из больницы, по сути, никому не нужны. Никто не хочет оказывать им помощь.

Паллиативное отделение у нас одно на всю страну в Солнцево, там всего 9 коек. Детского хосписа нет вообще. В Первом московском хосписе максимально может находиться 1-3 ребенка, не больше.

— Как складываются взаимоотношения с врачами и медицинскими сестрами? Вы чему-то учитесь у них?

— По-разному. Когда я пришла в РДКБ, я не общалась с врачами, не была с ними знакома. Я общалась только с родителями и с детьми.

Я помню, что в первый год казалось, что врачи – это враги, потому что так описывали их поведение… Однажды я играла с одной девочкой, а ее мама потом рассказала мне, что пришел врач и сказал: «У вашей дочери все плохо, берите простыню, заворачивайте и несите на кладбище…» Родители все время передавали чудовищные высказывания врачей и медсестер.

Но постепенно я начала знакомиться с врачами и поняла, что врачи в РДКБ, куда я ходила, совершенно чудесные. Они могут уходить с работы в 16.00, а уходят в час ночи, потому что они очень сильно переживают за своих пациентов, сидят до ночи на работе, пишут истории болезни. Бывает, они за свои деньги покупают лекарства.

Однажды девочка, лежавшая в больнице, очень хотела пойти в театр (поездку организовывал фонд). Ее отпустили врачи, но она долго отказывалась идти. Потом выяснил причину: оказалось, что у нее в больнице с собой только джинсы, а настоящие девочки в театр в джинсах не ходят. Одна из врачей посреди рабочего дня поехала домой и привезла ей свои украшения, чтобы девочка смогла сходить в театр.

Постепенно я стала понимать, что врачи делают гораздо больше, чем мы, волонтеры. Так они не только лечат, но и помогают детям, чем могут. В хосписе мы постоянно общаемся с врачами и поддерживаем друг друга.

…Наташи больше нет… Степень близости к людям мы определяем сами, она вне времени и родства. Наташа – девочка-чудо. Рассказывая о ней, я всегда вспоминаю строчку из любимого Бродского – «Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде»…

Накануне твоих похорон я писала маме в письме:

Не до смерти ли, нет,
Мы ее не найдем, не находим.
От рожденья на свет
Ежедневно куда-то уходим,
Словно кто-то вдали
В новостройках прекрасно играет.
Разбегаемся все. Только смерть нас одна собирает.

Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.
Значит, кто-то нас вдруг
В темноте обнимает за плечи…

Иосиф Бродский

Мониава Лидия Игоревна

Публичная оферта о заключении договора пожертвования

Настоящая публичная оферта адресована физическим и (или) юридическим лицам (далее — Благотворители) и является официальным предложением Благотворительного фонда помощи больным спинальной мышечной атрофией и другими нервно-мышечными заболеваниями «Семьи СМА» (далее –Организация, в лице директора Германенко Ольги Юрьевны, действующегона основании уставазаключить договор пожертвования денежных средств (далее -Договор) в соответствии с п. 2 ст. 437 Гражданского кодекса Российской Федерации.

1. ПРЕДМЕТ ДОГОВОРА

1.1. Благотворитель безвозмездно передает Организации денежные средства (далее -Пожертвование) на ведение уставной деятельности Организации, ее содержание, а также финансирования программ и проектов Организации.

1.2. Организация принимает пожертвование, поступившее в рамках Договора, для финансирования программ и проектов Организации, направленных на помощь и поддержку детей и взрослых со спинальной мышечной атрофией и другими нервно-мышечными заболеваниями, их семей и близких, а также на оказание помощи и поддержки другим некоммерческим организациям и учреждениям, осуществляющим деятельность, соответствующую целям деятельности Фонда.

1.3. Договор является договором присоединения (ст. 428 Гражданского кодекса РФ). Условия Договора принимаются Благотворителем путем присоединения к настоящему договору в целом. При этом Благотворитель подтверждает, что Договор не содержит обременительных для него условий, которые он не принял бы при наличии у него возможности участвовать в определении условий настоящего Договора.

2. ПОРЯДОК ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРА

2.1. Договор считается заключенным в письменной формес момента передачи Благотворителем Организации Пожертвования в порядке, определенном настоящим Договором,что означает безоговорочное принятие всех его условий без каких-либо изъятий или ограничений.

2.2. Благотворитель самостоятельно определяет размер Пожертвования и вносит Пожертвование путем перечисления денежных средств на банковский счет Организации, указанный в статье 4 настоящего Договора любым удобным способом, указанным на сайте f-sma.ru.

2.3. В графе «назначение платежа» Благотворитель указывает следующее: «Пожертвование».

2.4. Благотворитель может также дополнительно указать конкретную цель использования пожертвования из числа указанных Организацией на сайте, в социальных сетях или СМИ. В случае невозможности использовать Пожертвование на определенную Благотворителем цель, Организация имеет право по своему усмотрению использовать Пожертвование на ведение уставной деятельности и содержание Организации.В случае если пожертвование, переданное на реализацию благотворительной программы не израсходовано к концу срока реализации программы, то оставшаяся часть средств направляется на реализацию иных проектов и программ по усмотрению Организации. Пожертвования, полученные Организацией без указания конкретной цели использования, направляются на ведение уставной деятельности и содержание Организации.

2.5. При перечислении пожертвования в целях идентификации Благотворитель указывает свои контакты: ФИО/наименование юридического лица, адрес электронной почты и/или телефонный номер.

2.6. Пожертвование считается переданными Организации с момента его зачисления на банковский счет Организации.

2.7. Оферта является бессрочной и действует до дня, следующим за днем размещения на сайте Организации извещения о прекращении действия оферты.

2.8. Местом заключения Договора является место нахождения Организации.

3. УСЛОВИЯ ДОГОВОРА

3.1. Организация обязана публиковать отчеты о целевом использовании Пожертвований, полученных ею в течение календарного года. Отчеты публикуются в сети Интернет на сайте Организации f-sma.ruне позднее 1 апреля года, следующего за отчетным.

3.2. Организация обязана использовать полученное по настоящему Договору Пожертвование исключительно на цели, указанные в п. 1.2. Договора.

3.3. Заключая Договор, Благотворитель, действуя своей волей и в своем интересе, дает согласие на обработку Организацией его персональных данных, а именно на совершение в том числе следующих действий: сбора, систематизации, накопления, хранения, уточнения (обновления, изменения), использования, распространения, обезличивания, блокирования и уничтожения любой информации, относящейся к персональным данным Благотворителя, с целью заключения и исполнения настоящего Договора. В соответствии с Федеральным законом «О персональных данных» Организация не разглашает предоставленные Благотворителем при перечислении Пожертвования персональные данные без егописьменного согласия.

3.4. Стороны несут полную ответственность за соблюдение требований Договора, в том числе ответственность о предоставленных сведениях о себе. Каждая из Сторон подтверждает, что она имеет все права и полномочия на заключение Договора и исполнение установленных им обязательств, а также что заключение Договора не нарушает условий иных обязательств Сторон перед третьими лицами.

3.5.Стороны освобождаются от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору, если это неисполнение явилось следствием обстоятельств непреодолимой силы, возникших после заключения договора в результате событий чрезвычайного характера, которые Сторона(ы) не могла(и) ни предвидеть, ни предотвратить разумными мерами (форс-мажора).

3.6. Все споры между Сторонами подлежат рассмотрению в суде по месту нахождения Организации.

3.7. Во всем остальном, что не предусмотрено Договором, Стороны руководствуются действующим законодательством Российской Федерации.

4. РЕКВИЗИТЫ ОРГАНИЗАЦИИ

Полное наименование Благотворительный фонд помощи больным спинальной мышечной атрофией и другими нервно-мышечными заболеваниями «Семьи СМА»

Юридический адрес 115408, Москва, ул. Борисовские пруды, д. 48 корп. 2 кв. 211
ИНН/КПП 7724342940/772401001
Р/С 40703810438000003439
Кор. Счет 30101810400000000225
БИК 044525225
ОРГН 1157700018816
ОКПО 51247736

Директорблаготворительногофонда помощибольным спинальной мышечной атрофиейи другими нервно-мышечными заболеваниями»Семьи СМА»
Германенко О.Ю

Доктор Лиза, дубль 2 — Лидия Мониава, бизнес на боли и смерти. По рецептам из США…

Оригинал взят у marafonec в Доктор Лиза, дубль 2 — Лидия Мониава, бизнес на боли и смерти. По рецептам из США… https://marafonec.livejournal.com/9411271.html
Оригинал взят у gala_gala15 в Доктор Лиза, дубль 2 — Лидия Мониава, бизнес на боли и смерти. По рецептам из США… https://gala-gala15.livejournal.com/497802.html

Лидия Мониава: «…к ней подошли сразу две монахини и уже более жестко выпроводили: «Нельзя с коляской!»
картинка взята http://russky-narod.livejournal.com/171769.html
С исчезновением агента «доктор Лиза» тема «благотворительных организаций» помощи обездоленным и страждущим никуда не делась, как вы понимаете, слишком выгодный бизнес был начат американской выученицей в России, сегодня у нее множество последователей, активно пилящих полученные от добросердечных граждан и бюджетных организаций средства.
В развитие темы поста —
Агент «доктор Лиза»: кто-то подложил бомбу в багаж и не полетел? Авиакатастрофа у Сочи год спустя.
Вот еще одна «доктор Лиза», читайте внимательно, тут, как в капле воды, высветилась вся подноготная такого рода бизнес-проектов и личности-деятельности их организаторов с соучастниками —
Лидии Мониаве подарили квартиру в Москве
16 янв, 2018
Лида Мониава – заместитель директора Детского хосписа «Дом с маяком». Именно за нее наиболее массово проголосовали пользователи соцсетей. Премия – квартира рядом с Москва-Сити. Лиде недавно исполнилось тридцать лет. У нее есть традиция – в свой день рождения объявлять сбор средств на нужды Детского хосписа. В этот раз она установила личный рекорд – собрала около 20 миллионов рублей.
Ее служение умирающим детям началось, когда старшеклассница Лида Мониава пришла в онкоотделение Российской детской клинической больницы в качестве волонтера и увидела, как маленькие пациенты угасают от рака……..
Лида сидит на работе до ночи и по выходным, потому что от нее зависит очень многое. Ее прежние жизненные планы рухнули один за другим. Она, при всей ее неземной красоте, еще не вышла замуж и не обзавелась своими собственными детьми. А что взамен? Совсем «чуть-чуть»: 180 сотрудников, 500 пациентов, 1500 членов их семьи (мам, пап, братьев и сестёр, бабушек и дедушек). Больше 2 000 человек, за которых сегодня она несет огромную ответственность.
Лида снимает квартиру, потому что на свою не заработала. Хоспис – это не бизнес. Каждый месяц она еле-еле наскребает на арендную плату и при этом ежемесячно как-то находит порядка 40 миллионов рублей для того, чтобы Детский хоспис жил и сводил концы с концами.
Нимало не сомневаюсь в высочайших душевных качествах Мониавы, не зря я посвятила ей и её подельникам, пардон, соратникам некоторое количество своих заметок. Она стоит в одном ряду с Дохтурлизой, Т.В. Красновой, К.Соколовой, Федермессер и прочими чулпанхаматами (о, новое прилагательное для благотворителей — «экая ты чулпанхаматая», то есть пронырливая и хитрая!)
Мониава — личность прогрессивная. Она выступает за легализацию педерастии и признание её абсолютной нормой, за постепенное введение умервщления тяжелобольных, за поездки из хосписов в бордели и организацию свиданий пациентов с женщинами облегчённого поведения.
Короче, ей, как никому другому, надо всячески помогать, помогать и ещё раз помогать.
Меня интересуют чисто технические детали:
— кто объявил конкурс?
— кто застройщик дома с означенной квартирой?
— стоимость квартиры и её метраж?
— за чей счёт осуществляется покупка квартиры?
— прописка Мониавы и наличие гражданства других стран?
— как будет оформлен договор купли-продажи квартиры?

«Благотворители» приводят в порядок отчётность
26 авг, 2017
Мониава забеспокоилась, а Ольга Журавская (БФ «Галчонок») — так она даже объявила о вакансии юриста. Что же это за благотворители, которые питаются государственными субсидиями и участвуют в их тратах? Так любой не прочь бы работать. Интересно, сколько им дали. Возможно, там тоже 68 миллионов.



Секс-притоны в резервациях смерти: Лидия Мониава внедряет передовой опыт
27 июн, 2017
Когда я написала в 2011 году, что хосписы – это сатанизм, меня мало кто понял. Тема умирания неприятная и тяжкая. Мысли о смерти лучше от себя гнать, так, как это делают в «цивилизованных» странах: больных родственников отправляют умирать в резервации смерти, чтоб они своими хрипами и стонами не мешали смотреть телевизор. Одна из танатофилок и отмывальщиц денег — Лидия Мониава.
Вчера она подбросила для обсуждения одну идею, которая, очевидно, в недалёком будущем должна быть реализована со всей широтой и размахом – это создание в резервациях для умирающих секс-притонов, специальных комнат для онанизма, просмотра порнухи и может быть и для проституток. Нет, пока что новую тему ТОЛЬКО обсуждают, взвешивают все за и против, идёт дискуссия – ну, по технологии Овертона. Но уже есть 503 лайкнувших человека.
«Вот парень, который еле дышит, почти не двигается. Ему 18 лет. Он хочет курить. Но не может сам пойти в магазин, купить себе сигареты, не может даже сам зажечь зажигалку. Во всем этом процессе ему нужна посторонняя помощь. В качестве союзников в таки делах они обычно выбирают, конечно, не родителей, а нас, сотрудников хосписа».
«С медицинской точки зрения мы знаем, что с такими проблемами с легкими еще только курить не хватало… А еще знаем, что желания пациента закон. И оказываемся в ситуации, когда мы должны пойти в магазин, своими руками купить сигареты и зажигалку, усадить человека в кресло, дальше надо что-то сказать родителям, куда и зачем мы собрались…, а потом зажечь сигарету и помогать им покурить. Аналогичная история с алкоголем. И сексом. Всем, что разрешается с 18 лет. И куча вопросов – где заканчивается сформулированное желание пациента и начинается инициатива сопровождающего? Как часто вся эта история допустима, а когда уже хорошо бы притормозить? Имеем ли мы право тормозить, ведь человеку уже есть 18 лет, и он имеет право принимать решения сам?»
«Как-то к нам приехал профессор из английского хосписа. У них там тоже есть программа для молодых людей 18-25 лет. Я была в этом хосписе, видела комнату для пациентов 18+, куда не имеют права заходить родители, где стоит бар с пивом, и где они все тусуются, пьют спиртные напитки, обсуждают на какой ночной концерт они пойдут… И медсестры хосписа им во всем этом помогают, и пиво открывают, и в ночной клуб сопровождают. Я попросила английского профессора скопировать мне на флешку все протоколы их работы. Там была сотня протоколов, в том числе протокол под названием «сексуальные потребности». Нам еще не приходилось с этой темой стакиваться, но меня очень этот официальный протокол английского хосписа впечатлил».
Меня тоже впечатлил этот вдумчивый алгоритм.
«Порнографические материалы. Хоспис имеет небольшое количество журналов и DVD для взрослых, которые хранятся в запертых ящиках в помещениях, отведенных для молодых взрослых. Существуют следующие правила:
— Данные материалы доступны только лицам старше 18 лет.
— Данные материалы молодой взрослый может использовать только в своей палате, и координатор смены должен уведомить об этом всех сотрудников смены.
— Молодой взрослый должен быть в достаточно хорошем состоянии, чтобы его можно было оставить одного. Мониторы должны быть выключены, а пациенту должно быть предоставлено средство электронной связи.
— Если молодой взрослый не может пользоваться проигрывателем DVD, один из сотрудников может включить DVD и нажать кнопку воспроизведения, а затем уйти из комнаты.
— Выразивший согласие сотрудник может расположить журнал так, чтобы молодой взрослый мог его видеть. Сотрудник не должен оставаться с молодым человеком, чтобы переворачивать страницы. Необходимо убедиться в том, что молодой взрослый может это делать сам, прежде чем рассматривать такую возможность.
— Молодому человеку не полагается предлагать подобные материалы, если сам он их не просил или если сотруднику показалось, что это необходимо. Например, если молодой взрослый пытался получить доступ к таким материалам другим, менее безопасным способом.
— Если молодой взрослый попросил предоставить ему такой материал, а сотрудник считает, что этого делать не надо, лучше посоветоваться с другим сотрудником.
Недопустимо отказывать в помощи до тех пор, пока не будут предприняты все возможные попытки найти альтернативное решение.
— При каждом использовании материалов необходимо провести Оценку рисков.
Партнеры. Необходимо предпринимать все усилия для создания благоприятных условий партнеру молодого взрослого. Парам необходимо обеспечить личное пространство и проявлять к ним уважительное отношение».
Мониава лживо вздыхает и ахает: ах, нам тоже приходится решать такие вопросы.
Гадину поддерживают её единомышленники, и только один человек пишет – как же так, ведь это грех, неужели вы будете потворствовать греху??

на фото — Лидия Мониава, «святая» докторЛиза-2.0
А вот краткий диалог в коментах, для тех, кто не в теме —
melissa_12
Лярвы поганые.
Мониава (подружка Красновой) подписывала письмо в поддержку пусси райот, Сеньчукова тоже ставила там свою подпись.
В блоге Мониавы прочла ее откровения о том, что у нее был период, когда она «экспериментировала со своим гендером».
Эта озабоченная мерзавка, скорее всего, член ЛГБТ.
Симпатизирует она им откровенно.
От них смердит серой.
Чудовищно, что этих подлюг так много.
Проверку бы из прокуратуры устроить этой гадине в хосписе, что они там с больными вытворяют.
Эти сатанистки скорее всего сами навязывают свои больные фантазии умирающим людям.
l_lednik
Так работают в других странах, это один стандарт. С помощью мониав умирающие из хосписов отправляются прямиком в ад
melissa_12
Циники проклятые.
Другие страны пусть сами заботятся о своих немощных гражданах, нам бы тут со своими разобраться.
Мониавы всю гниль из Европы тащат.
Читать полностью
=======================================
Перепост всего текста
Скопируйте весь текст в рамке и введите его в поле HTML-редактора у себя в ЖЖ, войдя туда через кнопку «Новая запись». И не забудьте внести название в заголовок и нажать на кнопку «Отправить в …».
=======================================

В нашей стране к знаменитым благотворительницам, фотографии и статьи которых не сходят с сайтов средств массовой информации, относятся с каким-то почти религиозным благоговением. Принято считать, что это святые женщины, которые без продыха помогают другим, исполняя заповедь Христа о милосердии. Однако на самом деле это не святые, а глубоко аморальные люди, которые к тому же в меру своих возможностей борются с Церковью. Самая зловещая фигура в этом ряду – это позиционирующая себя православной Лидия Мониава. Она несет такое, от чего волосы могут встать дыбом.

На фото: Лидия Мониава со значком экуменической общины «Тэзе» на шее

Блуд для умирающих

Самое омерзительное в воззрениях Мониавы – это ее мнение о том, что взрослые пациенты хосписов должны иметь право на блуд, в том числе на блуд в таких извращенных формах, о которых и говорить-то стыдно.

В хосписе благотворительницы находятся не только дети, но и молодые девушки и парни в возрасте от 18 до 25 лет. 26 июня 2017 года Мониава написала на своей странице в «Фейсбуке» о том, какого рода услуги предлагаются в хосписе молодым людям, стоящим одной ногой в могиле: «Вот парень, который еле дышит, почти не двигается. Ему 18 лет. Он хочет курить. Но не может сам пойти в магазин, купить себе сигареты, не может даже сам зажечь зажигалку. Во всем этом процессе ему нужна посторонняя помощь. В качестве союзников в таких делах они обычно выбирают, конечно, не родителей, а нас, сотрудников хосписа. С медицинской точки зрения мы знаем, что с такими проблемами с легкими еще только курить не хватало. А еще знаем, что желания пациента закон. И оказываемся в ситуации, когда мы должны пойти в магазин, своими руками купить сигареты и зажигалку, усадить человека в кресло, дальше надо что-то сказать родителям, куда и зачем мы собрались, а потом зажечь сигарету и помогать им покурить. Аналогичная история с алкоголем. И сексом. Всем что разрешается с 18 лет».

Здесь Мониава почти что прямо пишет, что сотрудники хосписа дают умирающим людям сигареты, даже когда знают, что для некоторых из них это может быть гибельно. И мир не вздрогнул, и в Мониаве не разочаровался.

А вот когда благотворительница пишет про алкоголь и секс, она выражается очень туманно. Но, в общем-то, из ее намеков можно сделать вывод, что в этом сотрудники хосписа тоже помогают умирающим. Правда, чуть ниже, в этом же посте, Мониава опровергает это, говоря, что какой хороший протокол под названием «сексуальные потребности» есть в английском хосписе, но сотрудникам российского хосписа «не приходилось с этой темой сталкиваться».

Я уже наблюдала частое использование намеков и противоречий в статьях еретиков-модернистов на сайте портала «Православие и мир». Какой-нибудь священник-модернист выскажет революционную мысль, от которой волосы могут дыбом встать, а в предпоследнем абзаце опровергнет ее, чтобы скрыть свою антиправославную направленность. Также действует и позиционирующая себя православной Мониава: она бросает намеком в толпу сообщение о том, что умирающие инвалиды получают у нее в хосписе алкоголь и секс, а потом противоречит сама себе, чтобы ее не обвинили в каком-нибудь сатанизме и не обругали за издевательство над полуживыми пациентами.
Мониава в этом же посте подробно процитировала английский протокол «сексуальные потребности». В этом документе рассказывается, как дать умирающему человеку порнографический журнал, как включить ему порнуху по DVD и как удалиться из палаты, отключив все мониторы, чтобы никто не видел, чем будет заниматься во время этих просмотров парень, стоящий одной ногой в могиле.
Брошенная Мониавой через «Фейсбук» мысль о том, что умирающие должны иметь право на алкоголь и блудные извращения поселяется в головах людей, извращает их нравственное чувство, притупляет врожденную ненависть к греху, и, в конечном итоге, приводит к превращению каждого конкретного человека в бесочеловека.

Кстати говоря, это чудовищный пост Мониавы от 26 июня 2017 года лайкнули 550 человек. Многие люди еще и в комментариях хвалили благотворительницу за то, что она так внимательна ко всем человеческим потребностям, и даже писали ей: «спасибо».

Агенты сатаны, пробравшиеся в хосписы

Надо ли говорить, что человек описывающий с восторгом такие протоколы в своем «Фейсбуке», не имеет никакого отношения к православию? Совершенно ясно, что такой человек является слугой сатаны – вне зависимости от того, осознает он это сам или нет. Надо ли говорить, что все те умирающие люди, которые занимаются блудными извращениями во время просмотра порнухи в хосписе, отправляются прямиком в ад, в самые его отдаленные пределы? Да, в общем-то, и тех умирающих, которые курят и пьют алкоголь, ничего хорошего в иной жизни не ждет, так как у них уже нет времени для покаяния и исправления, в отличие от всех остальных курящих и выпивающих.

В свое время в жж сделали перепечатку поста Мониавы о протоколе «сексуальные потребности» . Прочитав в жж этот текст благотворительницы, одна женщина написала: «Что уж они там будут проводить под видом помощи – неизвестно. Если за ними стоят НКО, могут и эксперименты проводить. Как медицинские, так и психологические». Другая написала еще более жестче: «Проверку бы из прокуратуры устроить этой гадине в хосписе, что они там с больными вытворяют. Эти сатанистки, скорее всего, сами навязывают свои больные фантазии умирающим людям». На это ей ответили: «Так работают в других странах, это один стандарт. С помощью мониав умирающие из хосписов отправляются прямиком в ад».

Борец за право на самоубийство

Но Мониава борется не только за право умирающих инвалидов с искривленными руками, выгнутыми ногами и трубками во рту на предсмертные блудные извращения, но и за право этих людей на самоубийство. Сейчас такого рода суицид называется эвтаназией. Но для того, чтобы это нейтральное слово никого не ввело в заблуждение, Русская Православная Церковь в своих Основах социальной концепции указала, что эвтаназия – это убийство со стороны врача и самоубийство со стороны пациента, и что она неприемлема. Причем, суицид – это настолько страшный грех, что о людях, совершивших его, нельзя молиться не только в Церкви, но и дома. У них нет ни малейшего шанса на облегчение посмертных страданий.

Эвтаназию Лидия Мониава тоже продвигает намеками. Так, например, 4 февраля 2018 года она написала в своем «Фейсбуке», что эвтаназия – это не убийство: «Убийство – это когда злонамеренно один человек убивает другого человека против его воли. Эвтаназия – это когда пациент просит врача ввести ему лекарство, от которого он умрет. Эвтаназия проводится, если врачи убеждены, что человек действительно страдает от своего заболевания, и нет надежды на улучшение состояния. Если я правильно поняла, в странах, где легализована эвтаназия, она не проводится для детей до 12 лет». Это сообщение лайкнули 780 человек.

Мониава выступила с проповедью эвтаназии и на сайте антиправославного портала «Правмир», который и без нее давно борется за легализацию этой разновидности суицида. В статье «В России актуальна не эвтаназия, а доступность морфина» благотворительница в нескольких предложениях пишет, что родители смертельно больных детей говорят об эвтаназии, когда из-за действий врачей дети испытывают мучения. Эти фразы скрыты в большом объеме информации на другую тему – на тему доступности обезболивающих препаратов и возможности отключать аппарат ИВЛ, когда ребенок уже практически мертв.

Это пропагандистский метод. И путинское государство тоже, если хочет ввести что-то революционное, не сразу прет напролом, а сначала бросает в массы отрывочные идеи через разных спикеров. И когда народ уже свыкнется с этими отрывочными идеями, государство обрушивает на голову людей свое новшество. Так же и тут. Аморальные люди пока бросают в массы отрывочные идеи о том, что эвтаназия – это хорошо, что, например, родители больных детей желают ее для своих малышей.

Мне кажется, что это страшно – когда люди, выступающие за эвтаназию, работают в хосписах. Конечно, Мониава не врач. И у меня нет медицинского образования, но мне кажется, что есть такие болезни, когда врач может лишить умирающего жизни, и ни одна экспертиза не докажет, что человек был убит, – например, не сделать вовремя укол или еще что-нибудь в этом роде. И, возможно, что не имеющие медицинского образования люди, долго работающие в хосписах, могут научиться в некоторых случаях незаметно для судмедэкспертов убивать пациентов, желающих эвтаназии. А потом такой человек еще, может быть, будет чувствовать себя героем – помог тяжело страдающему человеку, исполнил его последнюю волю, досрочно прекратил его мучения.

Защита права на аборт

Лидия Мониава еще и выступает за то, чтобы у каждой женщины было право сделать аборт, и ей стыдно, что Русская Православная Церковь ратует за запрет этого узаконенного детоубийства. Вот ее фраза из поста от 22 октября 2016 года: «Я не против абортов. Я против абортов, потому что так сказал врач. Я за личный выбор». 900 человек лайкнуло этот пост.

А потом в статье с таким гуманным названием как «Неизлечимо больной ребенок должен иметь право родиться – и право умереть рядом с мамой», опубликованной на сайте «Правмира», Мониава пишет: «У каждой семьи должен быть выбор – пойти на аборт или родить неизлечимо больного ребенка». То есть тут тоже используется очень лукавый прием. Ты открываешь статью с таким милым названием, и обнаруживаешь в ней смертоносное содержание: женщина должна иметь право убить своего неполноценного ребенка до его рождения. Между тем известно, что абортированные дети отправляются в ад, и многие женщины их там видели, а преподобный Паисий Святогорец слышал их душераздирающие крики.

Преподобный Иустин (Попович) так писал о том, что будет твориться на земле перед пришествием антихриста (то есть про наше время): «Недалекие умом поклонники зла преуспеют во зле; в капле меда они будут давать яд зла; будут замаскировывать зло под привлекательнейшими масками». Эта статья Мониавы – как раз тот самый случай. Да и вся деятельность Мониавы – это как раз тот самый случай.

В посте от 13 марта 2017 года Мониава описывает, как плохо ведут себя врачи с теми женщинами, у которых во время перинатальной диагностики обнаружили больной плод, а потом говорит: «Посреди всего этого в 21 веке в церквях собирают подписи за запрет абортов. Так стыдно за все это – и церковь нашу, и медицинскую систему».

Я раньше все никак не могла понять, почему все эти благотворительницы вкупе с «Правмиром», жалеющие матерей больных детей, ни разу даже не пикнули о том, что надо запретить эту фашистскую перинатальную диагностику. Потому что ясно ведь, что если женщина не будет ее делать, не будет знать, что ребенок болен, и только после родов окажется перед фактом, что у нее родился нижезнеспособный младенец и тут же умер, ей будет легче это все перенести, чем если она шесть последних месяцев беременности будет лазить на стенку в ожидании того, когда ее ребенок сначала разовьется, потом родится, а потом умрет сразу после родов. Всем известно, что ожидание беды гораздо болезненнее самой беды. Вместо этого все эти деятели орут, что надо оказывать психологическую помощь тем беременным, которые лазают по стенкам, и надо создавать для них в хосписах перинатальные паллиативные программы. А теперь я поняла, в чем дело. Зло не может бороться со злом. И знаменитые благотворительницы, и руководство государства, введшее поголовную перинатальную диагностику вместе с навязываемыми женщинам евгеническими абортами, идут в одном направлении – в ад. Они соратники и союзники. Просто каждый действует в рамках своей компетенции.

Поддержка сексуальных извращенцев

Не раз Мониава высказывалась в защиту гомосеков. Мало того, она еще считает, что Церковь не должна осуждать представителей этого страшного содомского греха. Надо сказать, что в Церкви запрещено причащаться таким тяжким грешникам, как гомосексуалисты и прочие блудники, до тех пор, пока они не покаются и не прекратят творить этот смертный грех, – в противном случае эти люди будут причащаться в осуждение, что будет наносить им тяжелейшие духовные травмы и отдавать на растерзание князьям ада еще в этой жизни. Мониава выступила против этой меры предосторожности (то есть против запрета на причастие таких людей).

Вот что она пишет в посте от 25 июня 2016 года: «Миша Черняк написал открытое письмо к собору православной церкви о том, чтобы общины прекратили гонения на людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Мне кажется, это так важно! Православные, которые говорят, что христианство несовместимо с нетрадиционной сексуальной ориентацией, просто не хотят видеть, сколько рядом с ними верующих людей с нетрадиционной ориентацией. Чем жёстче позиция одних православных против других, тем меньше возможности для взаимопонимания внутри общины. Мне так грустно, что многие геи из-за этого не идут в церковь, а кто-то вынужден уйти из церкви. Сама мысль о том, что внутри христианской церкви можно кого-то не принимать – ужасная. Геев отказываются причащать из-за того, что они геи. Православные общины или священники, которые кого-то гонят и не принимают – это всегда ужасно грустно и, по-моему, не имеет ничего общего с христианством. Иисус Христос звал к себе всех людей». Этот пост лайкнули 650 человек.

Я уже молчу о том, что Мониава здесь нагло врет, искажая христианское учение. Христос не звал к Себе гомосексуалистов, которые считают свой извращенный блуд нормой. Но не буду приводить здесь массу доказательств того, что Мониава искажает православное учение.

Отношение к Церкви

18 ноября 2012 года Лидия Мониава опубликовала в «Фейсбуке» просто чудовищный пост про Церковь. В советское время такие тексты публиковали разве что в изданиях типа «Безбожник». Вот отрывок из ее поста: «Приехала сегодня в монастырь, сидела там на скамейке и думала, как меня все это бесит. Мистическая обстановка (темень, свечи, благовония, черные одеяния), как в гостях у шамана. Мужики, которым запретили иметь жену и детей и нарядили в женские одежды (платья до пола). Тайные молитвы. Секретный «божественный» язык. Золотой алтарь, золотые киоты (в то время когда прихожанам лекарства не на что купить). Что все целуют изображения, расчленяют святых и хранят части их тела и поклоняются им. Что в церковь можно войти только в форме (платок-юбка). Что священники наряжаются как цари. А потом ходят по городу в черном балахоне как смерть с косой. Что пытаются регламентировать жизнь людей внешними правилами – не есть сосиску по пятницам, не заниматься сексом в пост, вычитывать правила на непонятном языке. Каждый день читаю Евангелие и не вижу там ничего общего с современным православием».

Тем не менее, Мониава позиционирует себя православной. Например, говорит, что ей нравится праздник Рождества Христова. Благотворительница пишет, что ходит в храм Успения Пресвятой Богородицы. Настоятель этого храма – священник с разбойничьим видом Владимир Лапшин. Я когда читала в свое время про то, что творит этот модернист и экуменист, мне чуть дурно не стало.

Вот что пишет Мониава о тех, кто для нее авторитет: «Постепенно это все стало основой моей жизни. Евангелие, отец Георгий Чистяков, отец Александр Мень, митрополит Антоний Сурожский». Священник Георгий Чистяков – модернист и экуменист. Протоиерея Александра Меня священник Даниил Сысоев назвал еретиком, а митрополит Антоний (Мельников) – постовым сионизма. «Задача таких «постовых» – под видом правды проповедовать ложь, под православной оболочкой наполнять души людей угодными сионизму взглядами и настроениями. Таким «постовым» сионизма в Православии и являетесь Вы, отец Александр. Это Ваше конкретное место в многосложной и многообразной системе сионизма. Это ваша давняя, продуманная и добровольно взятая на себя миссия. И мне известно, что Вы сами это хорошо знаете», – написал митрополит Антоний (Мельников) в открытом письме священнику Александру Меню. А митрополит Антоний Сурожский – это еретик в кубе, который вел людей к дьяволу. Он даже выступал за абортирование больных детей и учил людей читать «Отче наш» задом наперед по прошениям – «Отче наш» задом наперед по прошениям читают сатанисты.

А детей хосписа Лидии Мониавы периодически водят на детские литургии в храм, в котором настоятелем является еретик в кубе протоиерей Алексий Уминский.

Интересный разговор в «Живом журнале»

Как-то раз одна женщина написала в жж про тех, кто работает в хосписах: «Человек с нормальной психикой не выносит такую концентрацию страдания и смертей, невозможно, чтоб твоя работа состояла только из умирающих. Поэтому там постоянный проходной двор из ненормальных. Циничные – это руководители этого дела, та же Федермессер и Мониава. Остальные со сдвигом в голове. Как писала Т. Краснова, когда мне плохо, я еду в хоспис и там как-то духовно подзаряжаюсь. На фоне-то умирающих, оно, конечно, веселее делается, да. И дохтурлиза тоже писала, как она любит хоспис». А другая женщина ей ответила: «Эти слова про «подзарядки» я тоже встречала. Оговорки наводят на печальные размышления».

Я не знаю, правы эти женщины или нет. Привожу тут их мнения для сведения. Также для сведения привожу слова Лидии Мониавы в посте от 24 июня 2018 года: «Можно иметь депрессивное настроение по личным поводам, но стоит прийти туда, где дети хосписа, и жизнь сразу налаживается. Вот говорят – тяжело, наверное, работать в хосписе. А я думаю – тяжело, наверное, не работать в хосписе. Очень родные и любимые дети, вокруг которых собираются очень родные и любимые взрослые, и это все большой подарок в моей жизни».

Вопросы мошенничества

Некоторые люди пишут в «Живом журнале», что известные благотворительницы наживаются на людях, разворовывая попадающие к ним от государства и от простых людей деньги. Вот, например, что написала одна женщина об известных благотворителях: «У них много слов о милосердии, они вечно уставшие (от непосильного труда), много пиара, а на деле (как написал в прошлом году один мой френд) – мелкие мошенники, паразитирующие на фондах помощи хосписам и побирающиеся в одних и тех же храмах по причине неустойчивости их настоятелей. Это люди с ненормированным рабочим днем (их никто не уволит, если они не выйдут на работу в какой-то день) и с неконтролируемой суммой денег в руках (причем, немалой). Утонченные эстеты и интеллектуалы, философы с большой дороги».

Я ничего не могу сказать по этому поводу, так как не имею возможности провести собственное расследование.

Я могу рассказать только о том, что знаю, что называется, из первых рук. В то время, когда в нашей стране еще существовала независимая от государства журналистика, я как-то раз поехала на совещание депутатов Мосгордумы. Они обсуждали введение новых правил для благотворительных фондов. Народные избранники сильно возмущались, а один из них даже вскричал: «Теперь всей московской благотворительности придет конец!» При этом ничего интересного они не говорили. Я позвонила своему начальнику и описала ситуацию. Начальник, хотя и сам был не в курсе происходящего, но для того, чтобы заставить меня добросовестно работать, сделал вид, что он все знает, и начал кричать в трубку: «Это же скандальный вопрос! Копай!»

Я связалась с теми депутатами и с теми помощниками депутатов, с которыми у меня были доверительные отношения, и выяснила, что некоторые московские законодатели насоздавали никому не известных благотворительных фондов и гребли благодаря ним деньги себе в карман (уж помогали они при этом кому-нибудь или не помогали, я сейчас не помню, так как давно дело было). А потом одна женщина-депутат попросила коллег включить ее в такой фонд. Ей отказали. Она нажаловалась своей подруге – женщине-префекту. А женщина-префект отомстила ее обидчикам – вышла на руководство города и добилась того, что депутатам запретили заниматься благотворительностью. Вот из-за этого-то народные избранники и орали так сильно – потому что их лишили дополнительного источника доходов, отогнав от кормушки. То есть из этой истории видно, что зарабатывать на благотворительности можно.

Что касается знаменитых благотворительниц, я могу сделать только тот вывод, что они живут отнюдь не на 30 тысяч рублей в месяц. Это можно понять, во-первых, из того, что даже их подчиненные получают гораздо больше. 17 февраля 2018 года Лидия Мониава написала на своей странице, что их хоспис ищет медсестру с зарплатой 60 тысяч рублей на испытательный срок, с постепенным повышением зарплаты до 75 тысяч рублей. А также из того, что Мониава раньше ездила с работы на такси. Она говорит, что делала это, так как засиживалась допоздна. Но если бы благотворительница нищенствовала, она приезжала бы на работу с первым поездом метро, а уезжала бы с последним. Кроме того, в 2018 году родители детей хосписа номинировали Мониаву на получение премии в виде квартиры. За знаменитую благотворительницу где-то там проголосовали 32 тысячи человек, она победила в конкурсе, и теперь ждет квартиру в доме рядом с Москва-Сити.

Алла Тучкова, журналист

Екатерина Самуцевич

  • Участница панк-группы Pussy Riot
  • Екатерина Станиславовна Самуцевич родилась в Москве 9 августа 1982 года. Окончила Московский энергетический институт, работала программистом в оборонном концерне «Моринформсистема-Агат», затем занималась фрилансом. Училась в школе имени Родченко, ее дипломной работой стала разработка компьютерной программы Subverse Web Browser, которая позволяет заменять слова в текстовом контенте. Руководителем диплома у Екатерины Самуцевич был известный медиа-художник Алексей Шульгин.
  • Война Екатерины Самуцевич/Ekaterina Samucevich

  • Екатерина Самуцевич с 2008 года принимала активное участие в деятельности скандально известной арт-группы «Война» до ее раскола в 2009 году. Кстати, в акциях «Войны» Екатерина Самуцевич участвовала вмеcте со своей подругой Надеждой Толоконниковой. А в 2009 году, после раскола арт-группы, они стали принимать участие в акциях московской фракции «Войны» — «Тараканий суд» и «Лобзай мусора».
  • Из интервью Екатерины Самуцевич: «Лобзай мусора» была первой акцией группы, в которой активисты вступили в прямой физический контакт с милицией: в этом отношении она более «героична», чем прочие. Активистский засос безумными ментами мог бы быть расценен как атака, а это в чистом виде статья 318ая УК, «применение насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей». За это дают до пяти лет. К слову, одной из причин, по которой на доставленных в отделение активисток не было заведено уголовных дел, является элементарный сексизм: коллеги милиционерш, бившихся в истерике («Меня только что поцеловала женщина!»), просто не верили, что девушка может причинить хоть какой-то вред или совершить насилие».
  • Общественная деятельность Екатерины Самуцевич/ Ekaterina Samucevich

  • В 2010-2011 годах Надежда Толоконникова и Екатерина Самуцевич принимают участие в общественных и политических акциях. Например, девушки защищали Химкинский лес вместе с Евгенией Чириковой, занимались организацией лагеря «Антиселигер». В ходе предвыборной кампании президентских и парламентских выборов в 2011-2012 годах как представители феминистского и ЛГБТ-движения принимали участие в протестных оппозиционных акциях.
  • 1 октября 2011 года в ходе форума гражданских активистов «Последняя осень» Толоконникова и Самуцевич читали лекцию по панк-феминисткому искусству под лозунгом «Убей сексиста, смой его кровь!». Именно тогда они представили зрителям запись «русскоязычного панк-коллектива «Пусси Райот» под названием «Убей сексиста». Тогда группа Pussy Riot публичной известности не имела.
  • Pussy Riot и Екатерина Самуцевич/ Ekaterina Samucevich

  • То, что Екатерина Самуцевич принимала участие в акция панк-группы Pussy Riot, подтверждается видеозаписями, которые выложены в сети Интернет. Участвовала ли Екатерина Самуцевич в громкой акции панк-группы, организованной 21 февраля, в Прощеное воскресенье в Храме Христа спасителя — судом не доказано. Екатерина Самуцевич была арестована 16 марта 2012 года по уголовному делу, возбужденному в связи с акцией группы в Храме Христа Спасителя. Первое судебное заседание Таганского суда с ее участием состоялось 18 марта. Екатерина Самуцевич свою вину не признала
  • Екатерина Самуцевич: „Группа, о которой идет речь, делала акции, направленные против режима Путина. Очень смешно, как режим начал реагировать на это, тупым прямым способом. Наша власть готова хватать кого угодно, который потенциально может быть причастен к оппозиционному. Девушки тоже, возможно, раздражали власть, а сейчас власть направила свои силы против всех, кто был против нее. То, что сейчас происходит со мной: ничего не было предъявлено, никаких доказательств, ничего. Я просто ходила несколько раз, как свидетель. Меня в один момент просто схватили и оставили под арестом“.
  • Вначале было вынесено постановление суда об удержании Екатерины Самуцевич под стражей до 24 апреля. Заменить заключение залогом суд отказался.
  • 3 апреля международная организация „Международная амнистия“ признала Надежду Толоконникову, Марию Алехину и Екатерину Самуцевич узницами совести.
  • Екатерина Самуцевич: На последнем слове от подсудимого ждут либо раскаяния, либо сожаления о содеянном, либо перечисления смягчающих обстоятельств. В моем случае, как и в случае моих коллег по группе, это совершенно не нужно. Вместо этого я хочу высказать свои соображения по поводу причин произошедшего с нами… Оценив все необратимые политические и символические потери, принесенные нашим невинным творчеством, власти все-таки решились оградить общество от нас и нашего нонконформистского мышления. Так закончилось наше непростое панк-приключение в храме Христа Спасителя. У меня сейчас смешанные чувства по поводу этого судебного процесса. С одной стороны, мы сейчас ожидаем обвинительный приговор. По сравнению с судебной машиной, мы никто, мы проиграли. С другой стороны, мы победили. Сейчас весь мир видит, что заведенное против нас уголовное дело сфабриковано. Система не может скрыть репрессивный характер этого процесса».
  • 17 августа 2012 года вынесен приговор. Хамовнический суд Москвы назначил по два года лишения свободы трем участницам панк-группы Pussy Riot, признав их виновными в хулиганстве в храме Христа Спасителя. По решению судьи Марины Сыровой, девушки будут отбывать наказание в колонии общего режима.