Многие знания умножают печали

Соломон

В Википедии есть статья

Соломо́н (др.-евр. שְׁלֹמֹה, Шломо́; греч. Σαλωμών, Σολωμών в Септуагинте; лат. Solomon в Вульгате; араб. سليمان‎‎ Сулайман в Коране) — третий еврейский царь, легендарный правитель объединённого Израильского царства в 965—928 до н. э., в период его наивысшего расцвета.

Цитаты

  • Не стремись слышать всё, ибо ты услышишь, как твой раб злословит тебя. (парафраз Екк. 7:21)
  • Лучше щепоть с покоем, чем пригоршня с трудом и томлением духа. (парафраз Екк. 4:6)
  • Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь. (Екк. 1:18)
  • И при смехе иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль.
  • При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои разумен.
  • Придёт гордость придёт и посрамление; но со смиренными мудрость.
  • Не поможет богатство в день гнева, правда же спасёт от смерти.
  • Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и безрассудная.
  • Кто любит наставление, тот любит знание, а кто ненавидит обличение, тот невежда.
  • Мудрая жена устраивает дом свой, а глупая разрушает его своими руками.
  • Есть пути которые кажутся человеку прямыми, но конец их — путь к смерти.
  • Лучше немногое при страхе Господнем, нежели большое сокровище и при нём тревога.
  • Предай Господу дела свои, и предприятия твои свершатся.
  • Как пёс возвращается в блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою.
  • Кто роет яму, тот упадёт в неё, и кто покатит вверх камень, к тому он воротится.
  • Не хвались завтрашним днём; потому что не знаешь, что родит тот день.
  • Жесток гнев, неукротима ярость, но кто устоит против ревности?
  • Благоразумный видит беду и укрывается, а неопытные идут вперёд и наказываются.
  • Многие ищут благосклонного лица правителя, но судьба человека — от Господа.
  • Стремление познать суть вещей дано человеку как бич наказующий.
  • Что пользы человеку от его трудов?
  • Род уходит и род приходит, а Земля остаётся на век.
  • Что было, то и будет, и что творилось, то и творится, и нет ничего нового под Солнцем.
  • Бывает, скажут о чём-то: смотри, это новость! А уже было оно в веках, что прошли до нас.
  • От многой мудрости много скорби, и умножающий знание умножает печаль.
  • Ибо что может тот, кто следует царю? То, что делали раньше!
  • Увидел я, что полезнее мудрость, чем глупость, как полезнее свет, чем тьма.
  • Но и то я узнал, что единая участь постигнет и мудрого и глупого.
  • И возненавидел я сам весь труд, над чем я трудился под солнцем, потому что оставлю его человеку, что будет после, и кто знает, мудрый ли он будет или глупый, — а будет владеть моими трудами.
  • Все дни человека — печаль, и заботы его — это скорби.
  • Всему свой час, и время всякому делу под небесами: время родиться и время умирать… время разрушать и время строить… время разбрасывать камни и время складывать камни… время молчать и время говорить.
  • Я понял задачу, которую дал Бог решать сынам человека: всё он сделал прекрасным в свой срок, даже вечность вложил им в сердце, — но чтоб дела, творимые Богом, от начала и до конца не мог постичь человек.
  • Бог — ради человеков, чтобы их просветить, дабы поняли сами, что они — это скот, и только!
  • Всё — из праха, и всё возвратится в прах. (Экклезиаст)
  • Я увидел: нет большего блага, чем радоваться своим делам, ибо в этом и доля человека, — ибо кто его приведёт посмотреть, что будет после?
  • Благо тому, кто совсем не жил, кто не видел злого дела, что творится под солнцем.
  • Вдвоём быть лучше, чем одному… если двое лежат — тепло им; одному же как согреться?.. и втрое скрученная нить не скоро порвётся.
  • Обещал — исполни! Лучше не обещать, чем обещать и не исполнять.
  • От множества мечтаний много тщетных слов.
  • Ибо кто знает, что есть благо человеку в жизни в считанные дни его тщетной жизни?
  • Лучше слушать от мудрого порицанье, чем слушать человеку песню глупца.
  • Не очень будь праведным и не слишком мудрым зачем тебе ужасаться?
  • Не очень будь нечестивым и не будь глупцом — зачем тебе умирать до срока?
  • Мудрость поможет мудрому лучше, чем в городе десять могучих.
  • Думал: <Стану мудрым> — а мудрость от меня далека.
  • Мужа — одного из тысячи нашёл я, а женщины — ни одной из всех их не нашёл я.
  • Сделал Бог человека прямым, люди же ищут многих ухищрений.
  • Нет человека, властного над ветром, — удержать умеющего ветер, — и над смертным часом нет власти, и отпуска нет на войне, и не выручит нечестие нечестивца.
  • Бывает на земле и такая тщета: есть праведники, а дана им участь в меру деяния нечестивцев, и есть нечестивцы, а дана им участь в меру деяния добрых.
  • Не может человек найти суть дела, что делается под солнцем, — сколько б ни трудился искать человек — не найдёт; и если даже скажет мудрец, что сумеет, — не найдёт.
  • И ещё довелось мне увидеть под солнцем, что не быстрым — удача в беге, не разумным — богатство, не храбрым — удача в битве и не мудрым — хлеб, и не сведущим — благословенье, но срок и случай постигает их всех.
  • И я подумал: лучше мудрость, чем храбрость, но мудрость бедного презирают и не слушают его речей.
  • Поставлена глупость на высокие посты, а достойные внизу пребывают.
  • Копающий яму в неё упадёт, и сносящего стенку укусит змея. Разбивающий камни о них ушибётся, и колющему дрова от них угроза.
  • Точно так, как не знаешь ты, откуда стало дыханье и кости откуда в беременной утробе, так не знаешь ты дел Бога, создающего всё.
  • Даже в мыслях не кляни царя и в спальном покое не кляни богатых, ибо птицы небесные перенесут твою речь, и пернатые объявят дело.
  • Много книг составлять конца не будет, и много читать — утомительно для плоти.
  • Кто хранит уста свои — тот бережёт душу свою, а кто широко растворяет рот — тому беда.
  • Рты тех, кто говорит ложь, должны быть зажаты.
  • Муравьи народ не сильный, но летом заготовляют пищу свою; горные мыши народ слабый, но ставят дома свои на скале; у саранчи нет царя, но выступает вся она стройно; паук лапками цепляется, но бывает в царских чертогах.
  • Если притупится топор и если лезвие его не будет отточено, то надобно будет напрягать силы; мудрость умеет это исправить.
  • Главное — мудрость: приобретай мудрость и всем имением твоим приобретай разум.
  • Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собою лучше завоевателя города.
  • Кроткий язык — древо жизни, но необузданный — сокрушение духа.
  • Кроткое сердце — жизнь для тела, а зависть — гниль для костей.
  • Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, — и не будет услышан.
  • Кто злословит отца своего и свою мать, того светильник погаснет среди глубокой тьмы.
  • Кто хранит уста свои, тот бережёт душу свою; а кто широко раскрывает свой рот, тому беда.
  • Лучше жить в земле пустынной, нежели с женою сварливою и сердитою.
  • Лучше знание, нежели отборное золото; потому что мудрость лучше жемчуга, и ничто из желаемого не сравнится с нею.
  • Мудрый боится и удаляется от зла, а глупый раздражителен и самонадеян.
  • Лучше жить в углу на кровле, нежели со сварливою женою в пространном доме.
  • Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать это.
  • У глупого тотчас же выкажется гнев его, а благоразумный скрывает оскорбление.
  • Честь для человека — отстать от ссоры; а всякий глупец задорен.
  • Благотворящий бедному — даёт взаймы Господу; и Он воздаст ему за благодеяние его.
  • Дающий нищему не обеднеет, а кто отвращает свои глаза от него — на том много проклятий.
  • Жизнь постоянно доказывает нам, что мёртвые счастливее живых. А самый счастливый тот, кто вообще не родился.
  • Всё пройдёт. И это пройдёт.

    Я нарцисс Саронский, лилия долин!
    Что лилия между тёрнами, то возлюбленная моя между девицами.
    Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени её люблю я сидеть, и плоды её сладки для гортани моей.

    — «Песнь песней», 2:1-3

    Цитаты о Соломоне

      Нарцисс Сарона — Соломон
      Любил Балькис, царицу Юга.
      Она была его супруга.
      Был царь, как раб, в неё влюблён.

      — Игорь Северянин, «Рондели», 1911

      Примечания

      Персонажи Ветхого Завета
      Аарон • Авель • Авессалом • Авраам • Адам • Амнон • Валаам • Гад • Голиаф • Давид • Дан • Ева • Евер • Енос • Енох • Завулон • Иаков • Иафет • Измаил • Иисус Навин • Иов • Исаак • Исав • Исмаил • Иуда • Каин • Каинан • Лаван • Ламех • Левий • Лот • Манассия • Мафусаил • Мелхиседек • Мириам • Моисей • Нахор • Неффалим • Нимрод • Ной • Рагав • Рахиль • Ревекка • Рувим • Саул • Соломон • Сарра • Серух • Сим • Симеон • Сиф • Фамарь • Хам

      Вопрос:

      Нужно ли буквально понимать слова «Во многой мудрости много печали» (Еккл. 1: 18)? Действительно ли познание умножает скорбь?

      Отвечает Иеромонах Иов (Гумеров):

      Слова эти являются частью стиха 1-й главы книги Екклесиаста. Точное понимание их требует прочтения всей книги и правильного ее толкования. Эта фраза, взятая вне богословской логики автора, воспринималась и воспринимается в соответствии с мировоззренческими настроениями людей: в духе философского (А. Шопенгауэр, Э. Гартман), литературного (Дж. Леопарди) или житейски-обыденного пессимизма, свойственного большинству неверующих людей. Екклесиаст же (евр. кохелет – «говорящий в собрании») учит видеть великое и единственно непреходящее благо только в Боге: «Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека; ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо» (Еккл. 12: 13–14). Но прежде, чем привести тех, кого он поучает, к мысли, что «благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицем Его» (Еккл. 8: 12), Екклесиаст, в традициях высокой библейской поэзии, показывает тщету земных благ и мирских преимуществ. Печаль на душу наводит и однообразная повторяемость смены поколений: «Род проходит, и род приходит» (Еккл. 1: 4). Печаль вызывает и созерцание бесконечной повторяемости явлений природы: «Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь» (Еккл. 1: 5–7).

      Но и занятия человеческие не утешают проповедника. Труд тоже не дает постоянного счастья. «Что пользы человеку от всех трудов его?» (Еккл. 1: 3). Это понятие пользы является как бы искомым, достижение чего сделало бы жизнь человека несуетной, имеющей смысл. В еврейском тексте употреблено существительное ithron. Во всей Библии оно встречается только в книге Екклесиаста. Переводчики на русский язык передают его словом «польза». Однако речь не идет о пользе в обычном значении. Честно исполненный труд не может быть бесполезным. Он жизненно необходим. Екклесиаст, несомненно, в слово итрон вкладывает высший непреходящий смысл. Речь идет о счастье, которое является не призрачным и скоро текущим, а устойчивым и вечным. Без этого все – «суета сует» (Еккл. 1: 2). Автор употребляет слово хэвэл (от халдейского habal – «дымиться, испаряться»). Первоначальное значение этого слова – «дыхание, дуновение», то есть то, что быстро исчезает, испаряется. Отсюда переносный смысл: «пустое, безрезультатное занятие». У пророка Исаии словом хэвэл названо дело, которое не приносит пользы, напрасное, тщетное (см.: Ис. 30: 7). Соломон, автор книги Екклесиаста, говорит не просто о тщетности земного, но употребляет превосходную степень: хэвэл хавалим («суета сует»). В еврейской грамматике словосочетание «хэвэл хавалим» («суета сует») называется status constructus, то есть сопряженное отношение; применяется оно для выражения предельной степени чего-либо. Например, в положительном значении: «небеса небес» (Втор. 10: 14; Пс. 67: 34), «царь царей» (Езд. 7: 12; Дан. 2: 37), «Святое святых» (Лев. 16: 33; Числ. 4: 4).

      Не принесло облегчение сердцу и познание земного: «И предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем» (Еккл. 1: 13). Разочарование оказалось таким же горьким. К излюбленному выражению «хэвэл хавалим» он прибавляет «реут руах» («томление духа») (Еккл. 1: 14). Екклесиаст убедился, что земная мудрость и знания оказались такой же суетой, как и все в человеческой жизни. Он приходит к мысли: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл. 1: 18).

      Однако воспитанный в вере отцов Екклесиаст не мог стать пессимистом. Он познал пути Божественного Промысла: «Познал я, что все, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, – и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его» (Еккл. 3: 14). Обретший в своем сердце Бога вместе с мудростью обретает и истинную радость, а не печаль, как думают пессимисты, не познавшие Бога: «Кто – как мудрый, и кто понимает значение вещей? Мудрость человека просветляет лице его, и суровость лица его изменяется» (Еккл. 8: 1).

      Учение о мудрости в Псалтири, в книгах Екклесиаста и Притч, так же и в других ветхозаветных Писаниях, имело прообразовательное значение. Оно приготовляло к восприятию высшей премудрости, которая явилось в Иисусе Христе: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия!» (Рим. 11: 33). Только соединившись с Христом, человек может обрести подлинную мудрость, которая не только не умножает печаль и скорбь, но дает блаженную радость познания новой жизни.

      Во многой мудрости много печали

      Смотреть что такое «Во многой мудрости много печали» в других словарях:

      • Книга Екклезиаста или Проповедника — Суета сует, сказал Екклезиаст, суета сует, всё суета! Род проходит и род приходит, а земля пребывает вовеки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит… Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому… … Сводная энциклопедия афоризмов

      • Екклезиаст — (проповедник, по еврейски когелет) (Екк.1:1 ,11,12 и др.) название книги известной под сим именем в составе свящ. книг канонических в. з. Написана Соломоном в последние годы его блестящего замечательного царствования. Состоит из 12 глав, и в ней… … Библия. Ветхий и Новый заветы. Синодальный перевод. Библейская энциклопедия арх. Никифора.

      • Кроче Бенедетто — Идеализм в Италии до Кроче и Джентиле Вряд ли случаен тот факт, что именно Неаполь стал в известном смысле колыбелью итальянского идеализма. В Неаполитанском университете преподавали Аугусто Вера (1813 1885) и Бертрандо Спавента (1817 1883),… … Западная философия от истоков до наших дней

      • Список эпизодов мультсериала «Лига справедливости» — Лига справедливости (англ. Justice League), позже Лига справедливости: Без границ (англ. Justice League Unlimited) американский сериал по мотивам комиксов компании DC Comics о команде супергероев, борющихся со злом в мире. Оригинальный… … Википедия

      • Книга Екклесиаста — Екклесиаст, также Экклезиаст, Экклесиаст, Екклезиаст (ивр. קהלת‎ «кохэлет»; др. греч. Εκκλησιαστής) 33 я часть Танаха, 7 я книга Ктувим, название ветхозаветной библейской книги, которая в христианской Библии помещается среди… … Википедия

      • «ЭККЛЕЗИАСТ» — «ЭККЛЕЗИАСТ», «Екклесиаст» (греч. ekklēsiastēes, перевод древнеевр. qōhéleth — проповедующий в собрании), одна из наиболее поздних книг Библии (IV или III вв. до н. э.), памятник древнееврейской афористической литературы.Авторство долгое… … Литературный энциклопедический словарь

      • Познание, познавать — Познание, познавать. В др. евр. мышлении (и в сформировавшемся под его влиянием мышлении новозаветном) понятие познание (евр. яда) определяется прежде всего отношением человека к Богу. I. ПОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКОМ СОЗДАННОГО БОГОМ МИРА 1) Бог даровал… … Библейская энциклопедия Брокгауза

      • Екк.1:18 — Потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь … Библия. Ветхий и Новый заветы. Синодальный перевод. Библейская энциклопедия арх. Никифора.

      • Книга Екклесиаста или Проповедника 1:18 — Потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь … Библия. Ветхий и Новый заветы. Синодальный перевод. Библейская энциклопедия арх. Никифора.

      Поделиться

      Книга, откуда происходит выражение «Во многой мудрости много печали» – называется книгой Екклесиаста.

      В конце ее первой главы мы читаем:

      «И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».

      Царь Соломон – автор этих строк, обладал и мудростью, и знанием. Опираясь на собственный опыт, он говорит, что их приобретение оказалось для него такой же суетой, что и погоня за ветром. Как и все в человеческой жизни. Все земное, по его мнению, ничтожно.

      Безусловно, эти слова стоит воспринимать и рассматривать исключительно в контексте всей книги Екклесиаста, которая посвящена размышлениям о жизни и счастье.
      Мудрый Соломон пишет, что все в жизни человека имеет переходящий характер, и ничто земное не может дать ему совершенного счастья.

      Знания не доставили ему удовольствия, а напротив, увеличили печаль, показав всю призрачность человеческих надежд и безрезультатность их стремлений. А мудрость дала ощущение собственной беспомощности.

      Но печаль и безысходность в рассуждениях Екклесиаста сменяется радостью и надеждой, когда он находит для себя единственно возможную опору в жизни – довериться Богу и его Промыслу, в том числе и о нем самом.

      «Слова мудрых – как иглы и как вбитые гвозди, и составители их – от единого пастыря… бойся Бога и заповеди Его соблюдай, по-тому что в этом всё для человека» – такими словами оканчивает Екклесиаст свои размышления.

      Сегодня выражение «Во многой мудрости много печали» используется в значении: чем больше человек узнает о чем-либо – мире, жизни, своей или близких, тем больше его печаль от этих знаний.

      Екклесиаст: как в Библии оказалась такая «депрессивная» книга?

      Многие исследователи называют эту книгу самой «небиблейской». Действительно, можно понять тех, кто, прочитав ее, спросят: а зачем вообще тогда жить? Но тем не менее это часть Библии, и совсем не случайная.

      Почему? Давайте разбираться.

      Усталость вязкая, беспросветная, один день ничем не отличается от другого, рутина на работе, рутина дома, и кажется, даже церковная жизнь не поднимает дух… Неужели обещанное Христом блаженство недосягаемо?

      Книга Екклесиаста удивительно точно передает это гнетущее состояние. Именно в ней звучит известная теперь на весь мир фраза: «Все суета сует и томление духа». Эта книга не только пропитана усталой печалью человека, которого мы бы сегодня назвали успешным, но и дает ответ, в чем причина нашего духовного и психологического выгорания и как вырваться из пожирающей жизнь суеты. Как ни парадоксально, автор Екклесиаста через свой текст, который кажется депрессивным, подводит нас к полноте и счастью, открывающимся в Евангелии.

      Самая «небиблейская» книга

      Екклесиаст — это точная древнегреческая калька с еврейского «Кохелет», что значит «говорящий в собрании» или «проповедующий». Это одна из самых загадочных и противоречивых книг Ветхого Завета. В ней нет яркого свидетельства веры, чудес или грозных пророчеств. Все сакральное здесь словно выветрено, обнажены лишь человеческое бессилие и усталость.

      И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, всё — суета и томление духа, и нет от них пользы под солнцем! (2:11)

      Не случайно многие исследователи называли эту книгу самой «небиблейской», — настолько ее главный мотив — бессмыс­ленность человеческого бытия, кажется, противоречит духу Священного Писания. Даже само включение Екклесиаста в еврейский библейский канон вызвало напряженный спор раввинистических школ Гиллела и Шамая в I веке после Р. Х. Судьбу книги тогда решило то, что она традиционно приписывалась царю Соломону, чей авторитет для иудеев был непререкаем. Древние христианские экзегеты — Ориген, святитель Василий Великий, святитель Григорий Нисский, блаженный Иероним — также полагали, что это прощальная речь царя Соломона. Однако в современной научной библеистике это вызывает сомнение.

      Книгу Екклесиаста, как правило, датируют III веком до Р. Х., временем после окончания Восточного похода Александра Македонского (334–325). Эта военная кампания расшатала прежний политический и социальный миропорядок; античность вступила в диалог с востоком — началась эллинистическая эпоха. Именно это, как утверждают специалисты, и объясняет совершенно нетипичную для Священного Писания тональность Книги Екклесиаста. И особенно — повторяющийся рефрен о вечной цикличности событий, природных явлений и человеческих судеб, столь близкий греческому духу и столь чуждый духу ветхозаветному:

      Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас (1:9–10).

      Однако есть и иная точка зрения, ее придерживался Сергей Аверинцев: «Природные циклы не радуют Кохэлэта* своей регулярностью, но наводят на него скуку своей косностью. “Вечное возвращение”, которое казалось Пифагору возвышенной тайной бытия, здесь оценено как невыносимая и неизбывная бессмыслица. Поэтому скепсис книги Проповедующего в собрании есть именно иудейский, а отнюдь не эллинский скепсис; автор книги мучительно сомневается, а значит, остро нуждается вовсе не в мировой гармонии, а в мировом смысле, он утратил и оплакивает не Божественный космос, а Священную историю».

      Важно, что этот текст откликается на глубинный человеческий кризис, к которому приводит девальвация смысла и духовное «выгорание», но даже на глубине отчаяния он вплетается в ветхозаветную реальность. Как справедливо заметил культуролог Михаил Эпштейн: «Если Екклесиаст находится на границе канона, то это его входные врата».

      Диалог мысли и тайны

      Автор Екклесиаста — человек, который ничего не ищет. Он не взывает к Богу, требуя от Него помощи или ответа. Он успешен, уважаем и мудр. Тем удивительнее, что его уверенность в бессмысленности и тщетности всех человеческих дел настолько тотальна и рациональна, что, кажется, совсем не оставляет места ни вере, ни надежде.

      Последовательно взвешивая различные стороны человеческой жизни, автор каждый раз лишь устало отмахивается: все это суета. Переведенное на русский язык как «суета» слово «хавель» имеет и другие значения — «пар, вздох». Это слово употребляется в тексте более 30 раз — настолько емко и точно оно передает основную тональность авторских размышлений. Земное счастье и благополучие, все самые значительные и животрепещущие вопросы человеческого бытия и даже человеческая мудрость —

      во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь (1:18)

      — все это «хавель»: пар, дуновение, пустое, тщета.

      Однако, если внимательно вчитаться, в тексте можно заметить внутреннюю драматургию. В сущности, перед нами разворачивается, как говорил священник Павел Флоренский, «диалог мысли и тайны». И мысль автора здесь совсем не статична и не догматична, она мучается, пульсирует, ходит по кругу, пытается обрести твердую почву, но, не найдя ее, каждый раз остается в молчаливом недоумении перед суетностью мира и своим внутренним нежеланием эту суетность принять.

      Это особенно ощущается в его удивительно противоречивых суждениях. То он риторически вопрошает:

      Выходит, автор непоследователен? Или он нарочно пытается сбить нас с толку? Некоторые комментаторы полагали: он просто иронизирует, потому что настолько разочаровался в жизни, что смотрит на все с усталой насмешкой.

      Однако едва ли Церковь включила бы эту книгу в библейский канон, если бы ее содержанием была обычная, пусть и горькая, ирония. Дело в том, что за внешним скептицизмом и противоречиями открывается совершенно особенное богословие. В пустыне всеобщей тщеты автор ищет оазис евангельского блаженства, словно предчувствуя слова Нагорной проповеди, с которыми Христос обратится к тем, кто желает преодолеть суетность мира и обрести подлинное счастье.

      Веселый пессимизм

      «Кто не видит суеты мира, тот суетен сам», — писал Паскаль. Екклесиаст не суетен, он эту суетность осознал и над ней поднялся. Он без жалости лишает человека всех иллюзий в этом мире. Да, мы не можем знать, для чего нам суждено трудиться. Да, наше веселье и наше земное довольство — признак нашей глупости. А приобретенное нами знание и вся человеческая мудрость только умножают скорбь. И даже искание правды и справедливости на этой земле не более чем очередная тщета — автор прямо об этом пишет:

      Есть и такая суета на земле: праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников. И сказал я: и это — суета! (8:14).

      Все одинаково бессмысленно и ничтожно перед лицом смерти. Однако там, где у Екклесиаста возникают явные противоречия, их напряжение всегда снимается именем Божиим.

      Вот лишь несколько примеров:

      Человеку не дано знать судьбу того, что он посеял, не говоря о том, как распорядится его наследием потомство. Но это знает стоящий над всем Бог, и этого достаточно.

      «Мы видим, как смыслоотрицание “нет пользы”, — пишет в связи с этим культуролог Михаил Эпштейн, — переходит в жизнеутверждение “нет ничего лучшего, как”. Это вовсе не противоречие, а глубочайшая правда веры как сомнения, как отрицания положительного знания. Человек не знает, для чего ему посланы его труды, но именно поэтому он знает, что ничего другого, ничего лучшего ему не дано. Этим предвосхищается знаменитое “верую, потому что абсурдно”, приписываемое Тертуллиану. Мысль Екклесиаста, как впоследствии мысль Тертуллиана, Дионисия Ареопагита и Сёрена Кьеркегора, движется <…> от абсурда и отчаяния — к надежде, от суеты и томления духа — к вере».

      Когда человек, с такой ясностью сознающий тщетность всех своих усилий, полностью принимает волю Божью, рождается, по выражению того же Михаила Эпштейна, «позиция веселого и деятельного пессимизма». Это жизнь — вопреки ее абсолютной бессмысленности — с абсолютным упованием на Бога. Иного человеку не дано.

      В этом, если угодно, вся «каноничность» Книги Екклесиаста. Вера безосновательна, подсказывает нам автор. Она питается не формальным исполнением обрядов «по расписанию», а простотой хождения перед Богом — вот лаконичный и при этом бесконечно глубокий призыв к ветхозаветному человеку. И христианское мировидение — такой же радостный и деятельный пессимизм.

      Верующий знает: Царство Небесное на земле неосуществимо — в Церковь никогда не войдут все населяющие ее народы, к ней всегда будет прислушиваться меньшинство, а всеобщая справедливость возможна только в утопических грезах. Христианский пессимизм — это трезвый, очищенный от иллюзий взгляд на мир.

      Но в то же время он радостный, более того, деятельный, потому что все, что дано человеку в этой жизни, — от Бога, а Его благодать изливается на верующего просто так, помимо его мнимых или действительных заслуг. И значит, христианин не имеет права опускать руки. Он знает, что в суете и мимолетности земного существования всегда присутствует перспектива вечности и подняться над усталостью и рутиной быта, подобно Екклесиасту, можно — если помнить о том, что только в Боге обретаются покой и счастье. Такая вот нехитрая формула.

      Вспоминаются слова блаженного Августина, сказанные им уже после Боговоплощения: «Не знает покоя сердце наше, пока не упокоится в Тебе».

      Все суета сует: как не сойти с ума от этой мысли?

      Читаем Екклесиаста вместе с американским священником

      Протоиерей Стивен Фриман — настоятель храма святой Анны в городе Оук Ридж, штат Теннесси, США, создатель популярного православного блога Glory To God For All Things («Слава Богу за все»).

      Песня Пита Сигера (американский фолк-певец (1919–2014). — Ред.) «Как было — так и будет…» (To Everything There Is a Season) была очень популярна в Америке в 60-е годы. Она стала гимном Peace Movement (движение, которое выступало против войны во Вьетнаме. — Ред.). А после того как в 1965 году ее исполнила рок-группа The Byrds, она стала мировых хитом.

      Удивительно, но кроме «turn, turn, turn» («вновь, вновь, вновь») и двух заключительных строк, все остальные слова этой песни прямо позаимствованы из Книги Екклесиаста (3:1–8) — настолько созвучны оказались ее смыслы настроениям того времени:

      Эта самоочевидность вообще характерна для Книги Екклесиаста, которая относится к жанру библейских учительных книг. Мудрость, которая в них открывается, не несет в себе ничего сверхъественного. Наоборот, она открывает человеку то, что он и сам должен был бы видеть и понимать, но по каким-то причинам не видит и не понимает.

      На первый взгляд кажется, что широко растиражированная фраза Екклесиаста: «Всё — суета сует и томление духа» — это крик отчаяния, вырвавшийся у человека, который абсолютно во всем разочаровался. Но такая интерпретация в корне неверна. Многие евангельские изречения, совершенно чуждые какому бы то ни было пессимизму, пропитаны духом именно этой книги.

      Да, наша жизнь наполнена делами и событиями, постоянной тревогой, страхом перед будущим. Но Книга Екклесиаста напоминает нам, что все наши проблемы и тревоги на самом деле не имеют никакой ценности: в тот день, когда мы умрем, в мире все останется прежним. Что же тогда вечно и незыблемо, на что человек может по-настоящему опереться? Тот, кто нашел ответ на этот вопрос, следует истинным путем мудрости, говорит Екклесиаст. И путь этот — в Богочеловеке.

      Помните, что Христос ответил на жалобу Марфы, что ее сестра Мария не помогает ей в хлопотах по хозяйству? Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее (Лк 10:41–42). Работать по дому нужно будет и завтра, и послезавтра, а Христос скоро покинет их, и значит, в этот момент важно только одно — быть с Ним. Разве то, что Он — Сам Богочеловек! — сейчас с ними, не заслоняет собой все остальное, не является уже бесконечным счастьем? И потому Иисус не позволяет Марфе навредить тому, что бесценно и не соизмеримо ни с какими другими земными благами, — душе Марии.

      И Книга Екклесиаста — одно большое упражнение, которое учит человека видеть то, что ему по-настоящему необходимо, правильно расставлять приоритеты. Ведь все, что кажется нам важным — работа, здоровье, красота, веселье, власть, — временно и призрачно.

      Очень важно впитать эту мысль Екклесиаста, потому что мир, в котором мы живем, пропитан соблазнительными, но глубоко ложными идеями. Современный человек, надменно полагаясь только на свои силы, вообразил, что способен изменить этот мир к лучшему, что технологии и научное знание приближают «светлое» будущее. И хотя во времена Екклесиаста люди вряд ли с таким же воодушевлением относились к науке, им было свойственно такое же высокомерие.

      Есть у Екклесиаста одно туманное высказывание, которое проясняется только в контексте Нового Завета:

      Христос говорил, что Бог повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми (Мф 5:45) и что Он благ и к неблагодарным и злым (Лк 6:35). С одной стороны, эти слова лишают надежды тех, кто, совершая добрые дела, думают, что гарантированно получат ровно столько же добра в ответ. С другой стороны, именно потому мы и должны быть добры и великодушны к каждому — даже к злодеям! — что призваны быть совершенными, как Отец Небесный, который повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми. В жизни со Христом именно то, что кажется Екклесиасту «худым», становится путем к обóжению.

      И предел всякой мудрости, говорит нам, христианам, ветхозаветный автор, — это смиренная память об этом и исполнение Божьих заповедей исключительно из любви к Нему, а не ради ожидаемой награды. Это и есть хождение перед Богом. А без Него даже самые великие добрые дела — суета и несут человеку лишь уныние и усталость. Перед лицом беспощадной и равнодушной смерти остается только то, что было изначально укоренено в вечном.

      А на все, что мы оставим здесь, на земле, Екклесиаст учит смотреть с юмором. Мой любимый отрывок — в самой последней главе его книги — особенно актуален для тех, кто много пишет или читает: А что сверх всего этого, сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела (12:12). Каждый раз, когда я читаю эти строки, мне сквозь века улыбается загадочный автор, пожалуй, самой отрезвляющей во всей мировой литературе книги.