Любовь Андрей Ткачев

Андрей Ткачев

Любовь. Ищущим и нашедшим

© ООО «Издательство «Воскресение», 2017

© Ткачев А., текст, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Предисловие

О любви писать очень тяжело.

Прежде всего потому, что тема эта – вечная. Из книг, посвященных любви, можно, наверное, целый город с небоскребами выстроить. И стремление любить и быть любимыми тоже вечно и неизменно. Оно останется с нами на все времена – и в этом веке, и в будущем, – и лишь благодаря ему мы сможем чувствовать себя живыми. Но сколь велико блаженство, даруемое любовью, столь же порой сильны и страдания, неразрывно связанные с ней, – с тем, как найти ее, обрести и удержать.

И вот что странно. За тысячи лет мы столько всего узнали, столько сделали, столько проблем решили – а любовь как была тайной еще для царя Соломона, так остается ею и по сей день. Но когда приходит время решать ее загадки, мы все – что нам те книги? – смело и безрассудно бросаемся в бой. Это другим не повезло! Со мной-то что может случиться?

Потом на исповедь приходят, рыцари… Ни коней, ни лат.

У нас вообще все перемешалось. Каждый сам по себе. Не то что о любви – простого совета спросить не у кого. Парни, когда нужно действовать – молятся. Девушки, когда лучше бы в тишине помолиться, бурю переждать – грудью на амбразуры! Жить вместе никто не хочет. Детей никто не хочет.

Почему так? Неужели нас всех захватил какой-то враждебный вихрь, из которого уже не вырваться? Или, может, все проще – нас просто никто не учит? Ни тому, как любить, ни тому, как, с кем и на каких основах строить семью, ни тому как воспитывать и растить детей – если они еще у нас родятся…

Может быть, нам пора одуматься, пока еще не поздно?

Книга, которую вы держите в руках, соткана из отголосков всех тех невеселых историй, какие мне довелось за много лет выслушивать и на исповеди, и просто в обычных разговорах «по душам». Естественно, здесь не найти ни имен, ни фамилий – все испытания, о которых я говорю, могут выпасть каждому. И проблемы, нашедшие в ней отражение, близки нам всем. Как встретить свою «половинку»? И есть ли они, эти «половинки»? Что делать, если любовь не приходит? А если она слабеет и грозит исчезнуть? Как побеждать искушения и соблазны, как удержать от них родных и близких? Где те подводные рифы, что грозят счастливой семье, и как их избежать – тоже, кстати, жизненно важный вопрос, и редко кто пытается найти ответ на него прежде, чем на горизонте начнут сгущаться темные тучи.

Конечно же, всего охватить невозможно: у каждого своя жизнь, свои перипетии, свои нюансы. Но можно указать путь. Можно сделать и многое другое. Найти в небе далекую звезду, к которой следует стремиться – и повести других к ее свету. Вовремя указать на острый камень, лежащий на дороге – и уберечь человека от ран. Приметить ловушку – и спасти ему жизнь. Именно для этого я и создал свою книгу.

Если хотя бы кому-то она поможет спастись – от мысленных оков, от ложных представлений, от злобы, гнева, тоски и отчаяния, – я буду счастлив.

Цветочный период

Поиск любви

Совершенно правы те, кто не спешит знакомиться с противоположным полом и думает, что, встретив свою судьбу, они это сразу почувствуют. Когда придет время – Бог даст знак.

В наши дни выбор супруга – это прежде всего тяжкое бремя для нас самих и для наших хрупких плеч. Прежде, во времена былые и далекие, очень многое – если не все – делалось не нами и решалось без нас. И во всем, что касалось брака, личная воля, личные желания не были столь тесно связаны с кем-либо конкретно. Жениться, не жениться – скажем прямо: лично жених или невеста ничего не решали. И живи мы в XVI веке, половины нынешних проблем у нас бы просто не существовало – ни сладких грез, ни терзаний. В сердце нашем просто не нашлось бы места для этого «романтизма» добрачных отношений. Нас бы довольно рано поженили. Помните, у Пушкина няня говорит Татьяне: «Мне с плачем косу расплели и с плачем в церковь повели»? А было ей тринадцать лет, а Ванечка еще моложе! В таком нежном, свежем, юном возрасте – когда еще плоть не взыграла, когда еще душа не расцвела, – люди старались женить и выдавать замуж своих детей, закономерно опасаясь того, что если те расцветут до брака и вне брака, то сдержать их будет очень трудно.

То есть цель была какова? Создать человеку такие условия, при которых он расцветал как носитель пола, как личность и как зрелый человек, уже находясь в недрах брака. Брак – некий священный союз – уже висел на нем какими-то золотыми кандалами, и юноша или девушка расцветали уже в нем. А мы сейчас расцветаем до брака. Мы все вне брака расцветаем, и все половые томления, все грезы, все мечты и все то, что перечисляется в поэзии – все эти золотые шары, – падают нам на головы вне брака.

Мир заставляет нас гордиться грехами! Это, кстати говоря, то, что характерно было для цивилизации Содома.

Первые влюбленности – и первые, вторые, третьи, четвертые фокусы, без которых ни одна влюбленность не проходит, – они все бывают до брака, вне брака и никак с браком не связаны. И лишь потом, когда мы приобретаем горький опыт падения, разочарования, разлук, печалей, обид от тех, кого любим мы и кто не любит нас, или от тех, кого мы любили, а потом разлюбили – об этой сложной каше, собственно, и написана вся мировая литература, – вот тогда мы начинаем решать. Мы взрослеем, умнеем и хотим найти того единственного или ту единственную – хотя из себя мы уже, как правило, не представляем ничего свежего. Я говорю об эпохе. Я не имею в виду, что вы – сорванные цветки и пожухший гербарий. Я уверен, что многие из вас, большинство – это яркие цветочки, не сорванные, не растоптанные, не сжеванные буйволом-грехом.

Эпоха выстраивает нам такую жизнь: сначала ты вырастаешь, потом созреваешь (конечно же, и в половом отношении), потом на тебя обрушивается куча разжигающей соблазняющей информации – «обмануть не трудно, я сам обманываться рад». И потом, жизнь расположена так, что многие вещи делаются без стыда. Чуть ли не гордятся люди некоторыми вещами – после похода к психологу человек может, скажем, поменять свое отношение к какому-то греху или пороку и говорит: «Раньше я этого стыдился, теперь горжусь этим…» Понимаете? Мир заставляет нас гордиться грехами! Это, кстати говоря, то, что характерно было для цивилизации Содома. Пророки говорили: у вас лоб блудницы (Иер. 3:3), медный лоб (Ис. 48:4) – не краснеющее лицо. То есть мало того что вы не стыдитесь своих грехов, вы ими хвалитесь! За это вы будете наказаны.

Сейчас выстраивают какую-то такую систему отношений, в которой человеку трудно сохраниться. К тому времени, когда он решает жениться (или она – выйти замуж), его уже что-то в жизни обожгло – и он, в любом случае, в более зрелом возрасте, нежели это было во все столетия предыдущей жизни. То есть все цивилизации и эпохи, бывшие до нас, решали эти вопросы раньше. Знаменитые женщины бальзаковского возраста – это женщины тридцати или тридцати пяти лет. Такие временные рамки. Девушке, засидевшейся «в девках», могло быть всего девятнадцать или двадцать лет.

Но если сейчас сказать кому-то из нас: «Знаешь что, я тебя сам женю (или выдам тебя замуж) – слишком, мол, трудно тебе с этим разобраться и не ошибиться, трудно тебе будет найти себе кого-то и не оскверниться, сохраниться. Давай-ка я сам это решу – я тебе найду жену (или мужа)». Мы ответим этому человеку (отцу или матери): «Ни в коем случае! Ты не имеешь права! У меня есть священное право решать этот вопрос самому, лично! Это должен быть мой выбор!» При этом мы можем говорить высокие фразы: мол, если я ошибусь – это будет моя ошибка, и пусть я буду платить за нее, но это будет моя ошибка… и так далее. То есть у нас глубоко в голове сидит уверенность, что мы можем в этом процессе разобраться, что только мы и обязаны в нем разобраться. В этом нет, в принципе, ничего очень плохого. Это хорошо – но это очень тяжело. Это повышает степень ответственности, ложащейся на плечи человека. Это очень тяжело! И нам в этом никто не может помочь! Никто не может помочь нам ни в выборе спутника, ни в дальнейшем. Это характерная черта нынешней эпохи. Такого раньше не было. Раньше как-то было полегче.

Любовь. Ищущим и нашедшим

О книге «Любовь. Ищущим и нашедшим»

Эта книга соткана из отголосков самых разных историй, услышанных автором на исповеди и просто в обычных разговорах «по душам». Ее темы продиктованы самыми частыми вопросами на многочисленных публичных встречах отца Андрея с самыми разными аудиториями по всей стране. Естественно, здесь не найти ни имен, ни фамилий – все испытания, о которых говорит автор, могут выпасть каждому. И темы, нашедшие в этой книге отражение, близки нам всем, одиноким и семейным, влюбленным и «остывшим». Кто мы, мужчины и женщины, друг другу? Как встретить свою «половинку»? И есть ли они, эти «половинки»? Как понять, что этот человек – твой? Что делать, если любовь не приходит? А если она слабеет и грозит исчезнуть? Как побеждать искушения и соблазны, как удержать от них родных и близких? Где те подводные рифы, что грозят счастливой семье, и как их избежать? Создать семью, сохранить семью, жить в семье, строить отношения с родителями и детьми, вместе преодолевать перипетии и трудности – эта книга о настоящем человеческом счастье и для романтичных юношей и девушек, и для зрелых мужей и жен, и для мудрых бабушек и дедушек. Самый ценный опыт, собранный и изложенный одним из самых популярных православных священников.

Произведение относится к жанру Религия. Оно было опубликовано в 2016 году издательством Эксмо. Книга входит в серию «Книги протоиерея Андрея Ткачева». На нашем сайте можно скачать книгу «Любовь. Ищущим и нашедшим» в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt или читать онлайн. Рейтинг книги составляет 3.79 из 5. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.

О том, какой должна быть общественная реакция на усиливающийся голос Церкви, и о том, как противостоять искушениям, о правде и о Великом Посте, Елена Жосул поговорила в студии программы «RE: акция» с протоиереем Андреем Ткачевым.

— Отец Андрей¸ здравствуйте. Скажите, пожалуйста, какова Ваша реакция на то, что происходит сегодня в нашем православном мире? Нет ли ощущения, что все зашло в глухой тупик?

— У меня есть ощущение, что России, как в церковном, так и во внутриполитическом и экономическом отношении, стоит впервые в нашем историческом бытии сконцентрироваться на внутренних проблемах. И повысить свой статус в православном мире умножением церковности. Если мы обратим 85% не ходящих в храм крещеных людей из потенциальных прихожан в действующие, то это увеличит удельный вес православия и в России, и в мире. И потом уже, по закону ньютоновской физики, к тяжелым телам будут притягиваться более легкие.

— Сегодня в России очень велик кредит доверия на православной арене. Мы – крупнейшая православная держава. Нас воспринимают таким образом, как Вы думаете?

— Не знаю. Есть историческая память. Есть исторические обиды. Есть предрассудки. Есть предустановки… Есть много исторических проблем, которые надо психологам рассматривать. Но факт остается фактом: Россия должна из потенциальной Святой Руси стать реальной Святой Русью. Для этого нужно вести очень много работы по воцерковлению народа и благому изничтожению множества вещей, которые нас лишают статуса православной державы.

— Я невольно вспоминаю очень распространенный среди психологов совет: хочешь решить внешний кризис – разберись со своими внутренними проблемами. Вот мы сейчас стоим на пороге Великого поста. Смотрим на статистику: у нас себя называют православными 80% людей, а по факту, соблюдают хотя бы весь Великий пост 2%. Это о чем нам сегодня говорит? Это саморазоблачающая статистика?

— Конечно. Формальными вещами заниматься легче. И если формально лидировать, по статистическому количеству подсчитанных крещений и венчаний, то это ничего не значит. Я недавно был в Турции и узнал, что там очень легко умирать: очень легко хоронить людей. Там законы государства построены так, что близко нет никакой кладбищенской мафии. Похороны стоят копейки и берутся на плечи государством. От людей требуется только собраться в мечети и помолиться. В общем, не несет никакого бремени человек, когда у него случается беда в семье. И я думаю себе: где наша Святая Русь, если у нас похоронить человека страшнее, чем все остальное. Люди знают, что умирать – это значит обложить своих родных жутким бременем проблем. Это сумасшедшие деньги, огромные заботы, куча бумаг и нервотрепка. И кровопивство на каждом шагу. Почему «турецкая Турция», возрождающаяся квазиимперия, в этом вопросе лучше, чем вся наша огромная Россия? И таких примеров можно привести много. Одни аборты проклятые чего стоят. Что тут пузыри надувать? Надо заниматься своей нравственной жизнью и вычищать эти авгиевы конюшни российской действительности.

— А Вы готовы назвать сегодня российское общество православным?

— Смотря что мы имеем в виду. Любой термин требует толкования. И да, и нет. Конечно, если мы снимаем картинку о крещенских купаниях на водоемах нашей страны, то это лубочная картинка, которой можно любоваться и любому иностранцу показывать: вот вам Святая Русь во всем проявлении. Народ сигает в холодную воду, все крестятся. Очень красиво. Но если пазл весь собрать, то картина будет с большими дырками.

— А давайте признаемся и, наконец, назовем вещи своими именами. У нас ведь и эти 2% людей, которые, действительно, живут церковной жизнью, с трудом набираются.

— Их никогда не было много. Не нужно себе рисовать какую-то иллюзию. Например, почему у нас были юродивые в истории Руси довольно многочисленные? При том, что в стране довольно холодно и на земле не поспишь. Хорошо быть юродивым в Сирии, например. Там сорвал финик и поспал на земле. А у нас срывать нечего целых полгода – ничего не сорвешь. И на земле не поспишь. Так почему же их было так много? Они рождались самой церковной жизнью – как воины против формализма. Это они нам сказали, что по бороде Авраам, а по делам – хам. Божница – домашняя, а совесть – продажная. Всяк крестится, да не всяк молится. Это они будили народную совесть, начиная от царя, который боялся только юродивых, а всех остальных на кол сажал, до последнего нищеброда. Они были, потому что было слишком много лицемерия и фанатизма. Откуда раскол, например, был? За два перста в огонь, понимаешь ли, пойдет, а Евангелие не читал ни разу. Вот это и есть Русь в своей наличной данности.

— В нашей сегодняшней системе есть юродивые?

— Конечно, есть.

— Кто они? Оппозиционные журналисты, блогеры..?

— Тот, кто платит за свое право говорить правду каким-то тайным крестом и трудом. Знаете как: юродивый смеется миру днем, но плачет о мире ночью. Он ставит мир себе как посмешище и оплевывает его на глазах у всех изо дня в день, ругает его. И не боится никого. Но он ночью молится об этом же мире. Вот тот, кто ночью молится, а днем ругается, тот юродивый.

— А должна сегодня Церковь обличать, называя по именам? Коррупционеров, воров, подлецов.

— По именам пусть прокуроры их называют и судьи, но Церковь, которая не обличает, это не Церковь. Церковь вообще не Церковь, если она всех гладит по шерсти и боится пискнуть против журналистов, против каких-то топовых фигур общества, против олигархов. Церковь должна говорить правду. А правда имеет двоякое действие. Как апостол Павел пишет: одно и то же слово, которое произносим, для одних – благоухание жизни в жизнь, а для других – запах смерти в смерть. Вот тебе и обличение… Как только ты сказал правду и не приобрел врагов, знай, что слово – не правда. Произнесенная правда делает тебя врагом в лице половины населения.

— Сейчас все обсуждают внесение упоминания Бога в нашей Конституции. Как Вы думаете, к каким реальным результатам это может привести?

— Это полностью перемена сознания. Бог, спрятанный в чулан до лучших случаев, когда там нужно будет свечку поставить, чтобы выздороветь, — это вообще не Бог и не вера. Бог тогда Бог, когда Он впереди планеты всей. Поставьте Бога на главное место, и все остальное встанет на свои места. Так говорил Блаженный Августин. В стране 90% людей христиане, крещеные, а остальные мусульмане – тоже верующие, и они, кстати, скажут – Бога ставьте в первую статью, и там даже вопросов не возникнет. И только наши . Враги Бога – это русские люди. Причем, еще крещенные в детстве. Поэтому, если мы хотим, чтобы не воровали, дороги были не горбатые, чтоб в магазинах был свежий хлеб и вкусное молоко, то поставьте Бога во главу. Иначе ничего не получится. Сколько можно хлебать эту советскую постпохлебку?

— А в сознании людей, скажем, у подростков, которые сидят где-нибудь на окраине Саратова и курят, что-то поменяется?

— Нет, подростки, курящие на окраинах Саратова, узнают это все в преломлении, через изменившихся взрослых. Вот говорят, что все бросить надо и заниматься детьми. Нет, надо заняться еще и взрослыми. Не надо заниматься каждым солдатом, надо заняться офицерами. А потом воспитанные и образованные офицеры займутся уже своими солдатами, и все встанет на свои места. Поэтому курящие на окраине Саратова подростки через 2-3 года после постановки Бога во главу всех процессов узнают об этом из изменившейся общественной жизни.

— Должно ли это что-то изменить в нашем законодательстве? Запрет на аборты в системе ОМС, может быть, вслед за этим должен быть?

— Я недавно услышал, что у нас количество легально зарегистрированных, облагаемых налогом, колдунов-экстрасенсов, бабок, гадалок и всей этой заклейменной Библией чепухи, превышает в несколько раз количество священников Русской Православной Церкви. Вот вам портрет Святой Руси. Эту нечисть нужно будет гнать поганой метлой. С федеральных каналов, с телевидения. Вы знаете, что делают наши федеральные каналы? Там смотреть нечего, а ведь это мощнейшие рычаги изменения сознания, которые только и делают, что показывают «хи-хи», «бла-бла» и больше ничего. И деньги тратятся на это сумасшедшие. Страх Божий рождается не сразу. И не у всех одновременно. Но признать, что Бог есть, необходимо для совести народа. Почему ирландцы это могут делать, грузины могут, а русские не могут?

— Да, а многое говорят: возьмем, к примеру, европейские страны. У них во многих Конституциях упомянут Бог, а при этом Испания легализовала гей-браки…

— Это процесс обратного хода. Скандинавы скоро будут кресты снимать со своих флагов. Норги, шведы, финны… Ведь у них у всех кресты на флагах. Пока. Но они пошли уже далеко и им скоро это будет не нужно. Это процесс взаимообратный: они будут менять, мы будем вводить. Им уже не нужно, а нам как раз очень нужно. Послушайте, американцы пишут на долларе, что они в Бога верят. И я ни одного писка не слышал ни от одного хомяка: все пользуются, всем нравится.

— Многие социологи религии говорят, что вообще-то американское общество намного более религиозное, чем российское.

— Чрезвычайно религиозные. Фильмы титруют все время «О, Господи!», «Oh, Jesus». Там везде Иисус. Я недавно посмотрел фильм про конфликт в Бостоне. Так вот в Бостоне 10,5 тысяч священников католической церкви. В одном Бостоне, с пригородами. У нас в Москве явно не 10 тысяч. А это столица нашей родины. А Бостон далеко не столица. То есть, у них там всего этого хватает. Они, конечно, не православные, но нам у них кое-чему стоит научиться. Там в одном только Лос-Анджелесе 48 религиозных радиостанций.

— А у нас 2-3 на всю страну.

— Я когда-то читал какую-то книжку протестантского пастора, и он пишет, что, мол, едет по какой-то дороге через горы и ищет что-то послушать по радио про Бога. И вот среди 35 радиостанций этого округа нашел одну или две интересных. И это я читал, когда у нас еще ни одного не было радио православного. Я думаю: елки-палки, 35 религиозных радиостанций – на все вкусы!

— А наши оппоненты нам скажут, что мы опять полезли, хотя у нас Церковь отделена от государства.

— Пусть лесом идут, ищут опушку и собирают одуванчики. Мы что перед каждым чучелом будем книксены делать? Что нам эти безбожники скажут? Они пусть в зеркало глянут и устыдятся самих себя. Нами 70 лет правили безбожники. А до революции двести лет они раскачивали нашу жизнь. То есть, 200 лет качали, 70 лет издевались, и мы сегодня будем их слушать?

— То есть, жесткость со стороны Церкви нужна?

— Когда речь идет об истине, стилистика имеет последнее значение. Человеку нужно докричаться до оппонента. Если он идет в наушниках на переезде, куда летит поезд, ему нужно орать изо всех сил. Чтоб он очнулся. А если на его маму надеяться, человек может погибнуть. Речь об истине – это речь о смерти вечной и жизни вечной. И сюсюкать в этом случае – постыдное занятие.

— Толерантность в этом случае неуместна.

— Толерантность – это признак равнодушия. Толерантен тот, кому наплевать. А небезразличие умеет и любить, и молиться, и плакать, и кричать.

— Вам наверняка часто приходится слышать, что Церковь должна быть вежливой, удобной и комфортной. Что она не должна позволять себе грубых выражений в проповедях пастырей. Каков Ваш ответ на такого рода заказы?

— Церковь никому ничего не должна. Вежливым пусть будет швейцар в отеле, где Вы оплатили номер. А если Вы не оплатили номер, то даже швейцар в этом отеле быть с Вами вежливым не обязан. Он будет толерантно-культурен, но отнюдь не вежлив. Швейцарскую этику люди и к Богу хотели бы навесить, как будто Он стоит с полотенцем через руку и ждет приказаний. Это чистая психология старухи у разбитого корыта. Ей же всего мало, она хочет быть владычицей морскою, чтобы рыбка была у нее на посылках: поставьте Господа в угол и пусть Он выполняет мои прихоти – вот что это за психология. И пусть Он меня не ругает. И судить Он меня не имеет право, потому что я безгрешник. Это психология жлоба. Есть же «всемирный хам», как у Мережковского? Или «восстание масс» Ортеги-и-Гассета: массы восстали – извольте нам служить. Здрасьте – приехали. Мы не собирались.

— Мне говорят: когда я слышу, как священник грубо говорит о своих прихожанах, уличая их, например, в грехе блуда, в эту церковь ходить не хочется. Мол, этот священник отвращает от Христа…

— Надо спросить этого человека: он вообще часто ходит в церковь? Если он вообще туда не ходит, то тогда это просто лишняя риторика. Но правду говорить человеку надо. Почему нельзя развратнику сказать, что он развратник? Почему нельзя вору сказать, что он вор? Зачем убийство дитя во чреве называть медицинским избавлением от нежелательной беременности? Зачем закатывать в эти словесные обтекаемые формулировки вопиющий к небу грех? Так и здесь. Обижаетесь? А Вам вообще не обидно, что вся жизнь наша – это филиал какого-то дома терпимости? Что половая тема стала главной во всех глянцевых журналах? Что о сексе мы только и разговариваем. Фрейд мечтал, что как только мы свободно заговорим о сексе, нервозы и психозы все испарятся. Но мы уже лет 100 говорим только про секс, а неврозы и психозы только увеличиваются. Это не та дорога. Мы живет в развратном мире. Нет ни одного фильма без обнажёнки. Только мультики осталось смотреть без половых тем.

— А как же мнение о том, что Церковь должна говорить языком любви, милосердия…

— Да не должна она ничего говорить. Скальпель в руках хирурга – это тоже инструмент любви. Кровища течет, у него весь халат забрызган, он режет человека… Но он же не садист. Он вылечить хочет, он любовью занимается. Через три часа этот хирург снял маску и упал в обморок от усталости. И это вот картина любви. А то, что называют любовью те вот люди – прелюбодеи и прелюбодейки, – это излишняя тяга к нежности. За ушком почесать и так далее. Это все признак блудливой души. Это Иоанн Лествичник говорит. Блудники, например, любят плакать. Собачка на трех лапах проскочит, они заплакали. Блудники не плачут о грехах, но плачут о всякой чепухе.

— Отец Андрей, а у Вас нет ощущения, что у нас сегодня совсем нет по-настоящему жесткой и сильной православной мирянской общественности?

— Есть твердое ощущение, что не хватает разумных, спокойных, твердых и уверенных в себе нормальных православных мирян. Они могут быть на любых должностях: госслужащие, продавцы, штукатуры, плотники, садоводы, пасечники. Они могут соединяться в некие братства просветительского характера или благотворительного характера. Не хватает того, что на Западе называется апостловат мирян, когда мирянин вместе со священником несет на себе апостольский труд по распространению Евангельской вести. У нас этого пока нет еще.

— Почему?

— Да потому что мы искалечены 20-м веком. В 20-м веке русский народ должен был исчезнуть несколько раз. Из-за всех этих репрессий, двух мировых войн и всех этих социальных экспериментов. На момент развала Союза нас почти не было. В голове у нас была каша, и добила ее эта дикая реальность в виде дикого капитализма и избытка жвачек. Мы чуть не сдохли четвертый раз в 20-м веке. Поэтому чего от нас хотеть? Мы еле выжили.

— Какой бы Вы дали совет тем, кто сейчас хочет что-то изменить: сформировать православную общественную организацию, развить какую-то гражданскую активность?

— У меня есть рецепт, который будет работать всегда, пока Христос не придет нас судить в Свое второе пришествие. Если вы хотите что-то делать, начните со своего молитвенного воцерковления. Если вы в воскресенье не ходите в церковь каждый раз, как дважды два, то вам рано чем-либо заниматься. Только когда вы будете ходить в храм Божий, как с мороза в теплую комнату, и когда вы постепенно намотаете себе на ус все тропари и кондаки, все праздники и молитвы, когда это станет органической частью вашей жизни, когда Церковь будет неотъемлема от вас, как ваша кожа, вот тогда вы сможете потихонечку заниматься реставрационными работами, организационными, просветительскими… До этого даже не дергайтесь. А тем, кто уже поставлен на это место, Исайя уже сказал: «О вы, благовествующие о Господе, не умолкайте». Дергаться по поводу того, чем заняться, не надо. Сядьте тихо и откройте Псалтирь. Подумайте о том, что в воскресенье нужно идти в Храм Божий к началу службы. А выйти не раньше, чем вы поцелуете крест. Через Литургию воцерковляться нужно русским людям. Все остальное придет. Если ты не чтишь Господа каждый воскресный день – это 52 раза в год и это духовный минимум – то ты не христианин.

— Какой бы Вы дали совет на Великий Пост? Нужно ли выбрать какую-то главную страсть в себе и, прежде всего, с ней бороться?

— В информационном мире, нужно максимально ограничить количество информации, поступающей через глаза и уши. Через гаджеты, телевизоры и компьютеры. Как можно меньше сидеть у монитора. Телефон подчинить себе на входящие и исходящие звонки. Это будет главное дело в Великом Посту. Прочесть Евангелие тому, кто его не читал. И выучить наизусть хотя бы пять-восемь псалмов. Каждое воскресенье быть в храме. Гаджет считать главным врагом. Все остальное – ерунда: в колбасе сегодня нет мяса.