Патриаршество на Руси

ПАТРИАРШЕСТВО В РОССИИ

Патриаршество в России было учреждено при царе Федоре Ивановиче в 1589 году

Еще с XV века, со времени митрополита Ионы, зависимость русской церкви от константинопольского патриарха была только номинальной. Покорение Константинополя турками уменьшило власть патриарха.

В то же время на Руси стало появляться сомнение в правоверности как патриарха, так и греческого духовенства, дошедшее до того, что около 1480 года в архиерейскую присягу было внесено обещание не принимать греков ни на митрополичью, ни на архиерейские кафедры. В 1586 году решено было уничтожить и номинальную зависимость русской церкви от Византии. Пользуясь приездом в этом году за милостыней антиохийского патриарха Иоакима, царь заявил в думе о своем желании «устроить в Москве превысочайший престол патриарший». Духовенство и бояре похвалили мысль царскую, но прибавили, что нужно снестись с восточными патриархами, чтобы никто не мог сказать, что патриарший престол в Москве устроен одной только царской властью.

Патриарх Иоаким, которому передали решение думы, взялся доложить об этом собору греческой церкви. Год прошел без ответа. Летом 1588 года прибыл сначала в Смоленск, затем в Москву константинопольский патриарх Иеремия, и царь решительно поставил вопрос о патриаршестве в России, предложив самому Иеремии сделаться патриархом русским.

На самом деле, однако, иметь патриархом грека не хотели, да в Москве был уже намечен свой кандидат – митрополит Иов, клеврет Бориса Годунова. Патриаршество в России было предложено Иеремии под тем условием, чтобы он жил не в Москве, а во Владимире как городе старейшем. Иеремия отказался жить не при государе. Тогда 26 января 1589 года тем же Иеремией в патриархи русские торжественно был поставлен Иов. Через два года получена была грамота от восточного духовенства, утверждавшая патриаршество в России, в Москве и подписанная 3 патриархами, 42 митрополитами, 19 архиепископами и 20 епископами. Московский патриарх должен был занимать место после иерусалимского; поставлялся он собором епископов русской церкви.

Поставление происходило обыкновенно таким образом. После смерти патриарха от имени царя или блюстителя патриаршего престола – а им обыкновенно бывал митрополит Крутицкий – рассылались грамоты ко всем митрополитам, архиепископам, епископам, архимандритам, игуменам степенных, т.е. более важных монастырей, с извещением о смерти патриарха и с приглашением «снитися в царственный град Москву, благочестивого ради собора и для избрания великого святителя на превысочайший патриаршеский престол, иже в велицей России».

К назначенному сроку приглашенные съезжались в Москву с протопопами, священниками, дьяконами. Если кому-нибудь из архиереев нельзя было прибыть к сроку для избрания патриарха, он должен был прислать грамоту, что он наперед согласен со всеми постановлениями собора.

Когда все духовные были в сборе, царь повелевал им «видети свои государские очи в золотой подписной палате»; старший из митрополитов «творил достойно по святительскому чину»; царь говорил речь, указывая на повод к созванию духовенства, и открывал собор. Форма избрания патриарха была открытая или посредством жребия. Последняя окончательно установилась после смерти патриарха Филарета (+ 1633) и состояла в следующем. На 6 бумажках равной величины писались имена шести кандидатов, из архиепископов, епископов и настоятелей степенных монастырей. Бумажки эти обливались со всех сторон воском, припечатывались царской печатью, и в таком виде парь посылал их собору, который в это время заседал в московском Успенском соборе.

Три из жребиев клались на панагию умершего патриарха; затем все члены собора одевались в ризы, служили акафист Богородице; из трех жребиев вынимались два и откладывались в сторону. Также поступали с тремя другими жребиями. Оставалось, таким образом, два жребия; вынимали из них один, который и содержал имя избранного патриарха. Жребий, не распечатанный, вручался боярину, который принес жребий от царя; боярин шел к царю, и тот уже распечатывал жребий и узнавал имя избранного патриарха. Боярин после этого шел опять в собор и объявлял ему имя вновь избранного патриарха. Таким образом, кандидатов в патриархи называл царь, и из них собор производил избрание.

При введении патриаршества в России предполагалось дать русской церкви и устройство соответственное восточным патриархатам, т.е. разделить церковь на митрополичьи округа, которые бы обнимали собой несколько епархий, причем епархиальные архиереи должны были быть в такой зависимости от митрополитов, как последние от патриархов.

На самом деле деление это почему-то не состоялось. Четыре архиерея – новгородский, казанский, ростовский и Крутицкий – получили, правда, сан митрополита; но это не изменило положения вещей. Все иерархи в своих епархиях были равны и подчинялись патриарху так же, как раньше – митрополиту. Юридически власть патриарха ничем не отличалась от власти прежнего митрополита; патриарх пользовался только известными богослужебными преимуществами.

Как и митрополит, он носил белый клобук, но с крестом или херувимами; на митре у него был крест, которого не было у митрополита; он носил цветную мантию; перед ним во время выхода и выездов несли не только крест, но и свечи; облачался он посреди церкви, другие архиереи – в алтаре; он один только сидел на горнем месте; из своих рук причащал архиереев.

Если русский патриарх достиг высокого государственного значения, то этим он был обязан тем условиям, при которых пришлось действовать патриархам. Патриарх Иов деятельно работал в пользу избрания Годунова в русские цари: затем, когда явился первый Лжедмитрий и стал серьезно угрожать Годунову, Иов твердо выступил против него, защищая сначала Бориса Годунова, затем его сына Федора.

Он посылал послов к князю Острожскому и польскому духовенству, убеждая их не верить Лжедмитрию, предал его анафеме и в своих посланиях доказывал, что Лжедмитрий не кто иной, как беглый чудовский монах Гришка Отрепьев.

Когда самозванец овладел Москвой, Иов был свергнут с патриаршего престола и в простой монашеской рясе был отвезен в Старицкий Успенский монастырь. На место Нова патриархом избран рязанский архиерей Игнатий, родом грек, в молодости воспитывавшийся в Риме и до приезда в Россию занимавший Кипрскую епископскую кафедру. Он первый из архиереев признал Лжедмитрия царем и за это был возведен в патриархи 24 июня 1605 года.

Предположение некоторых духовных историков, что Игнатий был возведен Лжедмитрием в патриархи потому, что по своим убеждениям и характеру мог быть удобен для Рима, не имеет достаточных оснований: новый патриарх разослал грамоты, в которых предписывал молиться, между прочим, о том, чтобы Господь Бог возвысил царскую десницу над латинством и басурманством. После свержения Лжедмитрия Игнатий переехал в Литву, где принял унию.

После Игнатия патриархом, естественно, был избран человек, наиболее проявивший оппозицию против Лжедмитрия. То был казанский митрополит Ермоген, человек от природы грубый, даже жестокий, но строгий к себе, прямолинейный и стойкий. Он был не в ладах с вновь избранным царем Василием Шуйским, но стоял за него как за царя венчанного.

Когда появился второй Лжедмитрий и народ стал волноваться, Ермоген перенес царевича Дмитрия из Углича в Москву и устроил торжественную покаянную процессию в Москве, в присутствии вызванного из Старицы ослепшего патриарха Иова: народ каялся в изменах, клятвопреступлениях, убийствах, и патриархи разрешали его.

В начале 1609 года недовольные Шуйским вытащили патриарха Ермогена на лобное место и, тряся его за ворот, потребовали согласия на перемену царя. Патриарх остался тверд, не побоялся толпы и отстоял Шуйского. Когда Шуйский год спустя был свергнут и бояре выдвинули кандидатуру польского королевича Владислава, Ермоген согласился на желание большинства, но с тем, чтобы Владислав перешел в православную веру.

В Польшу были отправлены послами князь Голицын и ростовский митрополит Филарет. Через несколько времени к ним пришла грамота от бояр, в которой предписывалось во всем положиться на волю королевскую. Но послы заявили, что грамота от одних бояр для них не действительна: их посылали патриарх, бояре и все люди вместе, а не одни бояре. Когда паны возразили на это, что патриарх – лицо духовное и в светские дела вступаться не должен, то получили в ответ: «изначала у нас так повелось: если великие государственные или земские дела начнутся, то великие государи призывали к себе на собор патриархов, архиепископов и епископов и без их совета ничего не приговаривали, и место сделано патриархам с государями рядом: теперь же мы стали безгосударны, и патриарх у нас человек начальный».

Переговоры с Владиславом кончились неудачей; в апреле 1611 года русские послы были отведены пленниками в Мариенбург. Ермоген разрешил русских от присяги Владиславу и стал призывать народ на защиту государства и православия. Кроме патриарха, города не хотели знать другого начальства; к нему они посылали отписки о сборе ратных людей. Польская партия бояр, во главе которой стоял Салтыков, враждебно относилась к Ермогену и потребовала, чтобы он воротил земские ополчения, шедшие к Москве, но патриарх благословил ополчения и проклял изменников отечества. Его посадили под стражу и преградили всякие сношения его с народом. В тюрьме он и умер (1612), заморенный, как говорили, голодом.

До 1619 года Русская Церковь оставалась без патриарха. Сначала ею управлял казанский митрополит Ефрем (Хвостов), а после его смерти (1614) – митрополит Крутицкий Иона (Архангельский), человек необразованный, упрямый и мстительный.

В 1619 году митрополит Филарет возвратился из Польши в Москву. Воспользовавшись пребыванием в Москве иерусалимского патриарха Феофана III, Михаил Федорович возвел своего отца в патриархи. Как отец царя Филарет получил титул «великого государя» и занял в государстве место, равное царю: наступило время полного двоевластия.

В сфере церковного управления и суда патриарх оставался независимым и никем не стеснялся. В 1625 году Филарет получил от царя новую грамоту, по которой все духовные лица его епархии, монастыри и церкви, с их служителями и крестьянами, во всех делах, кроме уголовных, были подчинены суду одного патриарха; если же они имели дело с каким-нибудь светским лицом, то должны были жаловаться в приказы, которые ведали ответчиками.

Двор патриарха был устроен по образцу царского. У патриарха были свои свечники, чашники, скатерники, повара, хлебники, пивовары, истопники, конюхи, иконописцы, мастера серебряных и золотых дел и т.п.; были у него и свои бояре, окольничьи, стольники, стряпчие, дворяне, дети боярские, которым поручались патриархом разные дела по управлению.

При Филарете в области патриаршего управления начинают выделяться разряды и приказы: в судном приказе или патриаршем разряде были сосредоточены все судебные дела; в приказе казенном – дела о ставленниках, а также сборах с вотчин и духовенства; приказ церковных дел ведал делами, касающимися церковного благочиния; дворцовый приказ заведовал хозяйством патриарха. Ведомство этих приказов не было, впрочем, строго разграничено и может быть определено только приблизительно. Патриарх по-прежнему, вместе с высшим духовенством, призывался на земский собор и в царскую думу.

По смерти Филарета преемник его, Иоасаф I (1634 — 1640), не мог занять такого положения, какое принадлежало отцу царя: он не носил титула великого государя, как и его преемник Иосиф (1640 — 1652). При последнем было издано «Уложение» царя Алексея Михайловича, значительно подрывавшее значение в государстве церковной иерархии вообще и патриарха в частности. Патриарх сидел во время составления «Уложения» в царской думе и на земском соборе и не протестовал. Учреждением монастырского приказа были уничтожены судебные привилегии духовенства, а следовательно, умалена власть патриарха.

Главным противником приказа явился патриарх Никон, при котором патриаршая власть достигла небывалого до тех пор развития. Как и Филарета, Никона титуловали «великим государем»; власть патриаршая как бы приравнивалась к власти царской. Монастырский приказ хотя не был уничтожен, но почти бездействовал. Не имело силы и постановление «Уложения», запрещавшее увеличение монастырских вотчин: патриаршие вотчины увеличились за это время с 10 тыс. дворов до 25 тыс.

Никон окружил себя царской пышностью и сделался, как царь, недоступен. Архиереи рабски подчинялись всесильному патриарху, беспрекословно сносили все его грубости и исполняли его распоряжения. Патриарх своей властью отбирал у епархий и церквей вотчины и отдавал их на свои монастыри или присоединял к патриаршим владениям.

Самовластно поступал Никон и с боярами. Идеалом его было двоевластие, в виде светской власти царя и духовной – патриарха. С этой целью он как бы в противовес «Уложению» пересмотрел и дополнил Кормчую, которую издал с приложением подложной грамоты Константина к папе Сильвестру, содержавшей в себе апологию церковной власти и церковных имуществ. Никон хотел убедить царя Алексея Михайловича отменить вовсе «Уложение» и заменить его Кормчей; но это не удалось. Царь разослал только воеводам для руководства в суде выписки из Номоканона, как бы в дополнение «Уложения».

Затем стряслась катастрофа над Никоном. Во время удаления патриарха, до суда над ним, русской церковью правил Питирим, митрополит Крутицкий. Приговор над Никоном был вместе с тем приговором и над патриаршеством в России и его идеалами. Патриаршая власть вводилась в известные рамки; давалось понять, что русский патриарх не всемогущ, что власть его – не самодержавная царская власть.

Московский Собор 1667 года признал, что патриарх не должен носить титула великого государя и вступаться в мирские дела; с другой стороны, однако, признана была независимость духовенства и церковных людей в гражданских делах от мирского суда. Патриархом на соборе 1667 года был избран тихий, незначительный Иоасаф II (1667-1673). С этих пор патриаршество в России начинает терять свое государственное значение.

После Иоасафа II патриарший престол занимали Питирим (в 1673), Иоаким Савелов (1673-1690) и Адриан (1690-1700). Они не играли крупной роли и были заняты обереганием привилегий духовенства вообще и своих в частности, главным образом в судебном отношении.

В 1675 году был закрыт монастырский приказ. В 1689 году новгородцы били челом патриарху Иоакиму, чтобы духовных лиц судили в гражданских делах не на митрополичьем дворе, а в приказной палате. Патриарх пригрозил новгородцам судом Корея, Дафана и Авирона.

В 1700, когда была поднята мысль о составлении нового «Уложения», патриарх Адриан велел составить свод прав русской церкви – т.н. «Статьи о святительских судах», в которых были собраны выписки из Номоканона, царские уставы и ханские ярлыки; правительству рекомендовалось помнить все это и не отступать от старины.

Сближение России с Западной Европой вызвало оппозицию со стороны как Иоакима, так и Адриана, они видели подрыв религии в заимствовании новых форм жизни, в перемене даже внешности русского человека. Умирая, патриарх Иоаким в своем завещании умолял правительство не допускать православных к дружбе с иноземцами и еретиками, запретить последним строить кирхи, разорить уже раньше построенные, не давать иностранцам начальства в полках, не вводить новых обычаев. Адриан намеревался идти по следам Иоакима, но Петр I резко оборвал патриарха, и он должен был замолчать; Адриан даже жил не в Москве, а в своем Перервинском монастыре.

Не проявляя прямой оппозиции, он молчаливо был главою недовольных, а в лице его и само патриаршество как учреждение было символом недовольства новыми порядками. Поэтому, когда в октябре 1700 года умер патриарх Адриан, преемника ему не было назначено. Во главе управления церковью был поставлен рязанский митрополит Стефан (Яворский), с титулом «местоблюстителя патриаршего престола». Уже одно то, что местоблюстителем был назначен митрополит рязанский, а не Крутицкий, как до тех пор бывало, являлось нововведением. По отношению к церковным делам местоблюститель сохранял права патриарха; для совещаний по важным делам он имел при себе очередных епископов из епархий.

Так было до 1718 года, когда Петр стал заменять приказы коллегиями, с целью объединения однородных предметов государственного управления. На церковь Петр смотрел не с духовной точки зрения, как на общество верующих, а с государственной, как на учреждение правительственное. Эта точка зрения побудила его идею преобразованных им светских учреждений перенести и в область церкви и единоличную власть патриарха заменить коллегией, постоянным собором духовного правительства.

Духовная коллегия (синод) явилась высшим церковным и правительственным учреждением в России. В составленном для нее «Духовном регламенте» были изложены причины, побудившие царя заменить единоличное управление церкви коллегиальным:

  1. в собрании, где много членов, легче может быть отыскана истина;
  2. решение собора получает в глазах общества больше силы и значения, чем решение одного лица;
  3. при коллегиальном управлении не могут быть остановки в делах вследствие болезни или смерти правительственного лица;
  4. при коллегиальном управлении не может быть стремления у духовного правительства сравняться с особою монарха, как это могло быть при патриархах;
  5. соборное учреждение может быть хорошей школой для архиереев.

На преобразование высшего управления церковью было вытребовано согласие русских архиереев, а также настоятелей степенных монастырей, Сената и восточных патриархов.

Патриаршество в России было восстановлено на Поместном соборе Русской Православной Церкви 5 ноября 1917 года; патриархом был избран Тихон (Беллавин) (1917 — 1925).

Патриархи Московские и всея Руси

Возобновление патриаршества

Использованные материалы

  • Христианство: Энциклопедический словарь: в 3 т.: Большая Российская Энциклопедия, 1995.

Поставлен Лжедмитрием после ссылки святителя Иова, впоследствии впал в униатство, ныне не считается Церковью законным.

ИЕРЕМИЯ II КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИЙ

Патриарх Константинопольский Иеремия II Трано́с

Иереми́я II Трано́с (греч. Ιερεμίας Β΄ Τρανός; + 1596), патриарх Константинопольский

Родился между 1530 и 1536 годами в Анхиале, ныне Поморие, Болгария, в знатной семье, связанной с родом Кантакузинов. Воспитывался в небольшом монастыре Иоанна Крестителя на Чёрном море, близ Созополя, где, вероятно, и принял монашество. Учился у митр. Иерофея Монемвасийского, митр. Арсения Тырновского, и Дамаскина Студита, одного из самых ярких филологов и проповедников той эпохи. С юных лет Иеремию отличала любовь к просвещению. В период патриаршества он основал в Константинополе издательство. Митр. Иерофей Монемвасийский, сопровождавший Иеремию в путешествии на Русь, называет его «мудрым» (σοφός) и характеризует как знатока канонического права. Однако в хронике Псевдо-Дорофея Монемвасийского патр. Иеремия именуется «малограмотным и необразованным» (ἀγράμματος, ἄπειρος παιδεύσεως), хотя не исключено, что такое определение принадлежит к числу ошибок и искажений, нередко встречающихся в этом сочинении . Уже будучи первосвятителем, Иеремия продолжил образование в патриаршей школе в Константинополе, изучая диалектику, риторику и этику под рук. Иоанна Зигомалы, а также сочинения классических авторов с его сыном Феодосием. В течение всей жизни патр. Иеремия продолжал изучать богословие, философию, историю Церкви и другие науки.

Около 1568 года Иеремия был избран митрополитом Ларисы. В период его епископства в г. Трикала (Фессалия) была основана школа, где преподавали грамматику, литературу и риторику. Здесь учился буд. архиеп. Арсений Элассонский, которому Иеремия покровительствовал.

Патриаршество

В мае 1572 года патр. Иеремия сменил на патриаршем престоле Митрофана III, обвиненного в симпатиях к Риму. Избранию Иеремии способствовала протекция его родственника и земляка Михаила Кантакузина, весьма богатого человека, пользовавшегося покровительством великого везира Мехмед-паши Соколлу.

Патриарх Иеремия сразу проявил себя как активный церковный деятель и реформатор. Одним из первых его шагов в качестве первоиерарха было принятие решительных мер по борьбе с симонией. Иеремия занялся реставрацией зданий патриаршего собора (церковь Богородицы Паммакаристос (Всеблаженной)) и патриаршей резиденции, совершил несколько поездок по территории Греции с целью укрепления контроля над иерархией и восстановления церковной дисциплины. В это время Константинопольский Патриархат испытывал серьезные финансовые затруднения из-за возраставших требований оттоманского фиска, а также из-за того, что значительное число церковных налогов не поступало в казну Патриархии, оседая в епархиях.

После смерти покровителей Иеремии — Михаила Кантакузина (5 марта 1578) и Мехмед-паши Соколлу (11 октября 1579) — Священный Синод низложил Иеремию и вернул престол Митрофану III. Однако Иеремия успел заслужить поддержку и любовь народа, и после кончины Митрофана, в августе 1580 года, Священный Синод снова избрал Иеремию. Вскоре он встретил противодействие со стороны партии иерархов, стремившейся сделать патриархом состоятельного племянника Митрофана митр. Феолипта Филиппопольского. Противники Иеремии стали распространять ложный слух, что Иеремия проповедует христианство среди турок, что было запрещено османскими законами. Феолипт договорился с митр. Пахомием Кесарийским, человеком честолюбивым и имевшим хорошие связи при султанском дворе, чтобы тот за деньги добился у султана назначения на патриарший престол и передал его Феолипту, получив взамен Филиппопольскую митрополию. В результате султан без церковного избрания объявил Пахомия патриархом, а Иеремия был сослан на остров Родос (1584-1587). Заняв патриаршую кафедру, Пахомий не собирался уступать ее, но он не встретил поддержки со стороны иерархов и народа и вскоре был низложен партией Феолипта. Посредством подкупа влиятельных лиц и интриг Феолипт занял Константинопольскую кафедру, однако большинство в Церкви его не признало. Известие же о заточении Иеремии вызвало острую реакцию среди православных. В Риме появился проект освобождения Иеремии и переноса резиденции Вселенского Патриарха на территорию Речи Посполитой. В благодарность за освобождение Иеремия должен был содействовать заключению унии между Римом и Россией. Сведения об этих планах сохранились в переписке иезуита Антонио Поссевино, папского нунция Альберта Болоньетти и кардинала ди Комо .

Благодаря вмешательству французского посла в Константинополе патр. Иеремия вернулся из ссылки и в третий раз взошел на патриарший престол . За время правления Пахомия и Феолипта многие храмы были разграблены, патриаршая казна опустела. Турецкое правительство конфисковало за долги патриаршую резиденцию — церковь Богородицы Паммакаристос, превратив ее в мечеть Фетхие-джами. Патр. Иеремия ненадолго нашел пристанище во дворце валашских господарей, где те останавливались во время пребывания в столице. Нужно было устраивать новый кафедральный собор и резиденцию. В 1588 году патр. Иеремия в поисках средств, подобно патриарху Иоакиму V Антиохийскому, ездившему в 1586 году на Русь с целью сбора пожертвований для своей Церкви, решил отправиться в Москву.

Поездка на Русь и учреждение Патриаршества на Руси

Патриарх Константинопольский Иеремия II Трано́с

В начале мая 1588 году Иеремия II со свитой, в которую входили митр. Иерофей Монемвасийский, архим. Христофор, архидиакон Леонтий и другие, прибыл на границу Османской империи и Польши. Выбор пути в Москву через польско-литовские земли определялся желанием патр. Иеремии посетить Западнорусскую митрополию, входившую в Константинопольский Патриархат. О проблемах и нестроениях в митрополии Иеремия знал по письмам кн. Константина Константиновича Острожского, православного Львовского братства и др. Патр. Иеремия II обратился к великому коронному гетману Яну Замойскому с просьбой о проезде через земли Речи Посполитой и о возможности сделать первую остановку в Замостье (Замосце), имении Я. Замойского близ османско-польской границы. 20 мая в Замостье к свите патр. Иеремии присоединился вызванный им из Львова свт. Арсений Элассонский. 3 июня константинопольское посольство прибыло в Вильно, где оставалось 12 дней. Иеремия утвердил здесь устав Свято-Троицкого виленского братства и благословил по всем храмам митрополии читать его грамоту о защите православной веры. Пообещав рассмотреть дела митрополии на обратном пути, патр. Иеремия продолжил поездку в Москву.

В конце июня патр. Иеремия прибыл в Смоленск, откуда обратился к царю Феодору Иоанновичу с просьбой о разрешении посетить Москву. На Руси еще не было известно о переменах на Константинопольской кафедре, и в Москве ожидали, согласно грамоте 1587 года, прибытия Константинопольского патриарха Феолипта и Иерусалимского патриарха с наказом от всех восточных патриархов, «как соборовать и учинить патриарха» на Руси. Поэтому, послав навстречу Иеремии II почетного пристава С. Пушечникова с разрешением приехать в Москву, царь поручил приставу узнать у Иеремии, «каким обычаем патриарх к государю поехал и ныне патриаршество Цареградское держит ли, и нет ли кого другого на этом месте, где Феолипт, бывший прежде патриархом, кто из них двух по возвращении Иеремии будет патриаршествовать, и кроме его нужды, что едет за милостынею, есть ли с ним от всех патриархов с соборного приговора к государю приказ; честь же к патриарху держать великую, такую же, как к нашему митрополиту» .

11 июля 1588 года патр. Иеремия прибыл в Москву, где был встречен с большими почестями и размещен на Рязанском подворье. Через пять дней Иеремия был принят царем Феодором Иоанновичем и царицей Ириной, одарен серебром, деньгами, соболями. Иеремия передал царю и царице привезенные в Москву святыни, в т. ч. шуйцу апостола Иакова, перст свт. Иоанна Златоуста, часть мощей равноапостольного императора Константина. После торжественного приема состоялись переговоры патр. Иеремии с Борисом Годуновым, во время которых выяснилось, что патриарх Иеремия не готов обсуждать договоренности 1586 года русского правительства с Антиохийским патриархом Иоакимом об учреждении Патриаршества на Руси и приехал только «ради милостыни на церковное строение». Иеремия настаивал, что без соборного обсуждения он такой важный вопрос решить не может.

Оказавшись фактически под домашним арестом на Рязанском подворье, Иеремия пошел на уступки, предложив Москве автокефалию, подобную той, что имела Охридская архиепископия. При этом необходимо было поминать Константинопольского патриарха за богослужением и получать от него св. миро. Но к этому времени Русская Церковь полтора века была фактически автокефальной. Советник Иеремии митр. Иерофей Монемвасийский осудил патриарха даже за эту уступку русским. Однако Иеремия продолжил поиски компромисса: он был готов сам, устав от бесконечных невзгод в Константинополе, остаться патриархом на Руси. Русская сторона предложила Иеремии II в таком случае резиденцию во Владимире, в Москве при государе останется митрополит Иов. Иеремия соглашался стать русским патриархом только при условии размещения его в Москве. Переговоры Годунова с Иеремией продолжались почти полгода. После 13 января 1589 года Иеремия дал обещание поставить на Руси патриарха из русских и благословить дальнейшее поставление патриарха на Руси Собором русских архиереев; царь же должен был отпустить его в Константинополь.

17 января 1589 года Феодор Иоаннович созвал боярскую Думу вместе с церковным Собором: в Москву прибыли три архиепископа, шесть епископов, пять архимандритов и три соборных монастырских старца. Царь объявил, что Иеремия не желает быть патриархом во Владимире. Феодор Иоаннович решил просить у Иеремии благословения на поставление Иова в патриархи града Москвы. В тот же день была собрана Дума с Освященным Собором и государь обратился к Иову, испросив у митрополита мнение относительно учреждения Патриаршества. Иов ответил, что он вместе со всеми архиереями и Освященным Собором «положили на волю благочестивого государя царя и великого князя». Процедура избрания и поставления патриарха была утверждена на основе чина патриаршего поставления в Византийской Церкви и русского чина митрополичьего поставления 1564 года. В греческом чине русскую сторону не устроило отсутствие повторной (а в случае с патриархом Иовом третьей) епископской хиротонии (повторение хиротонии было принято на Руси при перемещении архиерея с кафедры на кафедру). 19 января патриарху Иеремии был представлен чин наречения и поставления, и в тот же день он определил датой наречения 23 января, а поставление должно было совершиться в ближайшее воскресенье — 26 января.

23 января в Успенский собор прибыли Иеремия и члены Освященного Собора, за исключением митр. Иова. В приделе в честь Похвалы Богородицы, традиционном месте избрания кандидатов в митрополиты, было совершено избрание трех кандидатов на патриаршество. Затем все участвовавшие в выборах архиереи во главе с патр. Иеремией прибыли во дворец. Здесь патр. Иеремия доложил царю о кандидатах, и Феодор Иоаннович выбрал Иова. Только после этого избранного патриарха Московского призвали во дворец, и он впервые встретился с Иеремией. Здесь же, в царских палатах (а не в Успенском соборе, как предусматривалось в чине, согласованном с Иеремией), состоялось наречение Иова в патриархи. В Успенском соборе Иеремия и нареченный патриарх Иов отслужили краткий молебен.

Поставление первого русского патриарха происходило в Успенском соборе Московского Кремля 26 января 1589 года Иеремия с сонмом архиереев совершил над Иовом полную архиерейскую хиротонию.

В первых числах февраля патр. Иеремия несколько дней провел в Троице-Сергиевой лавре, с началом Великого поста вновь обратился с просьбой отпустить его в Константинополь, однако Годунов, ссылаясь на трудности пути зимой, уговорил его подождать еще некоторое время. Это было необходимо, чтобы подготовить для подписания Иеремией документ об учреждении Патриаршества в Москве — т. н. Уложенную грамоту. Характерной деталью этой грамоты, составленной в царской канцелярии, является упоминание о согласии всех восточных патриархов на учреждение в Москве Патриаршества, что на тот момент не соответствовало действительности. Следующим этапом утверждения Московского патриарха должно было стать внесение его в патриаршие диптихи на достаточно высокое место. Русские претендовали на то, чтобы Московский патриарх поминался в диптихе третьим, после Константинопольского и Александрийского, перед Антиохийским и Иерусалимским патриархами. После подписания грамоты Иеремия, получив от царя щедрые подарки (в т. ч. 1 тыс. руб. на строительство здания Патриархии в Константинополе), уехал в мае 1589 года из Москвы.

15 июля патр. Иеремия II прибыл в Вильно, где к этому времени уже находились митрополит Онисифор, епископы и значительная часть священнослужителей. Недавно вступивший на престол король Сигизмунд III по просьбе кн. Острожского дал патриарху универсал, которым подчинил ему всех духовных лиц православного вероисповедания и предоставил свободу суда в делах Западнорусской митрополии . 21 июля патриарх Иеремия издал окружную грамоту ко всем епископам митрополии с требованием низложить священников двоеженцев и троеженцев . Патриарх вместе с западнорусскими архиереями низложил митр. Онисифора как двоеженца. 27 июля король Сигизмунд пожаловал грамоту на митрополию архимандриту минского Вознесенского монастыря Михаилу (Рогозе). Иеремия сначала отказывался рукополагать архим. Михаила, но затем согласился под давлением власти, предупредив, что не берет на себя ответственность за этот выбор. Хиротония состоялась в Вильно 1 августа 1589 года. В связи с поставлением нового митрополита Иеремия издал грамоту ко всем православным о непозволительности под угрозой отлучения кому-либо из духовных лиц самовольно священнодействовать и собирать милостыню в польских землях .

6 августа патриарх Иеремия прибыл в Брест, на литургии в день Преображения Господня он поставил своим экзархом Луцкого еп. Кирилла (Терлецкого). В изданной в тот же день грамоте патриарх предоставил экзарху право надзирать за западнорусскими священниками и судить их. Грамота была подписана также Киевским митр. Михаилом и большинством епископов митрополии . Введением в Западнорусской митрополии должности Патриаршего экзарха патр. Иеремия стремился создать противовес власти митр. Михаила, не вызывавшего у него доверия, и обеспечить контроль над положением в митрополии. Особой грамотой Иеремия наделил экзарха теми же правами, которые он ранее предоставил митрополиту.

Из Бреста Иеремия отправился в Замостье, где встретился с епископами, а также издал несколько грамот, регулирующих взаимоотношения между епархиями .

Особое внимание Иеремии уделил укреплению православных братств. В Вильно он добился издания королем Сигизмундом грамоты, утверждавшей права Свято-Троицкого виленского братства, а в Замостье защитил права Львовского братства в конфликте с еп. Гедеоном (Балабаном).

Деятельность Иеремии в Западнорусской митрополии получила неоднозначную оценку в историографии. Историки Православия в Речи Посполитой митр. Макарий (Булгаков) , П. Н. Жукович , К. Ходыницкий и другие считали, что во многом непоследовательные и небескорыстные действия восточных патриархов, в первую очередь Иеремии, способствовали углублению конфликтов среди православных в Польско-Литовском государстве и подтолкнули западнорусских епископов к заключению Брестской унии 1596 года. Однако анализ документов, связанных с вмешательством Иеремии в дела Западнорусской митрополии в 1588-1589 годах, не подтверждает эту точку зрения. Напротив, можно полагать, что поддержка, оказанная Константинопольским патриархом братствам в их противостоянии епископам, выступления первоиерарха против нарушителей канонов, включая низложение митрополита-двоеженца, свидетельствуют об искреннем и бескорыстном стремлении Иеремии к исправлению церковной жизни своей западнорусской паствы. Благодаря патр. Иеремии в Западнорусской митрополии возобновилась практика созыва Соборов с участием архиереев, духовенства и мирян. Сообщение о намерении патриарха созвать такой Собор в Вильно читается в нескольких документах 1588 года . Собор прошел с участием Иеремии в 1589 году, на нем обсуждались многие вопросы, в т. ч. издание православных книг. С того времени Соборы в Западнорусской митрополии проводились ежегодно. Деятельность патр. Иеремии способствовала укреплению среди православных в Речи Посполитой авторитета Константинопольского патриарха как верховного пастыря, стремящегося к устранению нарушений в церковной жизни, а также как учителя, от которого можно ждать наставления в вопросах веры (в 1591 году львовские братчики просили патриарха прислать его антикатолические сочинения для публикации в братской типографии и использования в полемике с иезуитами).

Грамота Константинопольского собора об основании Московского Патриархата 8 мая 1590 года. Пергамент, чернила (на греч. яз.). Грамоту подписали 106 человек: патриархи Константинопольский Иеремия II, Антиохийский Иоаким и Иерусалимский Софроний, а также 42 митрополита, 19 архиепископов и 20 епископов.

В Константинополь Иеремия вернулся лишь весной 1590 года. В мае был созван Собор, на котором предстояло утвердить патриаршее достоинство Московского первосвятителя. На этом Соборе в Константинополе присутствовали три восточных патриарха: Иоаким II, Иоаким Антиохийский и Софроний V Иерусалимский. Сильвестр Александрийский был болен и к началу Собора скончался. Замещавший его Мелетий (Пига), вскоре ставший новым Александрийским патриархом, не поддерживал Иеремию, а потому приглашен не был. На Соборе было 42 митрополита, 19 архиепископов, 20 епископов. Патр. Иеремия должен был оправдывать свои действия в Москве. Собор признал патриарший статус за Русской Церковью в целом, а не за одним лишь Иовом, но утвердил за Московским патриархом пятое место в диптихе. Соборную грамоту в Москву отвез митр. Дионисий Тырновский. Проведенное в 1970-х годах палеографическое исследование подписей под этой грамотой выявило значительное количество (66 из 106) неподлинных подписей, а также некоторое количество подписей, полученных уже после окончания Собора . Вероятно, патриарх Иеремия пошел на подлог в расчете на скорейшее получение милостыни из России и хотел создать более представительное впечатление о Соборе, чем он был на самом деле. Расчет патр. Иеремии оправдался, ему была послана щедрая милостыня: омофор, осыпанный жемчугом, золотые богослужебные сосуды, сорок сороков соболей, другие ценные меха. Однако русское правительство было недовольно отсутствием подписи Александрийского патриарха и решением о пятом месте патриарха Московского в диптихе. Поэтому царь Феодор в посланиях к Иеремии и Александрийскому патриарху Мелетию настаивал на утверждении грамоты об учреждении Патриаршества на Руси Александрийским патриархом и на третьем месте в диптихе.

Александрийский патриарх Мелетий, который критиковал Иеремию за его действия в Москве, изменил свое отношение и на состоявшемся в Константинополе 12 февраля 1593 года Соборе восточных патриархов признал учреждение Патриаршества на Руси. На Соборе еще раз со ссылкой на 28-е прав. Халкидонского Собора было подтверждено, что Патриаршество в Москве, в городе православного царя, законно и что в дальнейшем право избрания Московского патриарха будет принадлежать русским архиереям, тем самым был окончательно решен вопрос об автокефалии Русской Православной Церкви: Константинопольский Собор признал ее законной. Собор 1593 года подтвердил пятое место русского первосвятителя в диптихе.

Отношения с Римско-католической Церковью

Отношения с Римско-католической Церковью в период патриаршества Иеремии со стороны греков отличались сдержанностью. Помня печальный опыт своего предшественника патриарха Митрофана III, Иеремия хотя и переписывался с папой Григорием XIII (в частности, по поводу реформы календаря) и даже принимал от него подарки, но переговоров об унии избегал. Католики вели активную работу, направленную на заключение унии с православной Церковью. В 1577 году папа основал в Риме Коллегию св. Афанасия, где могли обучаться православные юноши, преимущественно греки с островов, находившихся под венецианской властью (Хиос, Корфу (Керкира), Крит, Кипр); поступали туда и выходцы из Константинополя. Иеремия отправил туда на учебу двоих племянников . Подобные школы иезуиты основывали и на территории Османской империи — в Фессалонике и Смирне (ныне Измир, Турция). Действия Римского престола, направленные на пропаганду идей унии Церквей среди православных, не могли не вызвать возражения со стороны Константинополя. В частности, отправка иезуита Антонио Поссевино в Москву в качестве папского представителя в 1582 году, пытавшегося склонить к унии царя Иоанна IV; основание тем же Поссевино Папской коллегии на территории Литовского княжества в Вильно, где могли учиться и русские, принявшие католичество; перевод на греческий, издание и распространение среди греков в Османской империи актов Ферраро-Флорентийского и Тридентского Соборов и прочие действия, призванные внедрять идею унии среди православных.

Одной из тем переписки между Иеремией II и Григорием XIII была реформа календаря, проведенная папой в октябре 1582 года. Это событие не стало неожиданностью для Иеремии, поскольку в мае того же года он был извещен о реформе папским легатом Ливием Челлини де Фолиньо. Первоначально патр. Иеремия отнесся к проекту реформы положительно и был согласен ее принять (во всяком случае так сообщал де Фолиньо в письмах кард. Джироламо Сирлето). В феврале 1583 года Григорий XIII направил патриарху официальное обращение с предложением принять реформу, где изложил ее мотивы, указав, что этот вопрос уже поднимался на Соборе во Флоренции. Ответ Иеремии сопровождался драгоценными дарами: перстом свт. Иоанна Златоуста и рукой прмч. Андрея Критского. Патр. Иеремия просил отложить введение нового календаря на два года, «чтобы наши братья совершенно не беспокоились по поводу реформы в течение этого срока». В письме дожу Николо да Понте патриарх предостерегал, что следует избегать нововведений, поскольку они могут привести к смущению среди паствы и даже к расколам. В июле 1583 года патриарх подтвердил свой отказ от реформы в письме киевскому воеводе кн. Константину Константиновичу Острожскому, с которым ранее переписывался по поводу подготовки к первому печатному изданию славянской Библии в 1581 году. Князь, чьи дети были католиками и который благосклонно относился к идее календарной реформы, переслал Антонио Поссевино письмо Иеремии для перевода его на латынь. Сам Поссевино написал патриарху пространное письмо о преимуществах перехода на новый календарь. В августе 1583 года Иеремия пытался воспрепятствовать введению нового календаря среди православных общин в Молдавии. Он предупреждал армянские общины в Польше и православных в Западной Руси о неприемлемости григорианской реформы. Однако группа иерархов в Галиции, склонных к унии, воспротивилась призывам Иеремии; в послании Львовского еп. Гедеона (Балабана) к пастве предписывалось принять реформу, введенную польским кор. Стефаном Баторием (позже он разрешил своим подданным использовать тот или иной календарь на выбор). Наконец, в письме Гавриилу Севиру, датированном июлем 1588 года, Иеремия ответил на просьбу греческой общины в Венеции перейти на григорианский календарь категорическим отказом.

Отношения с протестантами

Отношения с протестантами которые также не приняли григорианскую реформу в период правления Иеремии II, были активными. Еще Филипп Меланхтон, ученик Лютера, интересовался греческой культурой и искал контакта с Константинополем. Незадолго до смерти (1560) Меланхтон познакомился с черногорским клириком Димитрием, который согласился отвезти в Константинополь Аугсбургское исповедание, переведенное на греческий язык ученым-эллинистом Павлом Дольциусом. Константинопольский патриарх Иоасаф II (1556-1565), прочитав исповедание, был смущен многими его положениями, но, не желая портить отношения с лютеранами, не ответил, как будто не получал письма.

В 1570 году в Константинополь прибыл посол Габсбургов Давид фон Унгнад; вместе с ним приехал лютеранский ученый Герлах, имевший тесные контакты с протестантскими университетами Германии. Герлах подружился с протонотарием Великой церкви Феодосием Зигомалой, который представил его патриарху. Герлах познакомил Зигомалу с Крузием. Через Зигомалу Крузий вступил в переписку с Иеремией, что повлекло за собой установление более тесных контактов греческой Церкви с лютеранами. В 1574 году при посредничестве Унгнада и Герлаха из Германии в Константинополь были высланы шесть копий Аугсбургского исповедания. К патриаршей копии лютеран. богословы приложили письмо, в котором говорилось, что, по их пониманию, они приняли и сохранили веру апостольскую и св. отцов, которая была утверждена на Вселенских Соборах. 24 марта 1575 года Герлах лично передал Иеремии греческий перевод Аугсбургского исповедания и письма Крузия и Якоба Андреа. Теперь уже Константинопольская Церковь не могла игнорировать вероучительное послание лютеран, т. к. Унгнад и Герлах настойчиво просили дать на него ответ. Посовещавшись со Свящ. Синодом, Иеремия при помощи Ф. Зигомалы и его отца Иоанна составил полный ответ, представлявший собой комментарии на 21 статью исповедания.

Письмо патр. Иеремии было доставлено в Германию в 1576 году. Крузий и богослов А. Озиандер составили ответ на возражения патриарха, пытаясь доказать, что их взгляды мало отличаются от точки зрения патриарха. Письмо пришло в Константинополь, вероятно ок. 1578 года Иеремия по настоянию Герлаха написал ответ, где четко обозначил неприемлемые для православной Церкви пункты: Filioque, оправдание одной верой, признание только двух таинств вместо семи, отказ от почитания икон и мощей. В июне 1580 года лютеранские богословы, собравшись в Виттенберге, составили новое письмо в примирительном тоне. Ответ на него патр. Иеремия написал, по-видимому, в 1581 году, после своего возвращения на престол. Патриарх еще раз перечислил пункты разногласий, указал на то, что, судя по всему, их не преодолеть, и просил лютеран больше не писать ему по догматическим вопросам. На следующее письмо лютеран, почти повторявшее предыдущее, Иеремия не ответил.

Патриарх Иеремия II скончался в 1596 году в Константинополе.

Основными источниками сведений о жизни Иеремии являются «Турецкий дневник» Стефана Герлаха (Gerlach. 1674), капеллана посольства императора Свящ. Римской империи Максимилиана II Габсбурга к Высокой Порте во главе с Давидом фон Унгнадом (1573-1578); записки З. Швайггера (Schweigger. 1608), сменившего Герлаха в Константинополе; дневник проф. Тюбингенского университета М. Крузия (неизд. часть), другие дневники, воспоминания, посольские реляции и письма того времени. Среди эпистолярных источников следует выделить переписку Иеремии с православными иерархами и зап. лютеранскими учеными и богословами, а также переписку Крузия с Иеремией и отцом и сыном Зигомалами. Среди греч. корреспондентов Иеремии были Гавриил Севир, Александрийский патриарх Мелетий I Пигас, Максим Маргуний. Сведения об Иеремии также содержатся в «Политической истории Константинополя», которая была опубликована Крузием вместе с «Патриаршей историей» . К главным источникам о визите Иеремии в Москву и об учреждении им Патриаршества на Руси относятся помимо офиц. греч. грамот рус. записи в Греческой посольской книге , а также ст. «О пришествии на Москву антиохийского патриарха Иоакима… и Иеремии патриарха Царяграда» в сб. ГИМ. Син. № 703 (2-я пол. XVII в.). Важным источником являются грамоты Иеремии.

Сочинения

  • Ответы лютеранам / Пер.: архим. Нил. М., 1866.

Литература

  • Н. Е. Новиков. «Иеремия II» // Православная энциклопедия, Т. 21, С. 296-301

см.: Лебедева И. Н. Поздние греч. хроники и их рус. и вост. переводы. Л., 1968. (ППС; 18)

Welykyj A. G. Litterae Nuntiorum Apostolicorum, historiam Ucrainae illustrantes. R., 1959. Vol. 1. P. 197-198, 263-265

Stiernon. 2000. P. 1000

Макарий. История РЦ. Кн. 6. С. 31

АЮЗР. Т. 1. С. 226-227

Monumenta. 1895. P. 181-182

Monumenta. 1895. P. 188-189

Monumenta. 1895. P. 193-194

Monumenta. 1895. P. 194-201, 203-210

Макарий. История РЦ. Кн. 5. С. 367-368

Жукович П. Н. Сеймовая борьба правосл. западнорус. дворянства с церковной унией (до 1609 г.). СПб., 1901. С. 90-92

Chodynicki K. Kościół prawosławny a Rzeczpospolita Polska: Zarys historyczny, 1370-1632. Warszawa, 1934. S. 339-340

Что на самом деле было на Константинопольском соборе

Рукопись на одном листе. Пергамен. Греческий язык.
Вислая свинцовая печать на зеленом шелковом шнуре константинопольского патриарха Иеремии II.
Российский государственный архив древних актов. Ф. 52. Оп. 2. № 5. Л. 1.
Писец большей части грамоты дикеофилак Вселенской церкви Георгий (его подпись четвертая сверху в правом крайнем столбце)
Май 1590 года
1 л. Пергамент; чернила черные (I писец) и коричневые (II писец)
68,5 х 51
Сто шесть подписей: трех патриархов (константинопольского Иеремии, антиохийского Иоакима и иерусалимского Софрония), сорока двух митрополитов, девятнадцати архиепископов и двадцати епископов
Происходит из патриаршей канцелярии Константинополя
Реставрирована в 2001–2002 годах в ВХНРЦ им. И.Э. Грабаря
Переговоры об учреждении в России патриаршей кафедры начались летом 1588 г. Прибывший в Москву константинопольский патриарх Иеремия был торжественно принят в Кремле 21 июля 1588 г., но сам процесс учреждения патриархии растянулся на шесть месяцев. Для учреждениия нового престола церковные иерархи воспользовались казуальной уловкой – московский патриарх занял вакантное место в пентархии, освободившееся вследствие отпадения от «истинного православия» римского понтифика. Иеремия предоставил русским властям подробное описание чина поставления патриарха. Освященному собору, не сговариваясь («втае»), следовало избрать патриархом одного из трех предложенных кандидатов, а царю Федору Ивановичу – утвердить выбор. Избрание было проведено 29 января 1589 г. и константинопольский патриарх Иеремия лично возвел избранного Иова в «патриархи Московские и вся Русии».
Документ был доставлен в Москву в мае 1591 года тырновским митрополитом Дионисием и 20 июня представлен царю Федору Ивановичу. В грамоте говорится о созыве патриархом Иеремией Великого Собора, на котором обсуждалась просьба царя учредить в России особое патриаршество. Присутствовавшие патриархи дали одобрение, подчеркнув также, что право поставлены патриарха даруется отныне «Московском Собору». В грамоте за патриархом Иовом утверждалось пятое, то есть последнее, место в числе патриархов, что в дальнейшем вызвало недовольство правительства и церкви, которые стали настаивать на третьем месте московского патриарха (после константинопольского и александрийского).
Оригинал документа удостоверен подписями патриархов константинопольского Иеремии, антиохийского Иоакима и иерусалимского Софрония, сорока двух митрополитов, девятнадцати архиепископов и двадцати епископов. Составлен в патриаршей канцелярии Константинополя. Часть подписей подлинные, а часть – отсутствовавших членов Собора, воспроизведены чиновниками патриаршей канцелярии.
Текст воспроизводится по русскому переводу того времени.
«Иеремия, милостию Божиею архиепископ Костянтинополя Новаго Рима и вселенский патриарх.
Егда благоверный и тихомирный самодержец царь всеа земли Росийские, … и иных православных християн господин Феодор Ивановичь, … попросил достоинства у нас по избранию соборному и по заповеди и по закону – да поставим архиепископа Московского и наречем его патриархом, яко иные нареченные имянуютца: первый Констянтинопольский Вселенский патриарх от святого Вселенского перваго собора почтен достоинством от блаженнаго и равноапостольнаго царя великого Констанстина а потом Александрейский, Антиохийский, Иеросалимский, православные патриархи сию благодать умерения нашего своима очима видехом и порадохомся данному от Бога царствию сему распространение и величество, яко един сей есть ныне на земли царь великий православный, да недостойно было не учинити воли его. И приняв разум его патриарха, поставили его на Москве, Господина Иева именем, и благодатию Святаго Духа, и грамоту ему златопечатную патриаршескую дали, и по той грамоте произволил и поставил – да он архиепископ Московский Господин Иев властвует пятый патриарх и будет имети патриаршеское достоинство и честь имяноватися и почитатись с ыными патриархи вовеки всегда, но сие сотвориша тамо по месту. И егда Божиею благодатию умерение наше пришли есмы ко престолу своему в Костянтин град, и обьявили сие дело, как делалось на Москве, думу и прошение благовернаго царя явственно, и услышав то достоинство и дела достохвальные, и прочие святейшие патриархи Александрийский и Антиохийский и Иеросалимский возлюбили … Пишем и обьявляем чрез сию соборную грамоту: первое – исповедуем и совершаем в царствующем граде Москве рукоположение и патриаршеское имянование поставленного патриарха Господина Иева. По сем совершаем и для того посылаем, как пишем, патриаршескую грамоту и пишем о всем явственно, и изволили собором – да поставленный Московский наперед сего господин Иев патриарх именуетца патриархом и почитаетца с ыными патриархи и будет чин на нем и в молитвах после патриарха Иеросалимскаго должно нам поминати имя наше и иных, а в головах и началех держати и почитати апостольский престол Констянтинопольский, как и иные патриархи и то дарованное – патриаршескую честь и имя да не токмо патриарху Московскому Господину Иеву дано, ноне утверждено непоколебимо произволили , но и по нем поставляти Московским собором начальных властей в патриархи. Да именуетца, сыскав по правилом, зачато от патриарха сего Московского господина Иева о Святом Дусе возлюбленному брату и сослужебнику нашего умерения, и для того сия уложенная грамота утверждена для памяти вовеки и укреплена. В лета 798-го, месяца маия.
И припись у грамоты руки патриаршии митрополичьи и архиепископли и епископли и соборных людей».



Храм в честь святителя Иова, Патриарха Московского и всея Руси, чудотворца (освящен великим чином 19.03.2017)

Патриаршее подворье Свято-Успенского Старицкого монастыря

Настоятель: иерей Александр Нарушев

Адрес: ЗАО, Можайское шоссе, д. 56

Проектировщик: «Моспроект-2» им. М. В. Посохина

Благотворитель: Фонд возрождения Старицкого Свято-Успенского монастыря

Годы строительства: 2012–2014

Вместимость: 300 человек

Чин великого освящения: 19 марта 2017 года совершил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

Сайт прихода: www.svt-iov.ru

СТРОИТЕЛЬСТВО

19 марта 2017 года, в Неделю 3-ю Великого поста, Крестопоклонную, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил чин великого освящения нового московского храма во имя святителя Иова, Патриарха Московского и всея Руси, Патриаршего подворья Старицкого Успенского монастыря, и Божественную литургию. Святейшему Владыке сослужил сонм архипастырей и пастырей.

Именно в Старицком монастыре принял монашество и закончил свой земной путь святитель Иов, первый русский патриарх. И в 2012 году Фонд возрождения Старицкого монастыря под руководством В.Б. Христенко выступил с инициативой возвести во имя святителя храм непосредственно в столице и взял на себя попечение о финансировании всех этапов строительства.

Новый комплекс, который включает храм на 300 прихожан и приходской дом, был воздвигнут на средства щедрого мецената в сравнительно короткие сроки. Основные работы совершались в 2012-2014 годах. Затем здания благоукрашались и снаружи, и внутри. Этот храм — первый в мире во имя патриарха Иова. Адрес: Можайское шоссе, вл. 54.

***

27 декабря 2014 года епископ Выборгский и Приозерский Игнатий, управляющий Западным викариатством, совершил чин малого освящения храма и первую Божественную Литургию.

Сегодня фасады храма благоукрашаются каменным декором. Входную группу завершает каменная балюстрада. В июле 2016 года планируется установка постоянного трехъярусного, деревянного, резного иконостаса.

В приходском доме благоустроены классы для Воскресной школы, Молодежного клуба, завершается подготовка комнаты матери и ребенка.

Новости прихода:

В воскресной школе храма святителя Иова прошел выпускной вечер

Святейший Патриарх Кирилл освятил первый в мире храм во имя Патриарха Иова

Вифлеемская Звезда осветила возрожденные святыни Первопрестольной

Архиепископ Егорьевский Марк провел ряд встреч с настоятелями строящихся храмов

В Международный день инвалидов в строящихся храмах прошли молебны о болящих

Община для молодых семей

Колокольный благовест огласил Можайский район

Первый храм в Можайском районе увенчан святым Крестом

Владимир Ресин поздравил маленьких прихожан с Днем защиты детей

Святейший Патриарх вручил настоятелям приходов Программы «200 храмов» богослужебные награды

На месте строительства подворья Старицкого Свято-Успенского монастыря освятили храм-часовню

Храм-часовня на Можайском шоссе увенчан крестом

Из Петербурга в Москву

Открывается новая площадка на Можайском шоссе, 54

На западе Москвы будут воздвигнуты еще четыре храма

Святитель Иов – первый Патриарх Московский

Дни памяти: 5 апреля (перенесение мощей), 19 июня, 5 октября (Моск. Свт.)

Патриарх Иов (в миру Иоанн) родился в 30-е годы ХVI века в семье посадских людей города Старицы Тверской губернии. Отроческие годы прошли в Старицком Успенском монастыре, куда отец отдал его на воспитание. В этой обители послушник принял монашество с наречением имени Иов.

Около 1569 года обитель посетил царь Иоанн Грозный. Инок Иов привлек к себе благосклонное внимание правителя и вскоре был возведен в сан архимандрита. В 1571-1572 годах определен настоятелем Симонова Успенского монастыря в Москве, в 1575-1580 годах — Новоспасского.

В 1581 году архимандрит Иов рукоположен в сан епископа Коломенского. В 1586 году стал архиепископом Ростова Великого, а в 1587-м — митрополитом Московским. 23 января 1589 года при участии патриарха Константинопольского Иеремии состоялось наречение, а 26 января — торжественное поставление митрополита Иова в Патриарха Московского и всея Руси.

Патриарх Иов ежедневно совершал Божественную литургию, читал наизусть Евангелие, Псалтирь и Апостол. «Во дни его не обретеся человек подобен ему, ни образом, ни нравом, ни гласом, ни чином, ни похождением, ни вопросом, ни ответом», — говорится в его жизнеописании.

Смутное время

В 1598 году со смертью царя Феодора Иоанновича пресеклась мужская линия династии Рюриковичей, и начался период государственных нестроений, известный в истории России как Смутное время.

Патриарх Иов, будучи уже старым и больным, не побоялся открыто выступить против Лжедимитрия, обличая его в своих грамотах настоящим именем — беглого монаха Григория Отрепьева, обманщика и самозванца. Воззвания патриарха отрезвили очень многих, однако Лжедимитрий успел заручиться поддержкой Польши и Ватикана, обещая ввести в России унию.

В январе 1605 года патриарх Иов предал анафеме Лжедимитрия и поддерживающих его изменников. 13 апреля 1605 года скоропостижно скончался царь Борис Годунов. В Москве вспыхнул бунт, город был сдан самозванцу и полякам.

Патриарх Иов отказался присягнуть Лжедимитрию и был низложен. Слуги Лжедимитрия ворвались в Успенский собор Кремля, чтобы убить патриарха. Святитель молился в это время перед Владимирской иконой Божией Матери. Сторонники самозванца сорвали с патриарха архиерейское облачение и не дали окончить Литур

Патриарх Иов

Патриарх И́ов (в миру Иван; ок. 1525 — 19 июня 1607) — первый Патриарх Московский и всея Руси (1589—1605). Канонизирован Русской церковью в 1989 году в лике святителей.

Родился около 1525 года в Старице, по достижении совершеннолетия принял постриг, а впоследствии стал игуменом (с 1566 по 1571 год) в Старицком Успенском монастыре.

Так как Старица была одним из центров опричнины, привлёк внимание Ивана Грозного и в 1571 году его перевели в Москву в Симонов монастырь.
В 1575 году стал архимандритом царского Новоспасского монастыря в Москве.

С 1581 года епископ Коломенский. В Коломне был до 1586 года, когда был назначен архиепископом Ростовским. В том же году — митрополит Московский и всея Руси. С 26 января 1589 года — патриарх.

С середины 1580-х годов близкий сподвижник Бориса Годунова. В дальнейшем поддерживал политику Бориса. Из важных церковных событий его патриаршества — канонизация Василия Блаженного и Иосифа Волоцкого, распространение христианства в Поволжье, покорённом при Иване Грозном, и в Сибири, присоединённой как раз в годы правления Бориса Годунова.

Как явствовало из многих заявлений константинопольского патриарха Иеремии — главного участника учреждения патриаршества в России, «так как ветхий Рим пал от аполлинариевой ереси, а второй Рим — Константинополь — находится в обладании у безбожных турок, то… великое Российское царство — третий Рим — превзошло благочестием все прежние царства, они соединились в одно… царство (Московское) и один (русский царь) теперь именуется христианским царем во всей вселенной; поэтому и это превеликое дело (учреждение патриаршества) по Божию промыслу, молитвами чудотворцев русских и по… царскому прошению у Бога и… совету исполняется».
Здесь воедино сведены три важнейшие, неразрывно связанные причины учреждения патриаршества в России: 1) высота православного благочестия в Русской церкви; 2) положение русского царя как единственного в Мире православного государя; 3) необходимость увенчать церковь в его царстве патриаршеством с тем, чтобы оно, следовательно, имело попечение обо всем Вселенском православии. Хотя, согласно соборному определению Восточной церкви 1593 года, русский патриарх занимал 5-е место в диптихе восточных патриархов, после Иерусалимского, de facto он становился опорой всего православия.
Отсюда понятно, почему о патриаршестве в России хлопочет прежде всего царская власть при полном почти бездействии власти церковной. В данном случае это внешнее бездействие — лишь знак совершенного согласия русской иерархии с действиями государственной власти.
Патриарх Иов был человеком глубокой молитвы, доброго православного подвига и выдающихся личных способностей. Всех удивляло его богослужение! Оно отличалось не только чинностью и благочестием, но и тем, что Иов наизусть служил литургии Иоанна Златоуста и Василия Великого, чин великого освящения воды на Богоявление, даже все пространнейшие коленопреклоненные молитвы праздника Троицы читал наизусть…

При патриаршестве Иова произошло убийство царевича Димитрия (1591 г.). Уже тогда говорили, что это дело рук Бориса Годунова. Но сам Годунов и правительственная комиссия во главе с Василием Шуйским отрицали это. Иов поддержал официальную версию. В 1598 году после смерти царя Феодора он стал на сторону Бориса Годунова, избранного новым государем. Но в русском обществе многие считали этого царя «незаконным». Надвигалась смута.

То было время, когда после ряда неурожайных лет, воспринимавшихся как явное Божие наказание, в России свирепствовал страшный голод, быстро уносивший десятки и сотни тысяч жизней. По всей стране умножились грабежи и разбои. Страна погружалась в хаос. И в этом хаосе явился в 1603 году лжецарь — Лжедмитрий I. Он объявился на Западе, в Польше и сыграл на желании русских людей иметь законного прирожденного» («природного») царя. Самозванец объявил себя «царевичем Димитрием», чудом спасшимся в 1591 году от рук убийц. Лжедмитрия поддерживала не только польская знать, но и папа Римский, видевший в нем средство приведения русского народа в лоно католической церкви, о чем он вполне определенно писал самозванцу.

Патриарх Иов и в устных проповедях, и в особых патриарших посланиях по всем епархиям обличал Лжедмитрия как самозванца, расстриженного дьякона Чудовского монастыря Григория Отрепьева, приводил свидетельства действительности смерти царевича Димитрия, указывал на то, что король Сигизмунд использует самозванца для попрания на Руси православной веры, и повелевал анафематствовать Лжедмитрия.
Однако миф о чудом спасшемся царевиче Димитрии как о законном русском царе был очень силен. После внезапной кончины царя Бориса Годунова 13 апреля 1605 года по мере приближения Лжедмитрия к Москве в ней нарастал бунт. В июне бунтовщики разнесли патриарший двор и ворвались в Успенский собор Кремля, чтобы физически расправиться с патриархом Иовом. Став на колени пред чудотворной Владимирской иконой Богоматери, святитель Иов громко молился, говоря между прочим: «Я, грешный, 19 лет правил слово истины, хранил целость Православия; ныне же, по грехам нашим, как видим, на православную веру наступает еретическая. Молим тебя, Пречистая, спаси и утверди молитвами твоими Православие!» Бунтовщики набросились на патриарха, били его, трепали, вытащили на Лобное место. Иов готов был умереть. Но его оставили в живых. Большинство русских архиереев признали Лжедмитрия. К их Собору Иов обратился с просьбой позволить ему удалиться в Старипкий монастырь. Самозванец распорядился отправить туда Иова, «взяв за пристава», и содержать «во озлоблении скорбне».

П. И. Геллер. Патриарх Иов отказывается признать в Лжедмитрии I сына Ивана IV

Чтобы оценить стойкость и мужество первого русского патриарха, достаточно сказать, что не только бунтующая чернь, не только многие архиереи, но и видные бояре, и даже родная мать царевича Димитрия инокиня Марфа из страха перед самозванцем признали в нем «подлинного» царевича, якобы чудесно спасшегося в свое время от рук убийц, и присягнули ему. И все же среди епископата нашлись и смелые люди. Архиепископ Астраханский Феодосий при личной встрече с Лжедмитрием обличил его как самозванца, указав на то, что подлинный царевич Дмитрий давно убит. Феодосий знал, что может заплатить за это жизнью. Но самозванец ограничился его арестом.

Лжедмитрий поставил на русское патриаршество выгодного ему архиепископа Игнатия. Грек по национальности, Игнатий, по одним данным, был с о.Кипра, учился затем в Риме, там принял унию. По другим данным, он был епископом г.Эриссо близ Афона. Игнатий приехал в Россию во время восшествия на престол Феодора Иоанновича как представитель александрийского патриарха и остался здесь. В 1605 году он получил Рязанскую кафедру. В июне 1605 года Игнатий первым из русских архиереев отправился в Тулу к самозванцу, признал его и привел других к присяге лжецарю. 24 июня, после вступления в Москву Лжедмитрия, собор русских иерархов по указке самозванца признал Игнатия патриархом, но над ним не было совершено того чина посвящения в патриархи, какой был совершен над Иовом и какой по тогдашним московским понятиям был обязателен для патриарха (это полный чин архиерейской хиротонии).
3 декабря 1605 года кардинал Боргезе писал из Рима папскому нунцию в Польше Ронгони, что Игнатий готов на унию. Игнатий венчал на царство самозванца, одновременно совершая его бракосочетание с Мариной Мнишек и одновременно якобы приводя ее к православию через миропомазание только (тогда как по московским обычаям того времени ее требовалось непременно вторично крестить). Игнатий поддерживал все прокатолические настроения самозванца и «Маринки», в частности латинские богослужения иезуитов в отведенном для них доме в Кремле.
Все это и послужило основной причиной свержения и самозванца, и Игнатия. 17 мая 1606 года боярская партия В. Шуйского подняла восстание в Москве. Лжедмитрий был убит, его труп несколько дней валялся на Красной площади, затем был сожжен, и пепел его зарядили в пушку, выстрелив в том направлении, откуда он пришел. Предательство Игнатия вере и отечеству, незаконность его поставления в патриархи при живом предстоятеле Русской церкви — Иове были настолько очевидны, что никто не стал утруждаться особым судом и следствием. 18 мая 1606 года Игнатия просто заточили в Чудовом монастыре, «яко да совершенно навыкнет благочестия веры». Он был навсегда исключен из числа русских патриархов.

25 мая 1606 года Василий Шуйский стал царем и сразу позвал на патриарший престол законного патриарха Иова, находившегося в Старице. Но Иов не мог более нести тяжелый крест такого служения по причине глубокой старости и почти полной слепоты. Он теперь уже не вынужденно, а добровольно отказался вернуться к правлению, благословив на избрание митрополита Казанского Гермогена.

Патриаршество Иова ознаменовалось не только великими потрясениями, но и важными церковными деяниями. По инициативе патриарха были канонизированы: Василий Блаженный, Иосиф Волоцкий (до этого он был лишь местночтимым), казанские святители Гурий и Варсонофий. Мощи святителя Германа Казанского были перенесены в Свияжск. В 1591 году были перенесены мощи святителя Филиппа Московского из тверского Отроча монастыря на Соловки, и ему установлено празднование. Канонизированы также Антоний Римлянин, Корнилий Комельский, местные празднования установлены князю Даниилу Московскому, князю Роману Углицкому. В канонизации святых патриарх Иов видел дальнейшее умножение славы Русской церкви, ибо он вполне разделял идею «Москва — третий Рим», что и запечатлел в своем «Завещании» и в «Повести о царе Феодоре Иоанновиче», проявив себя тем самым и как церковный писатель. При патриархе Иове в ранг митрополий были возведены епархии Новгородская, Ростовская, Казанская и Крутицкая (Сарская и Подонская), архиепископиями стали Вологодская, Суздальская, Рязанская, Тверская, Смоленская и Нижегородская кафедры. Вновь образованы епископии Астраханская, Псковская, Карельская. Смута и потеря телесного зрения прервали деятельность выдающегося русского святителя. А вскоре, 19 июня 1607 года он мирно отошел ко Господу в том же Старицком монастыре, где и начинал в юности свой духовный подвиг.

Усыпальница первого Патриарха Всея Руси Иова

Из книги протоиерея Льва Лебедева «Десять Московских патриархов»