Почитание святых в православии

Глава 7. Догматические основы иконопочитания

Почитание икон Православной Церковью основано и непременно зиждится на догмате Воплощения Божия. Оно основано на том благовестии, что некогда «Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истин; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1, 14). Основано на том радостном Откровении, что во Христе Иисусе, Который есть «образ Бога невидимого» (Кол. 1, 15), нам открывается спасительный источник познания, на том несомненном исповедании, что вочеловечение Бога было не призрачным действием, а самым реальным фактом, когда Христос, «приняв образ раба», не перестал являть Собой образ невидимого Бога, стал истинным человеком, единосущным и во всем, кроме греха, подобным нам, не переставая вместе с этим быть Тем, Кто «есть истинный Бог и жизнь вечная» (1 Ин. 5, 20).

Богословие иконы – не просто апология изображения священного, сакрального мира, в простом существовании которого могут многие сомневаться, но это глубокое раскрытие тайны Боговоплощения, и оно основано, внутренне неразрывно связано с Богочеловеческой тайной Христа.

Вочеловечение Христа не только «легализовало», сделало возможным изображение горнего мира, но в силу невероятного Откровения Божия в Сыне преобразило богопознание, выстроило и организовало собой новое понимание мироустройства, преобразило сам взгляд человека на мир, на себя самого, на свою деятельность в мире, как линза, собрало все и вся в единый христологический фокус.

Однако Богочеловеческая тайна Христа всегда являлась камнем преткновения. Это справедливо и в отношении вопроса об иконопочитании. Так, христологические разногласия, раскалывающие Церковь в V, VI и VII вв., не могли не отозваться как эхом причинами иконоборческого кризиса, разразившегося в Византии в VIII–IX вв.

Самым важным из всех дебатируемых вопросов стал вопрос о принципиальной возможности создавать икону Христа, «совершенного в Божестве и совершенного в человечестве, истинного Бога и истинного человека», «единосущного Отцу по Божеству и Того же единосущного нам по человечеству».

Православная Церковь решает этот вопрос положительно и утверждает, что иметь икону Христа возможно в принципе, то есть не только позволительно, но и даже необходимо. И основанием этому служит факт Вочеловечения Христа от Приснодевы Марии. Это положение Церкви протоиерея В. Фоменко доказывает следующим образом. «Бога не видел никто никогда», – говорит в Евангелии «зритель неизреченных Божиих откровений» святой апостол и евангелист Иоанн Богослов, – и далее продолжает: «Единородный Сын, сущий в недре Отчем Он явил» (Ин. 1, 18); явил образ – икону Бога. Таким образом, чрез воплощение Бога Слово – Иисус Христос, будучи сиянием славы и образом Ипостаси Его (Отца) (Евр. 4, 3), являет миру в Божестве Своем и Образ Отчий, и славу Его (Ин. 1, 14, 15). В другом случае, на просьбу апостола Филиппа: «Господи, покажи нам Отца», – Господь отвечает: «Сколько времени Я с вами и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14, 8–9). Так же при исцелении слепорожденного Господь на вопрос последнего: «А кто Он (Сын Божий), Господи, чтобы мне веровать в него?» – сказал ему: «И видел ты Его и Он говорит с тобою» (Ин. 9, 36–37).

Поэтому как в «недре Отчем», так и по воплощении Сын – Господь наш Иисус Христос – Единосущен Отцу, и подобно тому, как сын является естественным образом отца, так живой, естественный и неизменный образ невидимого Бога есть Сын – Иисус Христос, – носящий в Себе всего Бога Отца, во всем подобный Ему (Отцу), кроме нерожденности и отечества, свойственных Отцу.

Таким образом, эта раскрывшаяся в Новом Завете истина – Боговоплощение – лежит в основе христианского изобразительного искусства, то есть иконографии. «В древности Бог, – пишет преподобный Иоанн Дамаскин, – бестелесный и не имеющий вида никогда не изображался. Теперь же, когда Бог явился во плоти и с человеки поживе, изображаю видимое Бога».

Но именно эта истина – Боговоплощение – в качестве аргумента в вопросе об иконопочитании явилась камнем преткновения в период иконоборчества, представлявшего собой последнюю фазу христологических споров, «когда совершился переход от учения о человеческом естестве Иисуса Христа к аргументам о Его представимости в зримом образе». Ведь даже если лик Христа – это «образ Бога невидимого», этим еще не дан ответ на вопрос, способно ли человеческое искусство этот лик изображать, хотя бы и «Слово стало плотию…» и «Бог явился во плоти…»

Имеем ли мы право и способны ли мы изображать Христа в образах? Так была определена проблема в период иконоборчества, положительным решением которой явилось не только Торжество Православия, но и развитие догматической науки в области христологии.

Каково же значение иконы, если за нее боролись около века не на жизнь, а на смерть?! Если почитание икон вытекает из основного исповедания Церкви – Вочеловечения Слова, икона Которого является свидетельством истинного, а не призрачного Его Воплощения, то отвержение икон равнозначно сомнению в истинности Воплощения, отвержению выраженного линиями и красками явления догматической и ипостасной Истины. Эта ключевая посылка проходит чрез всю аргументацию иконопочитателей. Л. А. Успенский пишет: «Если самый факт существования иконы основан на воплощении второго Лица Святой Троицы, то и наоборот – реальность воплощения подтверждается и доказывается иконой… Отрицание иконы в глазах Церкви было равносильно отрицанию самого Боговоплощения, всего дела нашего спасения. Таким образом, защищая икону, Церковь защищала не только ее вероучительную роль или эстетическое значение, но самую основу христианской веры, догмат Воплощения Бога. Этим и объясняется упорство православных в защите иконы, их непримиримость и готовность на любые жертвы». И это было вполне оправданно, иначе быть не могло. Ведь, по выражению Э. Зэндлера, иконоборчество посягало на самую суть христианской веры, то есть на смысл Воплощения. Защита или отвержение икон – это защита или отвержение веры во Христа Иисуса.

Однако Бог обращает и зло во благо. Так, «в богословских спорах иконопочитателей и иконоборцев, – пишет В. Лепахин, – сформировались и были догматически выражены духовные основы иконописания и иконопочитания. До этого использование икон для молитвы, в литургических целях, для украшения храма и жилища считалось естественным и было стихийным, а практика иконопочитания не нуждалась в богословско-теоретическом осмыслении и обосновании». А так как это обоснование имеет под собой христологическую проблематику, то весьма важно исследование христологических основ иконопочитания.

Это тем более актуально сегодня, когда в адрес Православного богословия образа поступают серьезные возражения со стороны протестантов. «Традиция использования образов, – пишет протестантский богослов В. Петренко, ссылаясь на многих, в том числе христианских авторов, – возникла задолго до появления христианства и имеет корни в язычестве». Этот тезис верен лишь отчасти, ведь христианский образ не является прямым преемником образа языческого. «Раннее христианское искусство родилось не на пустом месте, – отмечает Э. Зэндлер, – это искусство свидетельствует о появлении нового мироощущения и миросозерцания; оно есть плод некоего развития, ставшего возможным благодаря соприкосновению Первенствующей Церкви с самобытными культурами древнего мира. Действительно, в своем развитии христианство столкнулось с различными культурами, восприняв которые, оно смогло воплотиться, найти свое место в историческом бытии человечества; так, в Палестине оно столкнулось с иудаизмом, в Греции и странах Ближнего Востока – с эллинизмом и его восточными разновидностями, а в Италии – с древнеримским духом и со свойственной ему концепцией образа». Эпоха религиозного и политического синкретизма оставила определенный отпечаток в генезисе иконы. Однако нельзя утверждать, что икона явилась прямой преемницей практики и верований мира поздней античности.

Наряду с этим в самой Православной Церкви среди некоторых ее членов бытует неверное понимание смысла и назначения иконы, при котором поклонение иконам принимает устрашающие идолопоклоннические формы. С другой стороны, в среде православных христиан имеются прохладно относящиеся к почитанию икон, считающие, что икона допустима, но не обязательна, что поклоняться Богу прилично более «в Духе и истине».

«Хотя разногласия вокруг допустимости икон, прежде всего икон Христа, имеют серьезное догматическое измерение, – пишет К. Фельми, – традиционно-православные источники не оставили никаких высказываний о проблеме икон и иконопочитания… Большинство значительных представителей школьной догматики вообще не имеют в своих книгах главы или раздела об иконе».

Однако, несмотря на это, в последнее время заметен широкий интерес к православной иконе не только в эстетическом отношении. Интерес к иконе лежит в плане религиозном, стремлении понять икону как богословие в красках, а чрез это понять и самый дух Православия, которое немыслимо без иконы. Ведь для нашей сильно визуально ориентированной эпохи характерно особое отношение к визуальной сфере восприятия действительности. Поэтому обращение к зрению, к созерцанию образа является наиболее подходящим путем к пониманию Восточной Православной Церкви, так как именно в иконе имеет место образное явление мира святых.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

На чем основано почитание святых икон

Священные изображения в христианской Церкви имели место уже во времена апостольские. Известно, что город Помпея в Италии был уничтожен извержением вулкана в 79 году по Р. X., т. е. еще в апостольское время. Тем не менее при раскопках в этом городе были обнаружены молитвенные помещения христиан, где имелись настенные изображения, в том числе и изображение Креста. Правда, нельзя однозначно утверждать, что была практика особого почитания и поклонения этим изображениям. Всем известно обвинение православных протестантами в идолопоклонстве именно по причине иконопочитания. При этом обычно ссылаются на соответствующую заповедь Декалога. Конечно, первоначально им следовало бы доказать, что христианские иконы действительно суть идолы или кумиры, поскольку в греческом языке слова «икона» («είκον») и «идол» («είδολον») — это совершенно разные понятия. Против тех, кто не умеет отличать священное изображение от идолов, можно обратить слова ап. Павла:

«…как же ты, …гнушаясь идолов, святотатствуешь» (Рим. 2, 21-22).

Действительно, в Ветхом Завете существовал запрет на создание и почитание изображений. Это было исторически обусловлено условиями жизни богоизбранного народа, который находился в языческом окружении, но этот запрет и в Ветхом Завете не был безусловным. Например, Моисей по непосредственному указанию Божию изготовил медного змия, и этот змий много веков хранился во Святая Святых Иерусалимского храма. Над Ковчегом Завета, который тоже находился в Святая Святых храма, также по непосредственному указанию Божию были сделаны изображения двух херувимов:

«там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что ни буду заповедывать чрез тебя сынам Израилевым» (Исх. 25, 22).

Таким образом, херувимы и Ковчег Завета были видимым образом невидимого Бога и отношение к этим видимым образам безусловно предполагало благоговейное почитание. В Ветхом Завете описывается случай поражения Озы, который за неблагоговейное прикосновение к Ковчегу Завета был поражен смертью (2 Цар. 6, 7).

Изначально слово «святой» относилось исключительно к Богу, но затем это наименование стало прилагаться не только к Богу, несоизмеримому с тварью, но и ко всему, что имеет к Богу положительное отношение, что напоминает нам о Боге и нас к Нему приближает, например, храм, закон и т. д. Подобного рода предметы требуют благоговейного к себе отношения и могут быть предметами поклонения и почитания. В противном случае вторая заповедь Моисея — «Не сотвори себе кумира…» (Втор. 5, 8) пришла бы в противоречие с четвертой заповедью — «Наблюдай день субботний…» (Втор. 5, 12) и пятой — «Почитай отца твоего и матерь твою…» (Втор. 5, 16). Такое отношение к священным предметам было естественным уже в Ветхом Завете.

Если бы протестанты были последовательными, то они должны были бы записать в язычники, например, пророка Исаию, который говорит: «…и на закон Его будут уповать…» (Ис. 42, 4) и таким образом предметом религиозного упования объявляет не Бога, а бездушный закон. И тем более царь Давид, который говорит: «…поклонюсь святому храму Твоему…» (Пс. о, 8), т. е. поклоняется не Самому Богу, а храму, который рассматривался всего лишь как дом Божий. Или «Как люблю я закон Твой» (Пс. 118, 97), т. е., согласно Давиду, предметом религиозной любви может быть не только Сам Бог, но и все, что связано с Ним и напоминает о Нем.

Несомненно, что предметом почитания и поклонения может быть и человек, высшее творение, созданное по образу и подобию Божию. В Ветхом Завете мы имеем целый ряд примеров поклонения людей друг другу. Например, царь Давид поклонился своим гостям (3 Цар. 1, 47); Авраам кланялся хеттеянам (Быт. 23, 12); «…Братья… поклонились ему (Иосифу. — ОД.) лицем до земли» (Быт. 42, 6), есть и другие примеры.

В каком смысле мы говорим о поклонении иконам, об их почитании, и можно ли это квалифицировать как идолопоклонство? Прежде всего нужно дать определение того, что есть идолопоклонство, или язычество. Наиболее глубокое определение того, что есть язычество, дает ап. Павел:

«Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца…» (Рим. 1, 25).

Исходя из этого определения, никак нельзя иконопочитание приравнять к идолопоклонству. Во-первых, иконопочитание не есть почитание кого-то или чего-то вместо Творца «почитание угодников Божиих и их изображений в Церкви всегда совершается в Боге. Во-вторых, это не есть служение, потому что православное богословие и практика иконопочитания строго различают поклонение как всецелое служение (λατρεία), которое подобает только одному Богу, и поклонение как воздаяние чести (τιμησηχη προσκύνησις), что буквально можно перевести как «почитательное поклонение», которое допустимо по отношению ко всему, что достойно уважения и почитания, и не только по отношению к иконам, но и к мощам, реликвиям, свв. угодникам. Ангелам и т. д. Поэтому иконопочитание и возможно и полезно.

Но иконопочитание — это не только вопрос церковной практики. Оно имеет и догматической, а именно христологический аспект. В таком контексте проблема иконопочитания была поставлена в эпоху иконоборческих споров. До начала иконоборчества Церковь допускала различное отношение к иконам и иконопочитание в Церкви не было повсеместным и строго обязательным. Но после VII Вселенского Собора оно стало обязательным, т. к. именно с этого времени учение об иконопочитании оказалось теснейшим образом связанным с вопросом о Боговоплощении.

Основной вопрос иконоборческих споров — это вопрос о возможности изображения Бога. В Ветхом Завете это было запрещено. Говоря словами ап. Иоанна Богослова,

«Бога не видел никто никогда».

Такая возможность открылась только в Новом Завете. Евангелист продолжает:

«Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1, 18),

т. е. благодаря Боговоплощению невидимый Бог стал доступен нашему чувственному восприятию. Иконоборцы пытались обосновать невозможность изображения Бога даже в воплощенном состоянии. Главный богослов иконоборчества император Константин V Копроним предлагал православным следующую дилемму: «Что вы изображаете и чему вы поклоняетесь? Если вы пытаетесь изобразить Божество, то это невозможно, поскольку оно по определению неизобразимо. Если вы изображаете и поклоняетесь человечеству, то, во-первых, вы язычники, поскольку поклоняетесь твари, во-вторых, несториане, поскольку рассекаете Христа надвое, отделяя Его человечество от Божества».

Православные отвечали, что аргументы иконоборцев бьют мимо цели и свидетельствуют лишь о монофизитских предпосылках иконоборческой христологической доктрины, потому что православные изображают не Божество и не человечество, а единую богочеловеческую Личность и поклоняются не «чему», не природе, а «кому». Лицу. Честь, воздаваемая образу, переходит к Первообразу. Таким образом, икона есть средство общения с Богом и со святыми.

На иконах мы изображаем Второе Лицо Пресвятой Троицы — Сына Божия в том виде, в каком Он открылся нам в Воплощении. Как известно, все, что видимо, то и описуемо. Если бы Христос был неизобразим, то отсюда следовало бы заключить, что Он во время Своей земной жизни был невидим, тогда и Евангелие было бы невозможно, т. к. оно тоже есть образ Воплощенного Бога, Его словесная икона. Но апостолы учили о том,

«…что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни» (1 Ин. 1, 1).

Таким образом, иконоборчество ставит под сомнение основной догмат христианства — учение о Боговоплощении, т. е. фактически представляет собой разновидность докетизма (отрицание реальности Боговоплощения). Не случайно один из главных защитников иконопочитания, патриарх Константинопольский Никифор Исповедник, назвал иконоборчество «ересью аграптодокетизма» (от греч. γράφω).

VII Вселенский Собор следующим образом сформулировал учение Церкви об икононочитании:

«Со всяким тщанием и осмотрительностью определяем, чтобы святые честные иконы предлагались для поклонения точно так же, как и изображения Честнаго Животворящаго Креста. Чем чаще при помощи икон они (изображенные на иконах. — 0.Д.) делаются предметом нашего созерцания, тем более взирающие на сии иконы побуждаются к воспоминанию о самих первообразах и приобретают более любви к ним. Чествовать их лобызанием и почитательным поклонением, не тем истинным по вере нашей богопочитанием, которое подобает единому Божескому естеству, но почитанием, фимиамом и возжением свечей, ибо честь, воздаваемая образу, переходит к первообразному».

К этому следует добавить, что это общение посредством икон осуществляется и в обратном направлении; не только мы обращаемся к Богу посредством икон, но и Он нам посредством икон отвечает. Через иконы подаются благодатные дары, в том числе и явным образом — через мироточения, чудесные обновления икон, чудесные исцеления. То же самое справедливо и по отношению к иконам Божией Матери и святых.

«Догматическое богословие», прот. О. Давыденков

Просмотров: 1 198

Иконопочитание

См. раздел ИКОНА – ОКНО В ИНОЙ МИР

  • Икона и иноки. Смысл 2-й заповеди диакон Андрей
  • Почитание святых икон иерей Олег Давыденков
  • Иконопочитание свящ. Вячеслав Рубский
  • Почитание святых икон В.Д. Сарычев
  • Икона и иконопочитание в Православии прот. Сергий Булгаков
  • Современное иконоборчество свящ. Георгий Максимов
  • Библия о священных изображениях прот. Павел Калинин
  • Тест: Иконопочитание

Иконопочита́ние – чествование и почитание святых православных икон, осуществляемое в соответствии с догматическим учением, литургическими и каноническими нормами Вселенской Православной Церкви (Догмат 367 св. отцов VII Вселенского собора).

Следует, учесть, что 2-я Заповедь Ветхого Завета направлена против идолопоклонства, а не иконопочитания, и её следует воспринимать в контексте, а не отрыве от 1-й Заповеди. Кроме того, эта Заповедь и тогда была не безусловна (медный змей, золотые херувимы).

Чествование поклонение иконам относится не к самому материалу иконы (не к дереву и краскам), а к личности того, кто изображён на иконе. Основной тезис иконопочитания: «Честь, воздаваемая образу, переходит на Первообраз».

Иконоборчество ставит под сомнение основной догмат христианства – учение о Боговоплощении, т. е. фактически представляет собой разновидность докетизма (отрицание реальности Боговоплощения).

Можно ли быть православным, но не почитать иконы?

Отказ от иконопочитания не так безобиден для христианского мировоззрения, как это может показаться на первый взгляд.

Во-первых это отказ от Символа веры в части веры в единую, святую, соборную и апостольскую Церковь. Противопоставление себя всей Церкви, почитающей иконы – явный признак гордости.
Во-вторых, это искажённое, еретическое толкование Священного Писания, противопоставление Ветхого Завета Новому, отрицание их преемственности.
В-третьих, это непонимание догматического учения Церкви.
В-четвёртых, отрицая иконопочитание, противники священных изображений отсекают от себя и источник Божественного Откровения, и средство молитвенного общения.

Что является основанием догмата об иконопочитании?

Догмат иконопочитания имеет своим основанием догмат о Боговоплощении и является его богословским развитием. «Бога не видел никто никогда. Единородный Сын, сущий в недре Отчем Он явил» (Ин.1:18); явил образ – икону Бога. Таким образом, чрез воплощение Бога Слово – Иисус Христос, будучи сиянием славы и образом Ипостаси Его (Отца) (Евр. 4, 3), являет миру в Божестве Своем и Образ Отчий, и славу Его (Ин.1:14-15). В другом случае, на просьбу апостола Филиппа: «Господи, покажи нам Отца», Господь отвечает: «Сколько времени Я с вами и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца» (Ин.14:8-9). Так же при исцелении слепорожденного Господь на вопрос последнего: «А кто Он (Сын Божий), Господи, чтобы мне веровать в него?» – сказал ему: «И видел ты Его и Он говорит с тобою» (Ин.9:36-37). Поэтому как в «недре Отчем», так и по воплощении Сын – Господь наш Иисус Христос – Единосущен Отцу, и подобно тому, как сын является естественным образом отца, так живой, естественный и неизменный образ невидимого Бога есть Сын – Иисус Христос, – носящий в Себе всего Бога Отца, во всем подобный Ему (Отцу), кроме нерожденности и отечества, свойственных Отцу. Таким образом, эта раскрывшаяся в Новом Завете истина – Боговоплощение – лежит в основе христианского изобразительного искусства, то есть иконографии. «В древности Бог, – пишет преподобный Иоанн Дамаскин, – бестелесный и не имеющий вида никогда не изображался. Теперь же, когда Бог явился во плоти и с человеки поживе, изображаю видимое Бога». Вочеловечение Христа не только «легализовало», сделало возможным изображение горнего мира, но в силу невероятного Откровения Божия в Сыне преобразило богопознание, выстроило и организовало собой новое понимание мироустройства, преобразило сам взгляд человека на мир, на себя самого, на свою деятельность в мире, как линза, собрало все и вся в единый христологический фокус.

Что значит почитать образ Божий?

Истинным почитателям и творцам икон очевидно: иконописание не заключается в портретировании, в иллюстрировании. Иконопочитание не сводится к лобызанию икон, каждению им, возжиганию свечей, затепливанию лампад перед ними. Почитать образ Божий в духе и истине (Ин.4:24) означает для всех христиан – стремиться воссоздавать Его в самих себе и в мире, возвращая мир Богу, обоживая его. Главной же святыней в мире Божием является человек. В этом смысле всем христианам надлежит быть творцами – иконописцами и реставраторами образа Божия. По мысли Святых Отцов, «каждый из нас есть иконописец собственной жизни». И становится понятной связь заповеди о любви к Богу и к ближнему с почитанием образа Божия, явленного в человеке, то есть с любовью к Нему. Истинными иконописцами, творцами Церковь и называет поэтому не художников, а Святых Отцов, исполнивших эти заповеди, явивших нам образ Божий в самих себе. Ответственность церковных художников при иконописании состоит в том, чтобы быть верными Преданию, то есть воссоздавать в самих себе образ Божий, шествуя святоотеческим путем, и, как следствие, дать Церкви и миру возможность созерцать то, что сами увидели. Это значит – точно явить образ Божий на иконах во всей полноте, данной художнику в Предании, частью которого является иконописное наследие.

Какова связь между Евхаристией и иконопочитанием?

Центром, сердцевиной служения Церкви является Литургия в ее евхаристическом – благодарственном и жертвенном – понимании. Все в Церкви связано с Евхаристией и находит в ней свое начало. Какова же сущностная связь между Евхаристией и иконопочитанием? В Евхаристии мы благодарим Господа, принося Ему в жертву все, что можем, из своего «я», то есть, возможно, более полно смиряемся, умаляем себя для освобождения от себя. И принимаем Святые Дары, Источник истинной жизни – Тело и Кровь Христовы. Но не погребаем ли мы их? Происходит ли в нас Воскресение Христово, о котором говорят и чинопоследование Литургии, и подготовительные и благодарственные молитвы, произносимые каждым причастником? Чтобы чаемое воскресение мертвых произошло в действительности, этот дар и подвиг Причащения должны иметь своим следствием и находить конкретное выражение в даре и подвиге раскрытия нами в себе образа Божия, в обожении – возвращении своей иконности. Для этого даруется человеку свобода крестоношения – жизни по замыслу Божию. Для исполнения божественного замысла жизни, этого страшного дара и подвига обретения иконности, и даются нам Святые Дары в таинстве Евхаристии. Проявляя их в своей жизни, то есть вновь благодаря Бога и принося Ему в жертву свою жизнь, мы являем свое иконопочитание как почитание Первообраза Бога (что и заповедано нам – честь бо образа на Первообразное восходит). Почитая же Первообраз – приобщаемся, воссоздаем, храним Его в себе и отображаем Его в мире Божием. И если в иконопочитании мы реально поклоняемся Христу, то в Таинстве Евхаристии мы принимаем Христа как реальную снедь. При этом жизненно важно исключить сознание натуралистичности происходящего и выявить реальность приобщения человека Богу силой и наитием Духа Святаго. Таким образом, икона есть видимое соответствие реальности прославленного Тела Христова – Евхаристии. Это соответствие иконы нашему основному таинству и выделяет ее из всякого другого художественного творчества. То, чем Святые Дары являются реально, но таинственно, – образ показывает наглядно.

К кому обращены иконы?

Икона обращена прежде всего к Церкви, к ее литургической, молитвенной жизни. Но она, будучи одновременно тайной и христианским Откровением, несет свое служение и для мира. В наши дни нередко говорят о необходимости для Православной Церкви ее евангельского благовестия всему миру. Своим явлением миру икона сама есть свидетельство, сама есть православная миссия. А потому везде, где нет сознательного попрания святыни, где люди поклоняются Единому Истинному Богу или хотя бы только стремятся к истинному поклонению Ему, ищут Его, там везде следует приветствовать появление православных икон как свидетелей Истины.

Почитание святых

Н. В. Лебедев

Почитание святых является догматом Православной Церкви. Догмат этот наша Церковь всегда свято чтила и бережно хранила, защищая его в довольно упорной борьбе с протестантством и его многочисленными разветвлениями в виде так называемых рационалистических сект, отрицающих почитание святых. Святые являются нашими заступниками, ходатаями и молитвенниками пред Богом. Утверждая так, мы отличаем их от нашего «Единого Ходатая (Посредника) Христа Иисуса», о Котором говорит св. апостол Павел: «Един есть Бог, и Един Ходатай (Посредник) Бога и человеков, человек Христос Иисус, давый Себе избавление за всех» (1Тим.2:5-6).

Славянское слово «ходатай», или русское «посредник» у апостола значит живой свидетель, стоящий посреди и соединяющий посредствуемых, совокупивший в себе разъединенное (Бл. Феодорит). Апостол словами: «Един Бог и Един Ходатай» имел в виду показать, что другого спасения нет, как в Господе Иисусе: как Бо один, так и Посредник между Богом и людьми один. Другого посредника нет и быть не может. Иисус Христос стал Посредником чрез вочеловечение. И Блаженный Феодорит говорит: «Апостол назвал Христа Иисуса Посредником, следовательно, состоящим в единении и с Отцом по Божеству и с нами по человечеству». «Посредничество состояло не в слове только ходатайственном, но и в деле, и требовало жертвы», – объясняет святитель Феофан Затворник, – как и говорит Апостол Павел: «Давый Себе избавление». Посему и в церковных песнопениях воспевается: «Ходатай Богу и человеком был еси, Христе Боже: Тобою бо, Владыко, и к Светоначальнику Отцу Твоему от нощи неведения (из мрака неведения) приведение имамы (мы получили доступ к источнику Света – Твоему Отцу)» (5-я песнь Канона 2-го гласа).

Итак, по природе, по искуплению у нас один Ходатай или Посредник между Богом и человеками – Иисус Христос. По благодати же ходатаями или молитвенниками нашими пред Богом являются кроме Матери Божией и ангелов все святые, которых мы прославляем, и со своими молитвами к которым обращаемся. Мы находимся в теснейшем общении с торжествующею, небесною Церковью (ср. Евр.12:22-24), или, как говорит Премудрый Сирах: «Церковь будет возвещать хвалу праведников» (Сир.44:14). И мы прославляем праведников, конечно, не божеским прославлением и поклонением им, а особым почитанием, свидетельствующим о нашей любви и преданности к ним. Мы прославляем праведников и почитаем их за богоугодную жизнь и чудотворения. Из слова Божия видно, что верующие во Христа, движимые взаимною любовью молятся друг за друга. Апостол Иаков прямо заповедует нам: «Молитесь друг за друга» (Иак.5:16). Святые не нуждаются в наших молитвах за них: они без нас достигли совершенства (Евр.11:40). Но мы испрашиваем у святых ходатайства их за нас пред Богом, или молитв за нас грешных и недостойных. Сам Бог говорит чрез пророка Исаию: «Праотец твой согрешил и ходатаи твои отступили от Меня» (Ис.43:27). И у пророка Иеремии находим свидетельство о ходатайстве святых (Иер.7:16). В Священном Писанин находим прямое повеление Божие просить молитв за нас угодников Божиих. В книге Иова читаем: «Возьмите (т. е. друзья Иова) себе семь тельцов и семь овнов и поидите к рабу Моему Иову…, и раб Мой Иов помолится за вас ибо только лице его Я приму» (Иов.42:8). Святые, озаренные Святым Духом, могут слышать наши молитвы к ним и видеть такие события на земле, которые нам, слабым людям, кажутся тайными (см. 3Цар.14:4-6).

Отцы Седьмого Вселенского Собора, рассуждая о почитании и прибывании святых, постановили: «Если кто не исповедует, что все святые досточестны пред Богом по душе и по телу, или не просят молитв святых, как имеющих позволение предстательствовать за мир по церковному преданию: анафема».

Почитание святых выражается в молитвенном призывании их на помощь, как наших ходатаев и заступников пред Богом. Оно также выражается в благоговейном почитании святых икон и останков святых или их нетленных мощей, что является нашим дорогим сокровищем и благодатным источником нашей духовной жизни.

Истина почитания мощей утверждена Седьмым Вселенским Собором. Мощи святых этот Собор назвал источником исцелений и определил: «Дерзнувшие отвергать мощи мучеников, о которых знали, что они подлинные и истинные: если кто епископы или клирики, да низложатся а если иноки или миряне да лишатся причащения (Деян. Соб. 3 и 7) Собор также определил, чтобы святые мощи были полагаемы в церквах при освящении их (под престолом и в антиминсах – ныне), за неисполнение чего угрожает извержением из сана епископского.

На протяжении всего существования Церкви воссиявали в ней святые, «яко звезды пресветлые», из которых мученики, как «багряницею и «иссом кровьми украсили Церковь».

Почитание святых имеет важное значение. И недаром Церковь на седьмом Вселенском Соборе догматизировала почитание святых О чем это говорит?

Святые, время от времени воссиявающие в Церкви, свидетельствуют о действительности непрерывного молитвенного общения между Церковью небесной и земною и о несомненности и действенности благодатных даров Св. Духа в Церкви. Через Святого Духа, в виде огненных языков в день Св. Пятидесятницы сошедшего на апостолов, преизобильно излилась благодать. Ее, так сказать, осязали все присутствующие когда апостолы стали говорить на разных языках. Ее несомненность свидетельствуется и многочисленным и многоименным сонмом святых воссиявших в Церкви и продолжающих воссиявать. Этот сонм – явное свидетельство благодатности Церкви Христовой. И недаром Святая Церковь в первую неделю по Пятидесятнице посвящает памяти всех святых, а Русская Православная Церковь во вторую неделю – памяти святых, в земле Российстей просиявших.

Святыми почитаются люди, особенно угодившие Богу. Как же устанавливается святость того или иного подвижника? В Церкви издавна создался особый прием установились определенные правила для причисления к лику святых. Прием этот известен под именем канонизации (слово канонизация – греко-латинское и означает буквально: включение в список). Он существует в Церкви издавна, а наша Русская Православная Церковь заимствовала его у Греческой Церкви.

Канонизация, т.-е. причисление к лику святых, производится на основании установленных Церковью правил.

Главным основанием для причтения усопших подвижников к лику святых, или канонизация, служил в нашей Церкви дар чудотворений.

В числе чудес, которыми прославляет Господь святых, одно из самых поразительных – нетление св. останков или мощей. В нетлении святых мощей Господь являет нам один из признаков возвращения человеческого тела, силою Божественной благодати, из тления в нетление. Божественная благодать проницает собою самое тело подвижника Христова и уготовляет в нем Себе благоуханный сосуд для источения чудес верующим и просящим чрез св. угодника милости Божией. Сила благоухания так велика, что действие ее простирается иногда на одежды, в которые облачено было нетленное тело угодника Божия, и на другие останки от него.

Однако не все святые прославляются нетлением св. останков, или мощей. От многих святых мощей не сохранилось: тела их подверглись тлению, подобно телам обыкновенных людей, как видело истление тело величайшего из ветхозаветных святых царя и пророка Давида (Деян.13:36). По неисповедимым судьбам Божиим, телесные останки одних святых прославляются нетлением, другие же нет.

Тела умерших людей могут долгое время не предаваться тлению, вследствие каких-либо благоприятствующих сему климатических и других местных условий, и это не относится к действиям благодати и не означает какого-либо нравственного достоинства того умершего человека, тело которого не истлевает. Сила благодати Божией познается тогда, когда оставшиеся нетленные части тела или одни только кости его не только пребывают в целости, но источают исцеления. Вот как смотрит на это Митрополит Московский Филарет.

«Что значит это видимое неравенство видимой награды, даруемой святым? …Оно некоторым образом соответствует степеням внутреннего их освещения, по которому, – как говорит Апостол Павел, – «звезда от звезды разнствует во славе, такожде и воскресение мертвых» (1Кор.15:41-42), и последнее совершительное, и первое начинательное». Но большую вероятность святитель Филарет усвояет другому соображению, именно: нетление мощей совершается не ради самих святых, которые не ищут славы человеческой, а для нас живущих, «для удостоверения в воскресении Христовом и в нашем будущем воскресении, для укрепления немощных в подвигах противу греха и смерти, для возбуждения невнимательных и нерадивых в подвигах благочестия» .

Во всяком случае нетленные останки святых угодников имеют значение в Церкви, не только как удостоверения святости почившего подвижника, но главным образом как посредства для излияния свыше милостей Божиих, и в этом отношении поклонение и почитание их подобно почитанию и поклонению святому кресту и иконам. Но одно нетление не является признаком причисления усопшего к лику святых.

Тела некоторых усопших, скончавшихся в вере и благочестии, как например Митрополита Тобольского Павла Конюскевича, умершего на покое в Киево-Печерской Лавре в 1770 г., сохраняются открыто в нетлении, однако же по этому только признаку они не причислены к лику святых.

Обычай открывать мощи, т.-е. переносить их из могил в церкви, начался очень рано, сначала в Греции в IV–V вв., а затем и у нас на Руси. Этот обычай никогда не был обязательным. Обычно мощи святых открыто почивают в гробе или раке в лежачем положении. Есть единственный пример почивания мощей не в гробе, но в креслах. Это – мощи Патриарха Афанасия Константинопольского, скончавшегося 5 апрели 1654 г. в Лубенском монастыре Полтавской губ., на возвратном пути из Москвы домой в Константинополь, и известного у нас под именем «Афанасия сидящего». Рака имеет вид не гроба, а киота, шкафа. Св. Афанасий, как Патриарх, по обыкновению восточных церквей, был погребем сидящим, в таком виде и обретены его мощи, в таком же виде они и почивают.

«Мощи святых, – говорит проф. Голубинский, – когда они нетленны, составляют чудо, но лишь дополнительно к тем чудесам, которые творятся чрез посредство их. Доказательство святости святых составляют чудеса, которые творятся при их гробах, или от их мощей, а мощи, целые тела или только кости, суть дарованные нам, для поддержания в нас живейшего памятования о небесных молитвенниках за нас; священные и святые останки некоторых святых, которых мы должны чтить, как таковые, и суть те земные посредства (по выражению пространного катихизиса Митрополита Филарета), через которые Господь наиболее проявляет свою чудодейственную силу (проф. Голубинский, «История канонизации святых», стр. 302). В прославляемых нетлением телах святых угодников это нетление обнаруживается не в одном и том же объеме бывшей их телесной храмины.

На основании многих рукописных и филологических данных, проф. Голубинский доказывает, что слово «мощи» употреблялось для означения не целого тела, а частей его, преимущественно костей, как, например, сказано: «лежат мощи – кости целы», и что слово «мощи» означает не что-либо целое, а лишь часть какого-либо священного и несвященного предмета, так разобрать какой-либо предмет на мощи в старину значило разобрать его на части (ibidem, стр. 297–298).

У греков вовсе не проповедуется учение, что мощи означают целое тело, и мощи как большей части святых в Греции и на Востоке (равно, как и на Западе), суть кости.

Церковь никогда не скрывала, когда и что обретала в святых мощах. Например, в летописи о мощах св. равноапостольной кн. Ольги сказано: «Кости Ольги в царство равноапостольного Владимира и Митрополита Леонтия обретошася целы» (Голубинский, стр. 57, примечание 2).

В 1667 г. в донесении Митрополиту Новогородскому Питириму об открытии мощей св. Нила Столбенского читаем: «Гроб и тело его святое земли предадеся, а мощи (т.-е. кости) святыя его целы все».

Церковь никогда не учила, что «мощи» святых всегда и непременно целые тела, а учила, что они могут быть и одними костями. Митрополит Даниил в одном своем слове о мощах говорил: «воистину чудо преслав- но, яко кости наги и источают исцеления» (Голубинский, стр. 299– 300 и примечание).

Митрополит Московский Филарет, в слове на день Преп. Сергия Радонежского (25 сентября) говорит: «в предлежащих нам священных останках праведника мы усматриваем собственными очами образ, как и во гробах тучнеют и процветают кости праведных». Особенно прямо и решительно Церковь заявляла о мощах, не только как о целых телах, но как и о костях при освидетельствовании святых мощей пред их открытием, например, при открытии св. мощей Преп. Серафима Саровского. В акте свидетельствования его честных останков января 1903 г. сообщалось: «По снятии крышки гроба Преп. Серафима присутствующие (производившие свидетельствование) увидели: ясно обозначенный остов почившего, прикрытый остатками истлевшей монашеской одежды. Тело приснопамятного старца о. Серафима предалось тлению. Кости же его, будучи совершенно сохранившимися, оказались вполне правильно размещенными, но легко друг от друга отделяемыми. Волосы главы и брады седовато-рыжеватого цвета сохранились, хотя и отделились от своих мест» («Церковные ведомости» 1903, № 26). Тогдашний Петроградский Митрополит Антоний (Вадковский) выступил со статьей «Необходимое разъяснение» («Новое время» 1903 г. от 21 июня и «Церковные ведомости» 1903, № 26), в которой между прочим писал: «Есть для многих мучительный вопрос: что в гробу? Дадим прямой ответ на вопрос: что же в гробу? В гробу обретен ясно обозначавшийся под остатками истлевшей монашеской одежды остов почившего старца. Тело предалось тлению. Кости же и волосы головы и бороды совершенно сохранились. Таково содержимое гроба… И святость старца Серафима,–писал Митрополит Антоний,–определялась не свойством его останков, а верою народа и многочисленными чудесами. После удостоверения в святости и молитвенном дерзновении о. Серафима пред Богом постановлено, чтобы и всечестные его останки были предметом благоговейного чествования от всех притекающих к его молитвенному предстательству (Деяния Св. Синода 9 января 1903 г.) …останки тела о. Серафима, т.-е. кости его, для верующего суть драгоценная святыня, истинное сокровище, чрез посредство которого подается почитающим его цельбоносная помощь. У святого человека все свято и чудодейственно. Итак,– заканчивал Митрополит Антоний, – от старца Серафима остались в гробу только кости, остов тела, но как останки угодника Божия, человека святого, они суть мощи святыя».

Святые после своей смерти за святую и благочестивую жизнь становятся «сосудами благодати Божией», вследствие чего и по своей праведной кончине они продолжают свою благотворную деятельность на пользу людей. Многочисленные чудеса и исцеления, подаваемые им, служат неопровержимым доказательством их живой связи с земным миром, что еще более углубляет благоговейное почитание их. Вера в действенность их ходатайств перед Богом побуждает людей обращаться к ним с горячими молитвами. Верующие толпами стекались на могилы почивших праведников и здесь совершали по ним заупокойные Литургии и пели панихиды.

Над местом их погребения устраивали гробницы или раки, с возложением пелены или покрова и иконы или портрета.

Если подвижник был погребен вне церкви, на кладбище, то над его могилой ставились палатка или часовня, а в ней устроялась гробница или рака. Иногда вместо часовен над гробами праведников устроялись церкви в честь тезоименитых им святых.

Нередко в честь почитаемых благочестивых подвижников еще до прославления их составлялись жития их, каноны, тропарь и кондак, акафисты и вообще церковная служба. Церковная власть требовала, чтобы служба и пролог – синаксарь (житие) были составлены «по подобию», чтобы они соответствовали известной форме и были удовлетворительны по своим литературным качествам.

Для проверки святости усопшего подвижника в Церкви установился определенный порядок, идущий в общем из древности. «Мы же о сем молим святителя всего нашего Российского царства… известно пытати и обыскивати о великих новых чудотворцах… по свидетельству тамо сущих жителей от священнического и иноческого чину и от боярска и от княжеска роду и всех богобоязненных мужей и жен, где которой святой прославился и просиял добрыми делы и чудесы» (Стоглав).

Это «пытание и обыскивание» получило название обыска. Он состоял в проверке святости жизни почившего угодника, в достоверности чудес, совершаемых по молитвам угодника. Следователи расспрашивали самих получивших чудесное исцеление, духовных отцов их и знакомых их. По удостоверении в истинности чудес, высшею церковною властию составляется определение о причислении прославляемого чудесами подвижника к лику святых или канонизации его, причем указывался день, когда полагается праздновать память его и как править в честь его церковную службу.

Большая часть угодников Божиих могут быть названы местночтимыми, так как известны и почитаются только в тех областях или епархиях, где подвизались и прославились чудесами. Общецерковными могут быть названы лишь те святые угодники, которые просияли, главным образом, в первые времена Церкви, когда она находилась почти в пределах единой всемирной Греко-Римской империи, и когда в христианах в особенности живы были и высоко над всеми другими преобладали интересы веры и Церкви, чему много способствовали времена тяжких испытаний, постигавших Церковь в той великой борьбе, какую она вынесла с врагами. Святые угодники Божии, просиявшие в это время, и сделались известными во всей Церкви. Словом какого-либо различия по достоинству на том только основании, что одни святые почитаются во всех Церквах, а другие в некоторых, или даже в одной какой-либо Церкви, полагаемо быть не должно.

Московский Всероссийский Собор 13 августа 1918 г. восстановил существовавшее в Русской Церкви празднование дня памяти всех святых, в земли Российстей просиявших, и составил им особую службу, которая должна отправляться в первое воскресенье Петрова поста, и поручил Высшему Церковному Управлению издать точный месяцеслов, со внесением в него памятей всех русских святых.

Православный народ свято чтит память святых, этих ходатаев и заступников пред Богом и обращается к ним с молитвами.

О почитании святых в Православии

Святые люди, или угодники Божии. Так мы их называем потому, что они, живя на земле, угодили Богу своей праведной жизнью. А теперь, пребывая на небе с Богом, они молятся о нас Ему, помогая нам, живущим на земле.

Где в Священном Писании есть повеление вспоминать угодников Божиих?

Апостол Павел говорит: Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие. (Евр. 13:7)

Сам Апостол вспоминает всех ветхозаветных праведников (Евр. 11 гл.); также и премудрый Иисус, сын Сирахов, подробно вспоминает их жизнь и высокие добродетели (Сирах. 44-49 гл.)

Есть ли в Писании указание, что нужно прославлять угодников Божиих?

Есть. В Ветхом Завете Господь говорил: Я прославлю прославляющих Меня (1Цар. 2:30). Царь и пророк Давид восклицал: да торжествуют святые во славе, да радуются на ложах своих (Пс. 149:5).

Допустимо ли в Новом Завете такое прославление людей богоугодных?

Сам Христос Спаситель в молитве к Богу Отцу сказал об Апостолах так: славу, которую Ты (Отче) дал Мне, Я дал Им (Ин. 17:22). В другом месте Господь говорит: кто Мне служит, того почтит Отец Мой (Ин. 12:26). Если Отец Небесный почитает угодников, то как нам не почитать их!

Почему в Православии существуют церковные праздники не только в честь Господа, но и в память святых?

Мы празднуем их память, как и повелевает Бог: «Память праведника пребудет благословенна» (Притч. 10:7). Мы почитаем их псалмами, и славословиями, и песнопениями духовными (Еф. 5:19), вознося честь к Богу святых. В их честь мы строим храмы и священные изображения, ибо каждый святой — это живой памятник великого дела Искупления, очередной плод Крестной Жертвы. И как ветхозаветные патриархи в местах богоявлений ставили памятники, так и мы прославляем живые храмы Бога — святых, соотечественниками которых мы стали (Еф. 2:19). Так проявляется единство земной и Небесной Церкви. По слову апостола Павла, «славится ли один член, с ним радуются все члены» (1Кор.12:26).

Почитали ли, действительно, христиане угодников Божиих?

В церкви Христовой угодники Божии почитаются со дней апостольских. Апостол Иаков говорит: мы ублажаем тех, которые терпели (Иак. 5:11).

Святые апостолы, живя еще на земле, удостоились прославления от христиан: Руками Апостолов совершались многие знамения и чудеса и… из посторонних же никто не смел пристать к ним, а народ прославлял их (Деян. 5: 12,13).

Какие у нас есть исторические свидетельства, что угодников всегда почитали?

Это видно из того, что в катакомбах в Риме сохранились изображения святых апостолов и праведников. Если бы не почитали их, то не стали бы христиане изображать их в храмах своих и местах молитвы.

Почему мы просим угодников Божиих молиться о нас?

Потому что молитва праведных многодейственнее, чем молитва многогрешных.

Апостол Иаков говорит: много может усиленная молитва праведного. Илия был человек, подобный нам, и молитвою помолился, чтобы не было дождя: и не было дождя на землю три года и шесть месяцев. И опять помолился: и небо дало дождь, и земля произрастила плод свой. (Иак 5:16-18) Вот насколько действенна молитва праведного!

Так и апостол Петр говорит согласно с псалмопевцем Давидом: очи Господа обращены к праведным и уши Его к молитве их (1 Петр. 3:12; ср. Пс. 33:16). Сам Господь многократно признавал силу молитвы праведных. Когда Господь разгневался на Авимелеха за Сарру, жену Авраама, то сказал Авимелеху: он (Авраам) пророк и помолится о тебе и ты будешь жив… И помолился Авраам Богу, и исцелил Бог Авимелеха (Быт. 20: 7, 17).

Еще: когда друзья многострадального Иова оскорбили Господа своими речами, Бог сказал им: пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя жертву; и раб Мой Иов помолится за вас, ибо только лице его Я приму, дабы не отвергнуть вас за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов (Иов 42:8).

Может ли Господь дать человеку милость Свою ради кого-нибудь другого или по заступлению кого-либо другого?

Может. И в Библии часто передается, что люди в молитвах своих просили у Господа милости ради других лиц. Моисей молился Богу о еврейском народе так: да не воспламеняется, Господи, гнев Твой на народ Твой… Вспомни Авраама, Исаака и Израиля…. После этой молитвы отменил Господь зло, о котором сказал, что наведет его на народ Свой (Исх. 32: 11, 13, 14). Также и Соломону Господь говорил, что не карает его ради Давида, отца его (3 Цар. 11: 12). Наконец, как передается в Книге пророка Даниила, по молитве и ходатайству Ангела, заступавшегося за Иудеев, им дана милость от Господа (Даниил 10: 8-14).

Могут ли угодники Божии после своей смерти знать земную жизнь людей?

Жизнь людская угодникам Божиим, переселившимся на небо, известна более, чем когда они жили на земле.

Об Аврааме сказано Спасителем: Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался (Ин. 8: 56). Точно так же и умерший пророк Самуил знал все, что делалось в Царстве Израильском после его смерти, и предсказал Саулу, что случится на другой день (1 Цар. 28: 14-19).

Существуют ли исторические свидетельства о том, что христиане просили молитв святых угодников?

На гробах первых христианских мучеников, погребенных в Риме в катакомбах в первые века, сделаны надписи, сохранившиеся доныне. На памятниках можно найти такие обращения к скончавшимся: Моли о нас, дабы мы были спасены; моли за единственное дитя, оставленное тобою; Аттикус, душа твоя в блаженстве, моли за родных твоих; в твоих молитвах моли за нас, потому что мы знаем, что ты во Христе!

Чины (лики) святых угодников

Дух Божий по Своей воле дал в Церкви множество разных видов святости (1Кор. 12: 4–11). Потому и святые по-разному называются — соответственно тому, какой дар Бога был ими усвоен. Это пророки, апостолы, мученики, святители, преподобные, праведные, бессребреники и блаженные.

Первые праведники на земле – родоначальники (патриархи) человеческого рода, называются праотцами, как например: Адам, Ной, Авраам и др.

Пророки — это святые Божии, в большинстве своем жившие до Рождения Христа, которые силой Духа Господня предсказывали будущее, обличали неправду и возвещали явление Христа.

Апостолы (посланники) — это ближайшие ученики Христа Спасителя, которым Он дал повеление проповедовать благую весть о спасении и власть создавать церкви во всем мире. Христос избрал Себе двенадцать ближайших апостолов и семьдесят других, а после Воскресения Он призвал еще апостола Павла.

Апостолы Петр и Павел называются первоверховными, потому что они больше других потрудились в деле проповеди. Те апостолы, которые написали Евангелия — Матфей, Марк, Лука, Иоанн — называются Евангелистами.

Те святые, которые прославились как миссионеры, обратившие многих ко Христу, называются равноапостольными. Это, например, Мария Магдалина, князь Владимир, император Константин, Николай Японский.

Мученики (свидетели Бога) — это святые, пострадавшие за верность Христу Спасителю и Его учению до смерти и тем засвидетельствовавшие победу Бога над смертью. Те, кто сражались за имя Христово, но скончались в мире, называются исповедниками.

Первые пострадавшие за Господа были святые Стефан и Фекла, потому они и называются первомучениками. Те мученики, которые сохранили веру в необычайно тяжких страданиях, именуются великомучениками (св. Георгий Победоносец, св. Варвара, св. Екатерина и другие).

Святители — епископы, угодившие Творцу праведной жизнью и ревностной заботой о пастве (например, Николай Чудотворец). Три святителя IV века, — Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст еще называются вселенскими учителями, потому что их учение является образцовым для Всемирной Церкви. Те епископы, которые умерли за Христа, называются священномучениками.

Преподобные (достигшие чрезвычайного богоподобия) — это праведные христиане, угодившие Богу на монашеском пути. Они сохраняли чистоту тела и души и победили страсти, удалившись от людей. Монахи, казненные за Христа, — это преподобномученики.

Бессребреники — это праведники, бесплатно лечившие болезни и исцелявшие недуги силой Господа.

Праведные — это святые, угодившие Богу, живя в миру, будучи семейными людьми.

Блаженными и Христа ради юродивыми называются те святые, которые, желая избавиться от тщеславия и гордыни, ради Бога притворялись сумасшедшими. Такой подвиг брали на себя юродивые для того, чтобы смирить себя и вместе с тем сильнее воздействовать на людей, так как к обычной простой проповеди люди относятся равнодушно. Эти святые в иносказательной символической форме обличали зло в мире, как словами, так и действиями. Они делом показали, что слово Господа есть безумие для мира (1Кор. 1:18 – 2:16). Бог часто давал им дар пророчества. (В России самые почитаемые юродивые — Василий Блаженный, Ксения Петербургская и Матрона Московская.)

Использованная литература:

Закон Божий. Сост. прот. Серафим Слободской.

Варжанский Н. Доброе исповедание. Православный противосектантский катехизис.

Священник Даниил Сысоев. Лекции по Закону Божию. Введение в Православное христианство.