Пиковая дама о чем

Германн в «Пиковой даме» А.С. Пушкина — это имя или фамилия?

Пушкин прямо об этом ничего не говорит. Есть доводы как за то, что Германн — это фамилия, так и за то, что это имя.

Фамилия.

Другие герои повести мужского пола названы по фамилиям — Сурин, Томский, Нарумов. Так было принято обращаться в то время даже к хорошо знакомым. Сам же Пушкин иногда называл своих друзей по фамилиям, например, к Дельвигу в письмах обращался «друг Дельвиг». Стало быть, и Германн — фамилия.

Кроме того, говорят сторонники «фамильной» версии, если бы это было имя, то писать его надо было бы с одной Н.

Имя.

В немецком языке имя это пишется с двумя N — Germann или Hermann. Пусть герой повести и был обрусевшим немцем, но в кирхе, где его крестили, имя записали бы по правилам немецкого языка с двумя N. Такое имя могло быть и в его документах.

В повести есть два места, которые могут натолкнуть на мысль, что это имя.

И второй:

В случае с фамилией это звучало бы странно — «его зовут Ивановым». «Его зовут», как правило, употребляется с именем человека.

Правда, и на это есть контраргументы.

Слово имя обозначает не только имя, но и фамилию человека, например, у Лермонтова можно прочесть:

Тут Вернер — явно фамилия, но Лермонтов пишет слово имя.

Таким образом, утверждать однозначно, имя это или фамилия, по-моему, нельзя.

Мне кажется, Пушкин отказал своему герою в имени, преследуя цель подчеркнуть таинственность, связанную с героем: в душе страстный игрок, человек с “профилем Наполеона” и “душой Мефистофеля”, Германн никогда не играл и вообще не проявлял светской активности. Единственным занятием, обусловленным азартным характером, было постоянное его пребывание около карточного стола в качестве наблюдающего за игрой.
Германн в произведении предстает нам хладнокровным военным инженером, обладающим способностью подчинять разуму свои чувства, когда подобная мера необходима для достижения поставленной цели. Как нетрудно заметить, необходимость прибегать к такой иерархии подчинения была у героя постоянная, ибо вся его жизнь преследовала цель самоутверждения в обществе, что было невозможно сделать без некоторого капитала. Именно стремлением добиться этой цели и было обусловлено знакомство Германна с графиней и ее воспитанницей Лизой.
Причина знакомства нашего героя с Лизаветой Ивановной из вышесказанного понятна, но не переросла ли искусственная любовь Германна в любовь истинную?

Тайна вторая: любил ли Германн Лизу?

Мне кажется, что не любил. Хотя, возможно, он и был влюблен в нее некоторое время, но о долгой и страстной любви говорить не приходится. Германн пишет Лизе признания в любви, попросту скопированные из немецких романов, благо воспитанница графини не знает немецкого. Но вдруг он делал это не по принципу “лишь бы как, только чтобы добиться “аудиенции” графини”, а только из-за того, что был профаном в любовных делах: он не представлял себе методы знакомства с девушками отличные от описанных в романах. Этот довод убедителен. Действительно, многие люди прежде читают про любовь, а уж потом налаживают взаимоотношения со своими возлюбленными, и в этих случаях, если у человека нет красноречия и тому подобных эмоциональных черт, их свидания, и очные, и, тем более, заочные, становятся очень похожими на сцены из прочитанных романов. Также мой мнимый оппонент может опровергнуть меня, ссылаясь на то, что герой самоотверженно мерз на улице в холод только для того, чтобы увидеть лицо Лизаветы. Все так, но это не отрицает, что Германн стоял на морозе не от любви к девушке, а от любви к тайне графини.
После смерти графини наш герой как-то небрежно сообщает бывшей воспитаннице умершей ужасную новость, не пытаясь каким-то образом огородить ее от этой вести, утешить ее. Но в противовес этому можно высказать следующее: во-первых, Лиза была домашней узницей у старой графини и смерть последней освободила бы воспитанницу от этой муки; во-вторых, Германна можно оправдать тем, что он сам был в предшоковом состоянии и не мог адекватно проанализировать обстановку. Опять мой виртуальный противник не согласен. Но я хочу напомнить, что Лизавета жила за счет графини и была от нее зависима в материальном плане.
Итак, счет равный. На все мои доводы мнимый оппонент ответил своими контраргументами. Так что же — спор проигран? Надеюсь, что нет. У меня в запасе остался еще один факт: после того, как Германн узнал тайну трех карт, он перестал встречаться с Лизой, перестал о ней думать. А уже сидя в Обуховской больнице, он и вовсе забыл про нее. Здесь можно возразить, что, мол, не до того ему было и, вообще, он сошел с ума — но это же только подчеркивает мое утверждение: При развитии умопомешательства у Германна наружу выплеснулось то, что занимало его воображение в предыдущее время. Как видно, это множество целиком и полностью состояло из мысли о картах: “…тройка, семерка, туз!.. тройка, семерка, дама!..”, и здесь нет даже намека на “былую” любовь.
Но также имеет право на существование и следующая гипотеза. Возможно, изначально Германн не думал воспользоваться Лизой в качестве невольной помощницы для личного знакомства с графиней. Возможная влюбленность Германн в Лизавету Ивановну нисколько не противоречит его основной цели, поэтому не исключено, что параллельно развивались две истории “любви”: между Германном и Тайной и Германном и Лизой.
Но за размышлениями о любви, действительной или отсутствующей, Германна к Лизе совершенно потерялся не менее интересный вопрос о чувствах Лизаветы Ивановны к герою. Смею утверждать, что и здесь не было любви. Постараюсь это доказать. Лиза, “чужая среди своих” на балах и затерроризированная дома графиней, по-романному (т.к. больше ничего не знала) влюбилась в первого молодого человека, обратившего на нее внимание. Также быстро она и “бросила” своего недавнего избранника, увидев в нем прежде незамеченные отрицательные, на ее взгляд, черты. По-моему, если бы она действительно любила Германна, то хотя бы их разлука была бы более поэтичная.

Тайна третья: “случайные” явления

В “Пиковой даме” встречаются некоторые моменты, которые можно списать на счет случайных. Но так ли они случайны, или все-таки за ними есть какой-то внутренний смысл?
«…Рассуждая, таким образом, очутился он в одной из главных улиц Петербурга, перед домом старинной архитектуры. <…> — Чей это дом? — спросил он у углового будочника.
— Графини ***, — отвечал будочник.
Германн затрепетал. Удивительный анекдот снова представился его воображению. Он стал ходить около дома, думая об его хозяйке и о чудной её способности» — Как видно, Германна влекла к этому ничем внешне не замечательному дому какая-то “неведомая сила” . Вряд ли кто-либо будет утверждать, что его появление около этого дома два раза подряд является случайностью. Таким непреодолимым стремлением “проказницы судьбы” свести нашего героя с этим домом Пушкин, на мой взгляд, преследовал цель показать торжество подсознания Германна, стремившегося доставить своего хозяина поближе к возможному месту реализации его навязчивой идеи, над его разумом.
“В эту минуту показалось ему, что мёртвая насмешливо взглянула на него, прищуривая одним глазом. Германн поспешно подавшись назад, оступился и навзничь грянулся оземь. Его подняли. В то же самое время Лизавету Ивановну вынесли в обмороке на паперть” — без сомнения, подобная вещь могла произойти на похоронах, но Пушкин, на мой взгляд, вводит в произведение этот элемент для того, чтобы подчеркнуть ту неопределенную, нервозную обстановку, которая царила в душах Лизы и, в особенности, Германна.

Тайна четвертая: тайна графини

Как известно, тайну трех карт поведал графине Сен-Жермен. Но откуда он сам узнал эту тайну? Возможно, предположение Германна насчет дьявольского договора было верным. События произведения не противоречат этой гипотезе, что дает право считать ее возможной действительностью. Сделанное предположение можно развивать в двух направлениях. Следуя первому, сделку с Дьяволом совершил Сен-Жермен и потом “по доброте сердечной (душу-то, он уже продал) ” подарил эту тайну графине. Другая же версия заключается в том, что контракт с председателем оппозиции Богу заключала сама графиня, а Сен-Жермен был лишь “подарком судьбы” , посланным Дьяволом. Эта версия, на мой взгляд, является более правдоподобной, т.к. при рассмотрении графини как сгустка темных сил достаточно просто объясняются многие моменты, связанные с тайной карт, которые можно списать на проявления воли властителя Преисподней. Итак, графиня продала душу Дьяволу и стала носителем страшной тайны.
В пользу вышеописанного говорит также намек, выраженный в речи Германна к графине: “Может быть, она сопряжена с ужасным грехом, с пагубою вечного блаженства, с дьявольским договором… Подумайте: вы стары; жить вам уж недолго, — я готов взять грех ваш на свою душу”.

Тайна пятая: почему Германн “обдернулся”?

Этот вопрос распадается на два: причина проигрыша и механизм осуществления этого приговора.
Среди возможных причин того, что Германн проиграл, несмотря на знание тайны трех карт, можно назвать следующие. Во-первых, из того, что графиня продала душу дьяволу, может следовать, что она, помогая своему новому повелителю — Дьяволу, назвала Германну заведомо неправильные карты для того, чтобы получить его душу, не платя за это. Эту версию подтверждает и то, что графиня пришла к Германну “исполнить его просьбу” “не по своей воле”. Во-вторых, делясь с героем тайной, она сделала оговорку: “…с тем, чтоб ты женился на моей воспитаннице Лизавете Ивановне…”. Германн же совсем не собирался жениться на Лизе. За этого графиня, обретшая способность рассматривать души людей, и наказала нашего героя. В-третьих, возможно, что таким, весьма своеобразным, способом Бог пытался спасти душу Германна от попадания к своему противнику, быстрее забрав ее к себе (этот способ чем-то напоминает предательство Христа Иудой, который пытался, на мой взгляд, самым верным способом оградить своего учителя от псевдолюбящих его людей).
Механизм такой странной ошибки может быть следующим. Во-первых, Германн мог нервничать и просто перепутать карты. Но эта версия является малоправдоподобной. Во-вторых, карту, уже отложенную Германном, могли подменить “темные силы”. И третьей, наиболее сложной технически, версией является следующая. Эти “темные силы” каким-то образом действовали на Германна так, что дама ему виделась тузом. И только после того, как талья была проиграна, и Дьявол совершил свое грязное дело, наш герой увидел ошибку, которая так дорого ему стоила.
Еще одним вариантом развития событий могло служить следующее. Существовало Нечто, которое могло каким-то образом влиять на жизнь людей. Именно это Нечто “осчастливило” тайной Сен-Жермена, графиню и Чаплицкого. Когда это Нечто узнало о возможности того, что еще кто-нибудь (в данном случае — Германн) узнает тайну, то оно решило, что уже достаточно людей обогатилось благодаря этому и изменило условия розыгрыша карт. Оно сообщило графине об изменении, но не объяснило новые правила. Когда обладательница тайна говорила Германну про нее, она не была вполне уверена в правильности тактики, но, поддавшись уговорам на грани угроз нашего героя, она наугад изменила правила. Как видно, она не угадала. В пользу этой версии говорит то, что графиня и Чаплицкий ставили карты одну за другой, в то время как Германну было сказано: “Тройка, семёрка и туз выиграют тебе сряду, — но с тем, чтобы ты в сутки более одной карты не ставил и чтоб во всю жизнь уже после не играл”.

Тайна самого Пушкина

Возникает естественный вопрос: а почему, собственно, Александр Сергеевич Пушкин взялся написать такое своеобразное произведение?
Попытаемся ответить на этот вопрос. Сразу необходимо отметить, что “Пиковая дама” написана в 1833 году, то есть уже не юным писателем. Возможно, это произведение стало продолжением исследования поведения человека под влиянием внешних факторов. Еще одним произведением, ставящим эту проблему, является “Медный всадник”. Но “Пиковая дама” интереснее с точки зрения разнообразия сюжетных линий и проблем, никак не менее сложных, нашедших отражение в произведении. В “Евгении Онегине” автор убивает Ленского, мотивируя это предрешенностью судьбы героя. Почему же тогда он оставляет в живых Германна? Возможно, уже работая над произведением, Пушкин сам заинтересовался не совсем заурядным персонажем и решил проследить его судьбу.
Правда, возможно и такое, что “Пиковая дама” была своеобразным криком души поэта. Теперь уже ни для кого не секрет, что сам Пушкин был азартным игроком (это объясняет такое точное, детальное описание самой игры). Могло случиться так, что сам автор в то время проиграл крупную сумму и решил создать произведение, отражающее перипетии карточной жизни.
Если я не ошибаюсь, “Пиковая дама” была первым произведением в русской литературе, так ярко осветившим проблемы взаимосвязи азарта, денег, любви, светской жизни.
Литература:
1. Покровский В. А. С. Пушкин. Его жизнь и сочинения. Сборник историческо-литературных статей. — М., 1905 г.
2. А. С. Пушкин “Избранные произведения” в двух томах. — Ленинград: Лениздат, 1961 г.

La venus moscovite

La venus moscovite

Publication date: 16 March 1996

Author: Мария Седых

Issue: Литературная газета

Не знаю, скоро ли я смогу перечитать «Пиковую даму», освободившись от интонаций спектакля вахтанговцев, поставленного Петром Фоменко. Пока не получается. Листаешь страницы и ловишь себя на рабском или детском подражании, голос вибрирует, модулирует, выпевая фразы, пальцы вычерчивают в воздухе неуклюжий рисунок, такой легкий и изящный там, на сцене, строчки текста раздвигаются, становясь просторней, прозрачней, что ли. Хотя куда уж просторней, ясней, чем у Пушкина.
Кто-то сетует: «Почему было не написать пьесу? Ведь нет же никакой драматургии». Кто-то обескуражен простоватостью: «Где же мистицизм, инфернальность в конце концов? Вы же знаете, что повесть навеяна Гофманом?» Кто-то негодует: куда подевался демонизм Германна?
Правильно, мы знаем и про Гофмана, и про то, что сначала Германн напугал старушку, а потом, через несколько десятилетий Родион Романович уже с топориком пришли-с… а сами в страшном, ужасном, кровавом XX веке проживать изволим. Вычислили даже, что Германн закончил свои дни скорей всего в той же больнице, что и Поприщин. Мы знаем, знаем…
А Фоменко со своими артистами ничего этого знать не желают. Они открыли томик Пушкина на той странице, где в заголовке выведено «Пиковая дама», и читают подряд от эпиграфа до «Заключения». Они никогда не слышали оперы Чайковского и не подозревают о ее существовании.
Они читают фразу Пушкина: «Германн трепетал, как тигр, ожидая назначенного времени» — и не видят в ней ровным счетом никакого демонизма. Такими «трепетаниями»
повесть переполнена, и надо быть глухими, слепыми, замученными высшим и средним образованием, чтобы пропускать их не улыбнувшись хотя бы, а раздувая щеки по поводу Гофмана или Достоевского.
Счастье медленного чтения разлито в сценическом пространстве спектакля. Его свобода в этом счастливом обладании фразой, которую перекатывают во рту, продлевая наслаждение вкусом, прежде чем проглотить и насытиться. Они короткие, их можно удержать целиком, не ломая синтаксис, лишь улавливая музыкальный строй абзацев и пробелов.
Никто, кроме Фоменко, не умеет в нашем театре так любоваться наивным простосердечьем, без слащавого жеманства и инженюшного кокетства. Он умеет отыскать это свойство не только в юных девах, у коих оно слетает, как с яблонь белый дым, а разлить в общей тональности, оставить послевкусием, когда тебе почему-то сладостно, и сам не знаешь почему. (Телетеатр Фоменко и телефильмы явили эти качества режиссера во всей полноте.) Меня тут же одернут: «Это о ком же ты?» Об авторе мрачных мистерий, о приверженце Сухово-Кобылина, о постановщике знаменитого «Калигулы»? Да ты его самого когда-нибудь видела, знакома ли с ним? Знакома ли нет, — мой секрет. А вот два спектакля, поставленных Фоменко тому как тридцать лет назад, стоят рядом и неразделимы в моей зрительской памяти. Хотя один наделал много шума и сохранился в зверских газетных откликах, а другой жил долго и скромно, и, может быть, кому — нибудь помогал выживать. «Король Матиуш Первый» в ЦДТ и «Веселые расплюевские дни» в Театре Маяковского — «светлая» и «темная» ипостаси Фоменко явились публике одна за другой и были равно органичны для начинающего художника и для меня, начинающего зрителя.
Наверное, кто-нибудь проследит внимательно, как сосуществовали в нем эти два начала, меняясь во времени. Для меня «выпал» ленинградский Фоменко, главный режиссер Театра комедии. Но когда на сцене московского «Сатирикона» в недавнем «Великолепном рогонорце» герой К. Райкина изнуряюще подробно, миллиметр за миллиметром вытаптывал себя, а рядом воспаряла героиня Н. Вдовиной, становилось понятным, что Фоменко все так же пытается промерить расстояние между бездной и высью. Только эталонный метр для такой дистанции не хранится ни в одной Палате мер и весов и насечки каждый наносит сам.
«Пиковая дама» ожидалась публикой давно и, как все ожидаемое, кого-то сразу разочаровала, особенно тех, кто поспешил посмотреть первые представления, где трогательная робость знаменитых исполнителей порой парализовала легкость дыхания. Впрочем, в наших пенатах вообще долго обласкивать не любят, а Фоменко уже непростительно долго засиделся в баловнях судьбы: успех Мастерской, первая «Золотая маска», пора бы… Не хочу давать советы.
Но в «Пиковой даме» сплетаются два сюжета, две судьбы, чтобы стать отчасти сюжетом спектакля.
Мастер пришел в театр, где, наверное, в каждой гримерке можно было подслушать историю в духе бабушки Томского, историю о том, как «шесть-десят лет тому назад в Париже…» (на юбилейных торжествах, которые вот-вот грянут у вахтанговцев, они, возможно, будут выпевать с ударением на каждом слоге: «семь-десят лет тому назад»), историю о том, что были, были три карты, их три карты, да некому узнать секрет. В пору, когда там за кулисами появился Фоменко, уже вполне могли судачить о том, что теперь пошли игры коммерческие и мастеров понтировать среди нынешних днем с огнем не сыскать.
Миф о «вахтанговском», вероятно, самый мифический в нашем театральном легендотворчестве. За неимением образцов перед глазами уже нескольких поколений он стал выхолащиваться и опрощаться до такой степени, что любое озорное подмигивание со сцены, любой a part готовы величать вахтанговским. Периодически возобновляемая или переставляемая «Принцесса Турандот», через которую, как через купель, проходят молодые вахтанговцы, завесу тайны не приоткрыла: «тройка» и «семерка» играли, а «туз» оказывался бит.
Но тайна все же оставалась. Что-то свое, не похожее ни на театры-счастливчики, ни на театры-горемыки, сохранялось в этих стенах. Наверное, людьми. Здесь совершенно не приживались чужаки, если спросите, их пересчитают по пальцам, и, может быть, даже второй руки не понадобится. Отторгались. Какая-то своя, редкая группа крови. В этом отторжении было и спасение маленькой театральной нации, и погибель: союзы близких родственников не плодоносны. Жизнь поддерживала школа, где еще недавно преподавали первовахтанговцы. Но ведь и там уже ученики учеников.
Тайна сохранялась в вахтанговских. .. ну, не знаю, как сказать. Не смею. Малый театр гордился своими великими старухами — статными, дородными. Участницы премьеры «Турандот» прожили долгую жизнь, никогда не утратив артистической, а главное, женской формы. Они не были старомодными дамами «из бывших», и слухи об их головокружительных романах никогда не казались преувеличенными. С их юбилеями и посейчас большая путаница — все врут энциклопедии.
Когда графиня Людмилы Максаковой раскручивает свой dance macabre — с победительным бесстрашием, виртуозной техникой, тщеславием примадонны, безапелляционностью красавицы, — понимаешь, она играет ва — банк. Сегодня или никогда. Она дёрзнула утверждать, что веку самозванцев может противостоять только порода, прирожденное право, которое ни выиграть, ни присвоить, ни отнять нельзя. La Venus Moscovite (московская Венера), покорившая Париж шестьдесят лет назад, умрет не старухой, а Венерой, чтобы стать звездой на небесах.
В уже воспетых критиками максаковских репризах
старческих дразнилках «Мня-мня!» и невоспетых кокетливо-юных “Pourqoui!?”, столько надменного высокомерия, подтвержденного каждым жестом руки, движением головы, ни на мгновение не гасимым сиянием глаз, чуть брезгливой кривизной губ, что стоит понять: дело не в актерском кураже и пресловутой театральности.
Да, конечно, Л. Максакова ведет главную партию спектакля, поставленного Фоменко, более того, именно ей дано передать его глубинный, хорошо замаскированный пафос, но она не эстрадная дива, она солистка драматического ансамбля, партии которого аранжированы многообразно.
Как положено трудолюбивому рецензенту, можно было бы просто перечислить несомненные актерские удачи. И М. Есипенко (Лиза), изящно имитирующая штрих пушкинского рисунка на полях, и Ю. Яковлев (Чекалинский, Старый гусар, Сен-Жермен), Шармер на все времена, и Ю. Рутберг (Тайная недоброжелательность), откуда-то черпающая сострадательность для своего инфернального персонажа, и В. Зозулин (Томский) уловивший в своем герое «графнулинский» тон и сюжет…
Можно было бы и нужно, наверное, описать полные озорного пушкинского юмора сцены, когда графиня с Лизой отправляются на прогулку в карете, или чтение Лизой под храп уснувшей челяди новейшего русского романа, в каждой строчке которого она узнает свою историю, парижское воспоминание графини, похороны и еtс. Нужно упомянуть о зеленом сукне вращающегося круга-стола и о его неподвижном двойнике, вынесенном на авансцену, о графике мелькающих петербургских каналов и мостов, о живом оркестре и всех, всех, всех, кто точно ловит ноту своей музыкальной фразы- будь то глуховатое бренчание горничных-приживалок или звонкое удальство мамзелей и игроков.
Суть в том, что все это театральное щегольство не рассыпается бисером по сцене, а подчинено двум равновеликим целям — прочитать Пушкина, и прочитать по-вахтанговски, то есть с помощью законного Светила преодолеть угрозу маргинальности.
А где же Германн? — вправе воскликнуть утомленный читатель. Он здесь особняком. И герой, и Е. Князев, его Исполняющий. Фоменко явно дорожит этим артистом, занимая из спектакля в спектакль, и одно это заставляет приглядеться к его персонажам повнимательней. В Князеве нет вахтанговской манкости, брутальности. Вероятно, как и его Незнамов, он должен был бы играть неврастеников, что не предусмотрено репертуарными традициями этого театра. Вот это бесправие «незаконнорожденного» со всеми вытекающими отсюда комплексами, бунтами и обреченностью артист передает тонко, быть может, порой недостаточно решительно. Незаконнорожденность необязательно факт Происхождения, но свойство натуры, шире — мироощущение. Что изменится в Грише Незнамове, узнавшем тайну своего появления на свет, каким его играет Князев? Да только то, что он скорее окажется там, где окажется и Германн. А жизнь, уверенная в своих правах, безжалостно покатится дальше.
Предпринятые попытки связать Германна и идею спектакля с делающими ставки «новыми русскими» или проигравшими «старыми вкладчиками» говорят лишь о нашем засоциологизированном мышлении. Нам трудно осознать, а тем более принять вложенное Пушкиным в уста графини замечание о вечной разнице между принцем и каретником, хотя два с лишним часа»мы наблюдаем в спектакле их захватывающий поединок.
Как недоступно нам — на сегодняшний день суетному электорату — «великолепное презренье», которым восхищалась Анна Ахматова в Михаиле Булгакове.
Не обремененные аристократическим происхождением, на что же мы можем опереться, вступая в свой жизненный поединок? Вероятно, на то же, на что сумел опереться театр, ведомый Фоменко. «Все художественно живое вырастает всегда в страстной борьбе с самим собой за себя самого», — сформулировал Федор Степун в отклике на премьеру «Принцессы Турандот».
Тайна трех карт, которую унесла в мир иной пушкинская графиня, волнует воображение потомков не меньше вахтанговской тайны. «Это была только шу-т-ка!» — настаивает графиня устами Максаковой. Поверим им.
За месяц до премьеры «Турандот», ставшей волей судеб завещанием великого режиссера, состоялась премьера трагического «Гадибука». В чьей-то зрительской памяти они навсегда остались рядом…

О пиковой даме

Всем с детства известны страшные истории о пиковой даме, и многие интересуются, кто же она такая? История пиковой дамы? Как вызвать пиковую даму? Легенда о Пиковой даме – Кем она является: мистическим духом, или плодом воображения человека? В этой статье мы постараемся ответить на многие вопросы интересующие вас.

Кто такая Пиковая дама?

Существует множество разнообразных источников и людей, которые говорят о разном. Но суть сводится к тому, что легенда о пиковой даме пошла от карточной колоды, даму пик отождествляли как приносящую неудачи, сравнивали с ведьмой. Таким образом, дама набиралась таинственности и мистики. Появились и люди, которые начали верить в её материальность. Распространялись легенды и истории о пиковой даме как о духе женщины живущей в зазеркалье. Рассказы людей расходились по миру набирая не благоприятный энергетический вес из сотен страшных историй о ней. Таким образом, пиковая дама стала, не только образом на игральной карте а ещё и образом плохого, злого духа.

Если верить в материальность мысли, может ли легенда наделённая таким количеством негативной энергии – стать чем-то настоящим, действительностью не из нашего мира, воплощением того, во что мы верим? Вероятнее всего – Да.

Как вызвать Пиковую даму?

И зачем? Кто-то говорит, об исполнение желаний, кто-то о том, что вызов, это всего лишь детская забава для развлечения. Существует множество различных описаний вызова, итак, постараемся подробно описать самые популярные способы. Но помните, что вызов существа не из нашего мира, не является безопасным развлечением. И не факт, что призванная сущность окажется дамой, а не духом желающим отомстить за то что вы потревожили его покой.

Способ 1

Красной помадой в полночь на зеркале рисуется лестница с дверью сверху. Тушится свет, и зажигается свеча. Три раза произносятся слова: “Пиковая дама, приди”. Если вы услышите шаги, смех, стук каблуков или увидите образ движущейся внутри зеркала, лестница тут же стирается.

Способ 2

Необходимо надушится духами, выйти на улицу и встать напротив многоэтажного дома. Смотреть в тёмные окна третьего этажа и повторить три раза: ” Пиковая дама приди/покажись/появись”…

Существует множество описаний призыва дамы и найти разнообразные их вариации – не составит труда. Но задайте себе вопрос вопрос, нужно ли оно вам? Хотите ли вы привлечь к себе нечисть? Ведь не мало людей, баловались её призывом а затем страдали от несчастий в их жизни, а некоторые страшные истории – заканчивались смертью.

Как выглядит пиковая дама?

Практически вся молодёжь любит и рассказывает друг другу легенды о призраках. Пиковая дама –один из самых известных и распространённых мистических персонажей, который у некоторых вызывает страх, у других интерес, а у кого-то – уважение. Практически все, кто хочет вызвать пиковую даму, интересуются тем, как же она выглядит. Обычно её описывают по-разному, но во всех рассказах есть несколько черт во внешности, схожих между собой: тёмные волосы, чёрный наряд, бледное лицо и т. д. То, что все описывают пиковую даму по-разному, связано с тем, что каждый человек рисует для себя определённый образ перед тем, как вызвать этого мистического персонажа. В связи с этим он и видит нечто, максимально приближённое к её фантазии и представлениям. Стоит отметить, что официальная наука отрицает то, что существование пиковой дамы возможно.

Легенда о Пиковой даме

Легенда первая

Как нам известно, любая карточная колода содержит в себе карты четырех разных мастей: червовые, трефовые, бубновые и пиковые. В каждой из них есть дама. Именно от колоды с картами и берет сво начало легенда о Пиковой Даме. Интересно, что дама пик практически в любой игре обозначала проигрыш, неудачи или существенные неприятности. Но карты, как известно, используются не только для азартных игр. В гадании дама пик также не приносит ничего хорошего, одно горе, несчастья, разные превратности судьбы. Вскоре Пиковую Даму начали олицетворять с ведьмой. К слову сказать, со временем легенда эта настолько сильно и крепко обросла слухами и суевериями, что сегодня вопрос: “Существует ли Пиковая Дама?” – не на шутку волнует и будоражит умы многих паранормальщиков!

Легенда вторая

Некоторые скептики ошибочно считают, что образ этой женщины произошел от одноименной пушкинской повести. Это не совсем так, поскольку легенда о черной женщине уходит своими корнями глубоко в древность. Именно тогда реальность и магия тесно были переплетены между собой. С тех пор Пиковая Дама – это призрак женщины, приходящей к вызывающему ее человеку из зазеркалья – потустороннего портала.

Специалисты по паранормальным явлениям, полагаясь на теорию материальности человеческих мыслей, вообще считают, что все легенды, связанные с этой женщиной и постоянно обрастающие ареолом таинственности, все больше и больше пропитываются негативной энергетикой. “В конце концов, мысль человеческая может реализоваться наяву”, – считают они. В общем, существует риск воплощения наших мыслей в действительности! Как бы то ни было, а считается, что именно эти факты дали толчок к возникновению тех или иных легенд об этой черной женщине.

Заключение

В зависимости от вера человека, каждый сможет найти в этой истории ответ для себя: воображение это или мстительный дух…

Можно верить или не верить различным легендам, быть атеистом или, напротив, глубоко верующим человеком. Это зависит от вас. Но поскольку все это проверить достоверно невозможно, лучше проявить разумную осторожность и уважение.

Образ Пиковой Дамы всегда олицетворял зло, мир недобрых духов. Изначаль он связывался с картами. Мы все хорошо помним произведение А. С. Пушкина “Пиковая Дама”, а также одноименную оперу П. И. Чайковского, где представлен один из вариантов легенды о Пиковой Даме.

Пиковая Дама олицетворяет злые силы, к которым человек обращается в минуты отчаяния, когда ради исполнения своих желаний он готов на все и не думает о последствиях. Но Пиковая Дама – не добрая фея, если она и исполняет желания, то потом приходит расплата.

Не следует забывать об этом.