Рождество христово дата

Христианские Праздники — Скабалланович М.Н. — Книга 4. Рождество Христово. [1979 (репринт 1916 года), PDF/DjVu, RUS] Обновлено 19.10.2014 г.

Книга 4. Рождество Христово.
Год: 1979 (репринт 1916 года)
Скабалланович М.Н.
Издательство: Джорданвилль, Типография прп. Иова Почаевского
Серия: Христианские Праздники
Язык: Русский (дореформенный)
Формат: PDF/DjVu
Качество: Отсканированные страницы + OCR-слой
Интерактивное оглавление: Да
Количество страниц: 196
Описание: В книгах серии «Христианские праздники» их автор — профессор Киевской Духовной Академии М.Н. Скабалланович (1871-1931 гг.) рассматривает каждый из двунадесятых праздников с разных сторон: он излагает историю празднуемого события, приводит текст богослужения праздника на церковнославянском и русском языках, рассматривает историю этого богослужения и сравнивает его с практикой других Церквей.
Книги этой серии являются незаменимым пособием для пастырей, студентов духовных школ и всех христиан, интересующихся смыслом и историей православного богослужения.
Четвертая книга посвящена празднику Рождества Господа нашего Иисуса Христа. Примеры страниц Оглавление Создание и редактирование Сканирование книги — Дима18121992 и Vladislav Serb
Обработка в ДэЖаВю — DjVu-Master
За что ему
Обработка из ДэЖаВю в ПДФ — Дима18121992
Добавление OCR-слоя — vmakhankov

Рождество Пресвятой Богородицы

Вековое событие. Такими двумя словами прежде всего и ближе всего следует определить значение, которое имело рождение на земле Богоматери. Вековое в том смысле, что оно подготовлялось веками, и в том, что влияние его не прекратится во все последующие века. Могут возразить, что это имеет силу собственно о Рождестве Христовом и разве только отраженно, косвенно приложимо и к празднуемому событию. Конечно, эти два события стоят в тесной связи. Но нельзя сказать, что перед славой первого блекнет сияние второго. И Церковь христианская недаром нашла и в сокровищницах своего духа много, что могла она посвятить именно этому событию, принесла ему дань совершенно особого благоговения и поклонения установлением в честь его одного из величайших своих праздников.

Праздник этот вводит мысль христианина в совершенно особый круг идей, благоговейных размышлений и созерцаний, которые, как ни соприкасаются иногда с навеваемыми Рождеством Христовым, но представляют из себя мысли другого порядка. Вследствие этого и праздник этот в его службе овеян своим особым настроением.

Мысль наша здесь приковывается к женщине-дитяти, «Богоотроковице», как выражаются церковные песни, к божественной Деве, появление Которой в мире готовилось Промыслом веками и поколениями, «предопределенной от родов древних». И если мир действительно и ждал своего будущего Спасителя и имел наперед о Нем, хотя некоторое представление, то подле этого богосиянного образа не могла не вырисовываться, хотя бы и в более неясных очертаниях, Женщина, которая имела родить «Желанного». «Так как Приснодева Мария имела быть приятелищем Божества, то изначала и свыше прорекли о Ней божественные пророки, — одни образами, другие словами. Были и среди патриархов, и праведных такие, которые в гаданиях предызобразили Ее».

Путем длинного ряда поколений Промысел Божий подготовлял для себя на земле этот сосуд Божества. «Преблагословенная Мария, происходя по прямой линии от Авраама и Давида, в числе своих предков считает ветхозаветных патриархов, много первосвященников, правителей, вождей и царей иудейских. Таким образом, если достойные уважения доблести, душевные свойства и заслуги усвояются и доставляют в миру уважение имени их потомков, то вера, кротость, мужество, терпение и другие добродетели рода Авраамова и Давидова в самом рождении благодатной Девы Марии украсили Ее имя».

Само собой понятно, что и самое рождение Пресвятой Девы не могло не быть исключительным, необычайным делом Промысла Божия.

«Если для устроения скинии завета никому на земле не дозволено составить начертание, но образец ее показан Моисею Самим Богом на горе Синайской (Исх. 25:40), то сколь высокими свойствами, каким благолепием непорочности и святости преукрасил Дух Святой единственную Деву, Которую Отец Небесный предназначил в Матерь Единородного Сына Своего! Если пророк Иеремия был освящен Богом, прежде чем настали матерние болезни его рождения (Иер. 1:5), а о Предтече Господнем Иоанне было предсказано, что он от чрева матери исполнится Духом Святым (Лк. 1:15), то какими благодатными дарами не была преисполнена Пресвятая Дева еще во утробе святой и праведной Анны, матери Своей».

Произойдя в такое время и при таких условиях, когда по законам природы, по естественному ходу вещей рождение уже не могло быть, рождество Пресвятой Богородицы было непосредственным чудесным действием Самого Бога и должно было иметь все высокие качества дела Божия, дела Самого Творца мира! И до этого рождения мир знал несколько подобных рождений, и всякий раз плодом их были исключительные по святости и величию личности (Исаак, Сампсон, Самуил, Иоанн Предтеча). Теперь подобное рождение дало еще высший плод. Пресвятая Дева Мария, «несмотря на то, что много и прежде было таких матерей, которые зачинали в неплодстве, имела жребий превосходнейший перед всеми. Хотя те и были супругами патриархов и, по справедливости, удостоились подобного чудодействия, т.е. разрешения от уз своего неплодства, и даже сделались праматерями этой священной Отроковицы, но сродство их с чудом божественного домостроительства было весьма неблизкое и отдаленное». Это же рождение подготовляло собой еще более чудесное, обусловливало его. «Одно случилось прежде, другое после; и первое было прообразом второго. Нужно было, чтобы Тот, через Кого все и в Ком все, как Господь природы, показал на праматери Своей чудо, соделав Ее из бесплодной матерью, а также в матери изменил законы природы, соделав Деву Матерью и сохраняя знамения девства».

В настоящем событии, таким образом, начиналось то чудное, ужасающее ум дело Божие на земле, которое можно назвать кратко одним словом «спасение», а точнее «боговоплощение». От сухого, бесплодного корня Иессеева Бог Сам выращивал стебель, который имел дать цвет — Христа. Уже начиналось то приближение, прикосновение Творца к твари, которое имело завершиться полным явлением Его в мире; начиналось примирение Бога с человеком; полагалось основание тому уничтожению проклятия, тяготевшего над Адамом и Евой, которое имело совершиться через искупление. А вместе с тем на землю стало спускаться благословение Божие. Благодать начинала плодородить. Повеяли первые ветры спасения, и земля со всей тварью не могла если не ощутить полной радости спасения, то, по крайней мере, не предощутить этой святой и великой радости.

Вот тот основной фон, на котором выступает для нас празднуемое событие и на котором оно искусно представлено службой праздника. Но восхищенному взору созерцателя на этом фоне с особой яркостью видны и некоторые отрадные частности. Во всей пленительности своей праведности выступает при созерцании этого события праведная чета богоотцов Иоакима и Анны. Ведь это чудесное, облагодетельствовавшее весь мир рождение было наградой им за праведность, следовательно, некоторым образом вызвано этой праведностью. «Непорочно поживши для Бога, родили счастье всех», — говорит церковная песнь. Великое рождение было плодом их целомудрия, и неудивительно, что плодом таким явилось уже полное девство. И с «того времени целомудренное девство, а вместе с ним чистота и непорочность получили как бы особые права гражданства на земле, начали «в мире», как выражаются церковные песни, «жительствовати».

Кроме праведной жизни, чистоты и непорочности, еще одно в Иоакиме и Анне было причиной такого великого дара им от Бога, «достойно-божественного дара». Это — их горячая молитва и неуклонная надежда на Бога. Вот где молитва и надежда на Бога доказали всю силу свою, показали, чего они могут достигнуть, что получить от Бога. Более чем когда-либо Бог здесь выступил как «ненадеющихся Надежда».

Гомилетическое наследие святителя Феофана Затворника

На это должна быть преимущественно направлена проповедь. Главное ее дело при разъяснении истины согреть сердце теплотою, вытекающею из сей истины, и расположить волю к решимости покориться ей. Доведи ум до истины, проведи сию истину до сердца и привлеки к ней волю. Поучительность, теплая убедительность, влекущая и обязывающая сила суть три нераздельные свойства слова назидательного». Мы намеренно предварили слова Святителя высказыванием о. Георгия, чтобы подчеркнуть разницу: как об одном и том же говорят два замечательных знатока человеческих душ, чье пастырское служение отделяет, пожалуй, самый трагический век в истории нашего Отечества. Святитель Феофан – представитель «золотого века» русской культуры (культуры, вобравшей в себя не только литературу, живопись, музыку и т.д., но и русское богословие и проповедничество) – еще не жалеет слов и не экономит на языковых средствах для выражения своих мыслей и чувств. Богатство мыслей в сочетании с обстоятельностью, простотой и доступностью их изложения создает особую спокойную и молитвенную атмосферу, в которую погружается читатель проповедей Святителя. В подобное умиротворенное состояние возводит чтение любой святоотеческой литературы. Лучше всего его можно выразить словами преподобного Серафима Саровского – это «дух мирен». Поэтому святителя Феофана, как и других святых отцов, нельзя читать торопливо, на ходу. С первых же строк он останавливает наш суетящийся ум, собирает его и уверенно, властно и любовно ведет на вершины богословской мысли через терния сомнений, заблуждений и соблазнов, которыми был богат современный Вышинскому Затворнику век.

Отношение Святителя к проповедническому служению лучше всего выражает его собственное высказывание: «Пастырская проповедь настолько необходима для людей, что не может быть заменена даже Словом Божиим. Ибо в Слове Божием содержатся общие указания для всех, а каждый человек, как индивидуум, может превратно понять и истолковать его, поэтому общие указания Священного Писания должен разъяснять ему живой опытный голос пастыря». Сам святитель Феофан, будучи на Тамбовской кафедре, ревностных проповедников поощрял, а священников, долго не произносивших проповеди, штрафовал в пользу вдов и сирот духовного звания.

Святитель Феофан принадлежит к проповедникам нравственно-аскетического направления. Другим ярким представителем этого направления является его современник святитель Игнатий (Брянчанинов). Обоих этих святителей роднит устремленность к высоким нравственно-аскетическим идеалам и не просто глубочайшее знание древней аскетической литературы, а претворение этого знания в личном подвиге суровой аскезы. Среди русских проповедников их предшественниками в данном направлении можно назвать преподобного Феодосия Печерского, святителя Серапиона Владимирского и преподобного Нила Сорского. Аскетическая проповедь имеет формальные признаки нравственно-назидательных поучений и характеризуется следующими особенностями:

  1. особым аскетическим способом толкования Священного Писания;
  2. непосредственной связью с духовным опытом проповедника и жизнью современного ему общества;
  3. ссылкой на авторитет святых отцов и подвижников;
  4. простотой изложения.

Однако не все проповеди святителя Феофана можно отнести к разряду нравственно-назидательных поучений аскетического характера. Большинство Слов, сказанных Святителем на двунадесятые праздники, составлены по правилам эпидейктического красноречия, с его особой ритмической организацией. Общей характерной особенностью всех без исключения проповедей Святителя является их глубокий внутренний библеизм – они буквально сотканы из цитат, реминисценций, аллюзий, парафраз из Священного Писания. При этом чаще всего проповедник обращается к Посланиям святого апостола Павла, толкованию которых он посвятил большую часть своего творчества. Так, в самой ранней опубликованной проповеди «На Вознесение Господне» автор 15 раз прямо или косвенно цитирует Апостола языков. Предметом большинства своих проповедей, сказанных на Литургии по воскресным и праздничным дням, Святитель выбирает апостольское зачало дня или праздника.

Известно 273 проповеди святителя Феофана. Первой сохранившейся проповедью является «Слово на Вознесение Господне», сказанное им во время обучения в Киевской духовной академии в 1840 году. Уже в этой ранней проповеди 25-летний вития обнаружил глубокий богословствующий ум и самобытность. Как отмечают исследователи гомилетического наследия Святителя, уже здесь обнаружилось характерная черта его проповеднического стиля – умение воплотить в едином, стройном, логически связном тексте богатое разнообразие мыслей и чувств, которое вызывает празднуемое событие и связанные с ним богослужебные песнопения. По окончании академии в период учебно-воспитательной деятельности (1841-1847) в Киево-Софийском духовном училище, Новгородской духовной семинарии и Санкт-Петербургской духовной академии будущим Святителем было произнесено несколько проповедей: «На Воздвижение Креста Господня» (1843), «В день Святыя Пасхи» (1844), «На Благовещение Пресвятой Богородицы» (1845). В краткий период после возвращения из Иерусалимской Духовной Миссии и до направления в Константинополь на должность настоятеля посольской церкви (1855-1856) иеромонахом Феофаном было произнесено в Санкт-Петербурге и Петрозаводске несколько проповедей, из которых были опубликованы и дошли до нас только три: «На Пятидесятницу» (1855), «На Новый год» (1856) и «В великий пяток» (1856). После возвращения из Константинополя в 1857 г. и назначения ректором Санкт-Петербургской духовной академии проповедническая деятельность архимандрита Феофана продолжается. К этому периоду (1857-1859) относятся 12 проповедей, которые были изданы в 1859 г. отдельной книгой, озаглавленной: «Слова Санкт-Петербургской духовной академии ректора архимандрита Феофана». С возведением в сан епископа и назначением на Тамбовскую кафедру начинается новый, плодотворный период в проповеднической деятельности святителя Феофана. За сравнительно короткое время пребывания на Тамбовской кафедре (1859-1863) им было произнесено 109 проповедей, которые печатались вначале в «Тамбовских епархиальных ведомостях», а впоследствии были изданы двумя выпусками (1859-1860 гг. и 1861-1863 гг.) под названием: «Слова к Тамбовской пастве». Основным местом произнесения проповедей был Казанский мужской монастырь, где находился архиерейский дом. Святитель Феофан, как правило, произносил проповеди на Литургии, а на Всенощном бдении проповедовал священник из чреды преподавателей семинарии. Свои проповеди Святитель писал за один присест, а затем произносил их по конспекту. Еще более плодотворной учительная деятельность святителя Феофана стала с назначением его на Владимирскую кафедру. Здесь менее чем за три года (1863-1866) им было произнесено 138 слов и бесед. Так же как и в Тамбове, эти проповеди сначала выходили в местных «Владимирских епархиальных ведомостях», а затем, в 1869 г. были опубликованы отдельным сборником под названием «Слова к Владимирской пастве». В проповеди «При вступлении на паству» Святитель обратился к слушателям со словами: «Я беру на совесть опасливое слово Апостола: горе мне, аще не благовествую, и постараюсь по силе моей сказывать вам всю волю Божию, а вы постарайтесь узнать сию волю, и узнавши исполнять во всей широте предписания и по всей силе вашего усердия… Даруй Господи, чтоб от вас никогда не была отнята похвала усердного внимания и послушания, как от меня – непрерывного учения и руководства».

В своем кратком докладе мы при всем желании не сможем даже в общих чертах охарактеризовать все идейно-художественное своеобразие гомилетического наследия святителя Феофана. Поэтому своей целью мы определили выявление главных идей, заключенных в проповедях Святителя, и проекцию этих идей в современность, чтобы показать их актуальность.

В центре всего христианства стоит Крест Христов. От него лучами исходят вероучительные истины искупления и оправдания, заключающие в себе учение о спасении. О спасении падшего человека говорят все проповеди святителя Феофана. И это главное требование к любой христианской проповеди, начиная с апостольских времен. Если это требование не выполняется и слово проповедника не содержит учения о спасении, то его проповедь нельзя назвать христианской.

В трех проповедях, сказанных на праздник Воздвижения Креста Господня, Святитель по-разному раскрывает любимые им мысли и образы. В первой проповеди (1859), сказанной на Тамбовском кладбище, Святитель обращает взор слушателей к иконе Воскресения Христова, на которой изображен Крест, ставший для ветхозаветный праведников «лествицею восхождения из ада в рай». По отношению к каждому из нас Голгофский Крест прообразует наш собственный крест, возводящий нас в горние обители. Проповедник, говоря о множестве крестов, на которых христиане сораспинаются Спасителю, останавливает внимание слушателей на трех. Первый крест – «горестное наше на земле сей пребывание, исполненное скорбей, лишений, неудовольствий, болезней и всякого рода бед». Чтобы этот, неизбежный для всех, крест оказался спасительным, нужно считать свое бедственное состояние заслуженным, признавать свою вину и «благодушно нести все скорбное». Второй крест – это «вся совокупность наших слабостей и недостатков – душевных и телесных», но более всего – «совокупность страстей и неправых чувств и расположений нашего сердца». Чтобы и этот крест обратить себе на пользу, необходимо «не поддаваться ни за что неправым влечениям сердца; поддавшись нечаянно, – каяться и снова установлять себя в бранное положение против страстей. Всякий отказ страстным требованиям, всякая победа над ними есть шаг – под крестом и приготовление к поступательному восхождению по кресту в рай». Третий образ креста – «неизбежный для нас труд и соединенные с ним тягота и терпение в исполнении лежащих на нас обязанностей». Человек любой профессии и звания, добросовестно выполняя свои обязанности, «будет приобретать силу и к загробному свободному восхождению по кресту на небо».

В проповеди в Сухотинском женском монастыре на праздник Воздвижения (1860) образ трех крестов переосмысливается в идею о трехсоставном кресте, части которого – нижняя, верхняя и поперечная – соответствуют трем обязательным монашеским добродетелям: самоотвержению, терпению и послушанию, каждая из которых имеет, в свою очередь, внутреннюю сторону – соответственно: веру, надежду и любовь. «Голгофа для сего креста – наше сердце, – учит Святитель, – воздвизается он или водружается ревностною решимостию жить по духу Христову, а слагается из разных сердечных расположений, главных и источных в христианском житии».

В проповеди на Воздвижение, обращенной к владимирской пастве (1863), святитель Феофан возвращается к идее трехсоставного креста, каждая из частей которого соответствует трем крестам, описанным проповедником в первой тамбовской проповеди на Воздвижение. Первая часть креста – «немощи естества нашего и худые направления сил его: недалекость ума и незрелость соображений, отсутствие энергий в воле и неподвижность ее на дела долга, вялость чувств и падкость их на недолжное, паче же на исчадия самости нашей – полчища страстей и всякого рода похоти плоти». Эта часть креста соответствует второму кресту из тамбовской проповеди, вторая часть – первому кресту, а третья часть – третьему. «Второй конец креста нашего составляют все труды и неприятности житейские, – учит Святитель… Третий рог креста слагается из трудов по исполнению обязательных для нас дел… Это назовем крестом служебным Господу, обществу и ближним нашим».

Это не единственный пример, когда святитель Феофан обыгрывает в разных проповедях свои излюбленные образы и идеи. Одной из самых часто используемых им схем, иллюстрирующих учение о спасении, является заимствованный у св. ап. Павла трихотомический образ духа, души и тела. При этом вряд ли можно считать, что Апостол и Святитель учат о трехсоставности человеческой природы. Скорее всего, речь у обоих идет о трех онтологических уровнях, на которых может существовать двухсоставный по своей природе человек. Дух, как высшая сила души, немыслим в отрыве от нее, ибо все святые отцы учат о неделимости души человека.

Пример аскетической проповеди – толкование апостольского зачала 27-й Недели по Пятидесятнице (Еф. 6.10-17). Проповедник останавливает внимание на словах: Облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским (Еф.6,11). Перебирая, что это за оружия, Святитель обращается к естеству человека, каждая из частей которого «подвержена нападению своих особых страстей, и должна быть вооружена своим особым оружием». Совокупность орудий против телесных страстей – телесные подвиги: «…тело надо взять в руки и обучать его благочестивой жизни. – Иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал.5,24)». В душе на первом месте, как учит Святитель, стоит воображение с памятью – «магазин душевный с показывателем сокровищ его». Затем следуют рассудок, воля и вкус, подверженные каждый своим страстям. «Наконец, – выше души – дух – сила, обращенная к Богу и вещам небесным. – Враги здесь суть: Богозабвение, бесстрашие, равнодушие и нелюбовь к священному…» Совокупность всех орудий против страстей плоти, души и духа – это «молитва, хождение в церковь, всестороннее послушание, чтение слова Божия и святых отцов, трезвенное внимание себе, телесный труд, бдение, поклоны, уединение, хранение чувств, воздержание и пост».

В проповеди в неделю перед Крещением (5.01.1864) святитель Феофан для изображения своей любимой трихотомической схемы использует образ зрительной трубки, имеющей три состава: «Когда вдвинуть сии три состава один в другой, трубки не показывают вещей как следует, а когда они раздвинуты по соразмерности, все тогда видно в них хорошо. Трубка есть образ нашей тресоставности – из духа, души и тела. В падении дух подчинился душе, а душа и дух телу, и чрез то стали дурно видеть свои отношения, дурно держать себя в них. В получившем новое благодатное рождение (человеке – иерм. П) дух возводится в свое право – держать душу в своем чине, а чрез нее и тело. Человек тогда получает предопределенный строй частей естества, ясно сознает свое отношение к небу и земле и достойно себя держит в сих отношениях». В проповеди в 23-ю неделю по Пятидесятнице (27.10.1863) содержится та же мысль о главенстве духа в составе человеческой природы: «Печать человечества была в духе; а дух – сила в Боге живущая, из Бога пиющая жизнь и все к Богу устремляющая – и в человеке и вне его, – и внутреннее и внешнее». Не только в проповедях, но и в своих экзегетических трудах и в письмах святитель Феофан неоднократно возвращался к излюбленной трихотомической схеме. Так, в толковании Послания св. ап. Павла к Римлянам он пишет: «…человек – дух – душа – тело. Дух жить в Боге предназначен, душа – устраивать земной быт под руководством духа, тело – производить и блюсти видимую стихийную жизнь на земле под ведением обоих».

В своих проповедях святитель Феофан нередко обличал дух религиозного индифферентизма, ложной филантропии и гуманизма. В слове на день преставления св. ап. и евангелиста Иоанна Богослова (26.09.1865) проповедник обнажает одну из самых опасных общественных язв своего времени – равнодушие к вере образованной части общества. Указывая на «особый род суемудрия, называемый индифферентизмом», Святитель, используя риторическую фигуру предупреждения, говорит словами своих оппонентов: «Как хочешь верь, – все равно, – только люби людей, как братьев, – благодетельствуй им и благотворно действуй на них… люби, – и только; а веруй себе, как хочешь…». Разоблачая подобное суемудрие, Святитель говорит, что «этим умникам хочется самим все устроять – без Бога, – и свое внешнее благосостояние, и свою нравственность. От того они всячески ухитряются сплесть такую систему учения, чтобы в ней о Боге и говорить не было нужды. – И ударяют на любовь. – Вы себя-то, говорят, взаимно любите, а о Боге что и думать?». Исповедующих любовь без веры святитель Феофан обличает словами самого апостола Любви, на которого ссылались индифферентисты. Более того, Святитель отказывает им и в праве ссылаться на благотворную деятельность как на проявление исповедуемой ими любви: «То правда, что свидетельство истинной жизни есть плодотворная деятельность в любви; но чтобы до нее дойти и в ней пребывать, надо всю истину Божию воспринять верою и все освятительные действия Божии пройти. – Только при этом условии, – т.е., только истинствующие в любви, можем мы возращать всяческая в Того, иже есть Глава Христос (Еф.4,18)». В проповеди в неделю 25-ю по Пятидесятнице (10.11.1865) легкомысленных любителей слушать «юных филантропов» Святитель увещевает не поддаваться «обольстительному кличу: все прочь, – довольно одной любви. – Подожди принимать все прочь, – предупреждает проповедник. – Прежде пройди терпеливо все, предлагаемое тебе правилами благочестивой жизни в Св. Церкви, – все от мала до велика. Чрез это достигнешь истинной любви. Любовь же истинная, пришедши, сама научит тебя, что сделать со всем тем, что не нужным считает незрелая и неопытная филантропия».

Ложной филантропической теории святитель Феофан противопоставляет православное учение об оправдании и возрождении человека. Используя терминологию так называемой юридической теории Искупления, Святитель учит, что с грехопадением «человек стал виновным пред Богом и расстроился или повредился в жизни и силах своих. Посему, чтоб спасти человека, нужно, во-первых, оправдать его пред Богом, явить его праведным пред лицем Его беспредельного правосудия, примирить с Ним. Ибо неоправданный, непримиренный, естеством чадо гнева, по Апостолу, лишается всякого благоволительного благословения Божия, оплодотворяющего и разверзающего глубины естества человеческого, и от того чувствуя в себе сокращение, стеснение и умаление сил, теряет всякую надежду на восстание и оживление. Во-вторых, для спасения человека нужно исправить его жизнь и силы, уничтожить греховное в нем повреждение, даровать ему новую жизнь – возродить. – Ибо иначе самое оправдание не принесет ему никакой пользы, потому что живущий в нем грех в каждое мгновение снова будет делать его виновным, – и это без конца». Для полного оправдания человеческого рода потребовалось Боговоплощение, ибо «снять вину греха с рода человеческого может только смерть Богочеловека… и восполнить жизнь человека, проведенную во грехе, делами правды, могут только дела Богочеловека». Проповедник живописует яркую картину психологического состояния грешника перед лицом правосудия Божия: «Будем ли вникать в чувства грешника, стоящего пред Богом, с ясным сознанием Божественного правосудия и своих грехов, или созерцать Бога, склоняющегося к кающемуся грешнику, в том и другом случае откроем некое средостение, преграждающее путь нисхождению помилования от Бога на грешника, и восхождению упования от грешника к престолу Бога Правосудного. – Милость Божия и готова бы помиловать; но правда отвращает милующую десницу. – Истинность Божия и правосудие Божие требуют, чтобы неправый понес присужденную за неправду казнь: иначе милующая любовь будет поблажающею снисходительностию. – С другой стороны в душе грешника чувство правды Божией обыкновенно бывает сильнее и глубже чувства Божия милосердия, – или оно одно, можно сказать, и исполняет его! Потому, когда приступает он к Богу, то сие чувство не только делает его безответным пред Богом, но и подавляет совершенною безнадежностию, как бы отталкивает от Него. – От чего в посланиях Апостольских одним из благотворнейших следствий смерти Господа нашего Иисуса Христа поставляется воскрешение упования спасения (2Петр.1,3)». Такое, несколько неожиданное, психологическое объяснение юридической теории Искупления находит подтверждение в известном евангельском эпизоде ловитвы рыб, когда апостол Петр, пораженный чудом необычайного улова, обращается к Спасителю со словами: выйди от меня, Господи! Потому что я человек грешный (Лк.5,8). Для избавления человека от фатального состояния виновности и обреченности, чтобы «разорить сие средостение, – учит святитель Феофан, – необходимо восстать между Богом и человеком иному посредству, которое бы от очей правды Божией скрывало грехи человека, – а от очей грешника – правду Божию, – ради которого Бог видел бы грешника достойным помилования – обезвиненным, и человек созерцал Бога не только склоняющимся на милость, но уже беспрепятственно изливающим ее на всякого, приступающего к престолу благодати Его, – необходима жертва умилостивления, которая удовлетворяя правде Божией и умиротворяя душу грешника, примиряла бы Бога с человеком и человека с Богом». Сия «оправдывающая смерть» может быть только смертью Богочеловека – Существа невинного и святейшего, Которое, «восприняв человека в Свою личность, умрет в нем, чтоб таким образом изъять смерть человека от закона виновности и сообщить ей возможность быть усвояемою другим».

Нельзя обойти вниманием педагогические наставления святителя Феофана, наиболее полно высказанные им в трех проповедях,: 1-я произнесена в Тамбовском кадетском корпусе в день рождения императрицы Марии Александровны (27.07.1859), а 2-я – в Тамбовском Мариинском приюте во время освящения храма мч. Максимилиана (8.11.1859), а третья обращена к воспитанницам Тамбовского института в 40-й день после кончины Императрицы Александры Федоровны – их августейшей попечительницы (ноябрь 1860). Проповедник критикует гуманистический подход в воспитании, главным постулатом которого является принцип: развивай природу! «Как из семени, прозябшего и раскрывшегося выходит дерево или цвет, в своем роде совершенный; так выйдет и человек совершенным, если развить все сокрытое в естестве его», – говорит проповедник словами апологетов западного гуманистического воспитания. При этом последние не учитывают, что само естество человека глубоко повреждено грехом. «Оттого там, где без разбора развивают все, что ни находят в человеке, вместе с сродным нам развивают и несродное, – возражает им святитель Феофан, – и в естестве нашем является много паразитов, которые нередко заглушают и иссушают естественные ветви». Исправить поврежденную человеческую природу одними естественными средствами невозможно, требуется сверхъестественная помощь. «И она готова, – учит Святитель, – в Церкви Божией, в святых ее таинствах и всех освятительных учреждениях. Божественная благодать, сообщаемая и возгреваемая ими, проникая внутрь нас, разделяет сродное нам от несродного и соединяет с первым, укрепляет его и оживляет, а отревая последнее, иссушает и истребляет его. Потому, кто растет под действием их, тот без особенных усилий со стороны родителей и воспитателей, кроме неизбежных предостережений, является, по вступлении на поприще деятельности, с чувствами и расположениями чисто человеческими (или – что то же – истинно-Христианскими), без примеси уродливых неестественностей, унижающих человечество». Подобное православное отношение к человеку, называемое по-русски человеколюбием, диаметрально противостоит господствующей в современном мире концепции прав человека и умножающимся день ото дня гуманистическим теориям воспитания.

«Злоумным западным суемудрием» называл Святитель проникавшие из Европы в Россию новые идеи и порядки. Большую опасность он видел в стремлении насадить на Руси западную республиканскую форму правления. Строгий поборник самодержавной власти, святитель Феофан во всех сферах бытия Божественного и человеческого видел строгий принцип монархии, понятный только «истинно верующему, который созерцает и в Пресвятой Троице единоначалие, и в мире ангельском единого Архистратига, и в Церкви Божией единую Главу, – и в семействе отца, попечительно, но независимо действующего».

Для нашего времени строгая, последовательная и ясная позиция святителя Феофана по многим вопросам общественной, политической, культурной и образовательной жизни может стать надежным якорем, удерживающим корабль российской государственности от опасного блуждания по стихиям мира сего. Если бы современники Вышинского Затворника прислушались к его мудрому, дышащему заботой и тревогой о своем отечестве и соотечественниках слову, то, может быть, мы с вами до сего дня молились о здравии и спасении Благочестивейшего Государя Императора, вместо того, чтобы – скажу в рифму – писать петиции против ювенальной юстиции. Но чего уж у нас никто и никогда не сможет отнять, так это нашего личного подвига в деле спасения своей души. И здесь огромное значение могут иметь для нас наставления святителя Феофана, Вышинского Затворника – его проповеди и письма, в которых собран весь опыт святых отцов, живших до него, опыт, почти забытый и утраченный современным человеком, но драгоценный и незаменимый. И не просто собран, но просолен личным аскетическим подвигом Святителя, от чего слово его звучит со властию. И эту власть святительского слова, я думаю, испытали все, сидящие в этом зале. Мощь этого слова не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы (1Кор.2,4).

Иеромонах Питирим (Творогов)

Прибавление к «Тамбовским Епархиальным Ведомостям», 1862-1863. С. 306.

Феофан, епископ. Мысли на каждый день года. М., 1890. С. 319.

См.: Полное собрание Тамбовских епархиальных ведомостей, 1904 // Тамбовские епархиальные ведомости, 1863, ноябрь. С.824.

Там же. С.19.

Произнесены в Новгородской духовной семинарии.

Произнесена в Санкт-Петербургской духовной академии.

Произнесена в Санкт-Петербурге.

Произнесена в Олонецкой духовной семинарии.

1Кор. 9,16.

, Феофан епископ. Слова к Владимирской пастве. Владимир, 1869. С.6.

Феофан, епископ. Слова к Тамбовской пастве. СПб., 1861. С. 47.

Там же. С. 48.

Там же. С. 49.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же. С. 50.

Там же. С.263.

Феофан, епископ. Слова к Владимирской пастве. Владимир, 1869. С.13.

Там же. С.14-15.

См.: 1Сол.5,23; Евр.4,12.

Там же. С.103.

Там же. С.104.

Там же.

Там же. С.105.

Там же. С.166-167.

Там же. С.71.

Феофан, епископ.Толкование первых восьми глав послания св. апостола Павла к Римлянам. – М., 1890. С.448.

Феофан епископ. Слова к Владимирской пастве. Владимир, 1869. С.30.

Там же.

Там же. С.34.

Там же. С.90.

Там же. С.126.

Там же. С.127.

Там же.

Там же. С.127-128.

Там же. С.129.

Феофан, епископ. Слова к Тамбовской пастве. СПб., 1861. С. 24.

Там же.

Там же. С.25.

Там же. С.11.

Там же.

Рождество 2019: почему отмечают в разное время, традиции и запреты, рождественские гадания

Рождество Христово — праздник, который отмечают все христиане, но в разное время. Праздник посвящен евангельскому преданию о рождении Иисуса Христа девой Марией в городе Вифлееме. Католики, протестанты, а также часть православных церквей отмечают праздник по-европейски — 25 декабря. Канун праздника — 24 декабря — это Рождественский сочельник.

Таким образом, Новый год в западных странах отмечается после Рождества.

Однако есть церкви, которые придерживаются так называемого старого стиля — юлианского календаря (православных церквей, в том числе Русская православная церковь — РПЦ, афонские монастыри, а также некоторые католические и протестантские общины). Для них Рождество Христово наступает позже — 7 января, соответственно, Сочельник и окончание православного Рождественского поста приходится на вечер 6 января. Таким образом, бурная новогодняя ночь для верующих (в том числе в России) приходится на строгое время поста. Впрочем, есть еще традиция после Рождества отмечать так называемый Старый новый год, но этот неофициальный праздник является абсолютно светским.

Итак, 24—25 декабря наступает западное Рождество, которое иногда для простоты называют католическим, а 6—7 праздник отмечают православные, в том числе в России, где это выходной день.

Почему Рождество отмечается дважды

Папа Григорий XIII ввел григорианский календарь в 1582 году, который заменил прежний — юлианский, введенный еще Юлием Цезарем, и в котором не учитывались високосные годы, из-за чего накапливалось отставание. Постепенно большинство стран перешло на григорианский календарь с некоторыми коррективами, процесс перехода завершился только в XX веке.

Российская империя пришла к революции 1917 года еще со старым календарем, и советская власть сразу это исправила. Григорианский календарь был введен в нашей стране декретом от 26 января 1918 года. РПЦ перехода не признала и осталась верна «старому стилю», хотя в 1923 году значительная часть православных церквей приняла так называемый новоюлианский календарь, в настоящее время совпадающий с григорианским. Таким образом, большинство православных конфессий также стали отмечать Рождество Христово 24—25 декабря (например, попытки внедрить празднование православного Рождество вместе с Европой предпринимаются на Украине).

Верными старому стилю сегодня остались только Русская, Иерусалимская, Грузинская и Сербская православные церкви, а также монастыри Афона. В России Рождество принято отмечать в соответствии с церковным календарем, то есть 6—7 января.

Как празднуют Рождество в Европе и в России

Решение о праздновании Рождества Христова 24—25 декабря было принято в Европе в V веке, на Третьем вселенском соборе. На Руси Рождество стали отмечать после принятия христианства, примерно с X века.

Отметим: Рождество приходится на время зимнего солнцестояния, также в это время отмечается иудейский праздник Ханука, когда принято зажигать огни (эта традиция есть и в христианстве).

В преддверии католического Рождества, которое в западной традиции считается самым главным и уж точно самым любимым церковным праздником, по всей Европе начинают работать рождественские ярмарки, это время радости и развлечений. Среди атрибутов праздника — свечи, верки, гирлянды, елки, а также рождественские вертепы: композиции, представляющие события Рождества, как их трактует Евангелие.

На Рождество принято колядовать (эта традиция есть и в России) — ходить по улицам и домам с праздничными песнопениями, получая в награду лакомства и деньги.

У католиков предрождественское время называется Адвент, оно не предполагает строгих ограничений в еде, но предусматривает молитвы, благотворительность и духовное очищение.

В России для предпраздничного очищения существует Рождественский пост, время строгих ограничений в еде: запрещено молочное и мясное, а также яйца. Кроме того, на Руси пост предусматривал запрет всех развлечений, вплоть до наступления Рождества.

Подарки на католическое Рождество, как известно, приносит Санта-Клаус, прообразом которого является святой Николай, который, согласно легенде, щедро одаривал неимущих и детей. В России его аналогом является Дед Мороз, из которого в советское время постарались изгнать религиозное содержание.

Рождественские гадания

На Руси Сочельник перед Рождеством считался одним из самых подходящих моментов для различных гаданий, хотя этот обычай церковь не просто не одобряет, но и прямо запрещает. В основном в это время гадают девушки — на замужество и на счастливую жизнь.

Федеральное агентство новостей напоминает самые популярные рождественские девичьи гадания. Гадание на предметах — что вытащишь вслепую из мешочка, то и ждет (колечко — к замужеству, монетка — к богатству, платочек — к слезам и так далее). Гадание на зеркалах — нужно постараться увидеть ночью в зеркале при свечах образ суженого. На обуви — девушка, мечтающая о замужестве, бросала от дверей сапожок: куда будет повернут носок, оттуда и суженый придет. Подробнее о рождественских и святочных гаданиях ФАН расскажет в преддверии православного Рождества.