Сквер шмелева Москва

Москва Ивана Шмелева

«Шмелев – последний и единственный из русских писателей, у которого еще можно учиться богатству, мощи и свободе русского языка»,– сказал в 1933 году А.И. Куприн. Шмелев не просто сохранил мощь и богатство русского языка, он создал свой собственный язык, да такой, какого в русской литературе до Шмелева не было. Иван Сергеевич пламенно любил все свои родины – от большой до малой – Россию, Москву, Замоскворечье. Наверное, и сила его таланта всецело зависела от этой любви. Говорят, что после эмиграции Шмелев приезжал в город Нарву (еще до включения Эстонии в состав СССР) и вдыхал воздух близкой Родины.

Сегодня нет уже ни шмелевской России, ни шмелевской Москвы, ни шмелевского Замоскворечья. На карте столицы остались лишь малочисленные напоминания об Иване Сергеевиче и его отчем крае, который так его вдохновлял. Родовое гнездо на Большой Калужской улице – дом, который построил прадед писателя Иван Иванович после пожара 1812 года, – пал жертвой одного из планов реконструкции. Исчез не только дом Шмелевых – исчезла вся Большая Калужская. Ее поглотил Ленинский проспект. Большая Калужская улица начиналась от Калужской площади (раньше – Калужских ворот Земляного города) и заканчивалась у Калужской заставы.

Родовой дом Шмелева был не просто героем лучших его произведений, дом этот подарил мальчику Ване множество впечатлений, эмоций и чувств – и радостных, и печальных. Здесь, на Большой Калужской, он многое увидел и почувствовал впервые. «Здесь я увидел народ. Я здесь привык к нему…» – напишет впоследствии Шмелев. Здесь шестилетний Ваня узнал о смерти своего отца… Шмелевы жили недалеко от площади в приходе церкви Казанской иконы Божией Матери у Калужских ворот. Храм был известен с XVII века. С 1680 года он назывался Казанским (по иконе), хотя ни один из престолов в честь этой иконы освящен не был.

Казанский придел появился только в 1886 году, когда на месте древней церкви архитектор Н.В. Никитин построил новый храм. Необычной для Замоскворечья величественной церковью в греческом стиле с высокой апсидой и мраморными иконостасами Шмелевы гордились. Отец Ивана Сергеевича Сергей Иванович был ктитором Казанского храма. Церковь закрыли в конце 1920-х годов. В здании разместился музей Горной академии, а позже – кинотеатр «Авангард». А в апреле 1972 года случилось страшное событие – храм был взорван. Официальная причина – приезд в Москву президента США Ричарда Никсона. Казанская церковь попадала на страницы Шмелева не реже, чем отчий дом на Большой Калужской.

Один за другим исчезали с лица Москвы дома и церкви, которые помнили Ивана Сергеевича Шмелева. Откроем «Лето Господне»: «Едем мимо Казанской, крестимся. Едем по пустынной Якиманке, мимо розовой церкви Ивана Воина, мимо виднеющейся в переулке белой – Спаса в Наливках… И везде крестимся. Улица очень длинная, скучная, без лавок, жаркая… У Канавы опять станция – Петушки: Антип махорочку покупал, бывало. Потом у Николая-Чудотворца, у Каменного Моста: прабабушка свечку ставила… Налево, с моста, обставленный лесами, еще бескрестный, – великий Храм: купол Христа Спасителя сумрачно золотится в щели; скоро его раскроют…»

Церковь Спаса Преображения в Наливках стояла на углу Большого Спасоглинищевского переулка и улицы Малая Полянка. Ее построили в начале XVIII века, а в 1870-х годах храм перестраивал знаменитый зодчий М.Д. Быковский. Спасо-Наливковскую церковь разрушили в 1929 году. Церковь Николая Чудотворца Стрелецкого у Боровицких ворот построили в 1682 году на углу улиц Волхонки и Знаменки. В 1932 году церковь была уничтожена большевиками. При строительстве храма Христа Спасителя возведением лесов и помостов занимался Сергей Иванович Шмелев. Всем известно, что главную церковь Москвы взорвали в 1931 году…

Собирая по крупицам воспоминания о Москве шмелевской, мы вспоминаем «наш Донской монастырь». Здесь в некрополе, в безымянных уже могилах, упокоились отец и мать писателя, его маленький брат Сережечка и верный друг и учитель Горкин. «Я знаю: придет срок – Россия меня примет!» – писал Шмелев в эмиграции. Он завещал перевезти свой прах и прах жены в Москву и похоронить рядом с отцом. Спустя пятьдесят лет после смерти, 26 мая 2000 года, его желание исполнилось. Теперь каждый может почтить память писателя и принести цветы на могилу. Москвичи помнят и любят Ивана Сергеевича: возле могилы почти всегда живые цветы.

Есть еще одно здание в Замоскворечье, которое хранит память о Шмелеве. Это знаменитая усадьба Демидовых в Большом Толмачевском переулке. Усадьбу построил богатейший человек своей эпохи П.А. Демидов – владелец металлургической империи, меценат и большой оригинал. Главным украшением усадьбы является великолепная ограда – шедевр литейного искусства XVIII века, выполненная по рисунку известного художника И.П. Аргунова. Сейчас здесь располагается научная педагогическая библиотека им. К.Д.Ушинского, а между «демидовским» и «библиотечным» периодами здание занимала Шестая мужская московская гимназия. В ней-то и учился Ваня Шмелев.

Когда я работал над своей книгой «Большая Ордынка. Прогулка по Замоскворечью», в фондах Московского исторического архива мне посчастливилось найти «Общую ведомость об успехах и поведении учеников московской шестой гимназии за 1884/85 учебный год». Как оказалось, Шмелев однажды изрезал стол перочинным ножом. Уже в первом классе он получил прозвище «римский оратор» и всегда слыл лучшим рассказчиком и чтецом стихов. В гимназии к Ивану Сергеевичу пришел и первый литературный успех. В это время Шмелев увлекался рассказами молодого писателя А.П. Чехова. Однажды они случайно встретились в Замоскворечье.

«В этом доме с 1915 по 1918 год и в 1922 году жил русский писатель И.С. Шмелев», – об этом сообщает нам мемориальная доска по адресу ул. Малая Полянка, дом 7 стр. 7. Это последний московский адрес Шмелева. После гимназии Иван Сергеевич учился на юридическом факультете Московского университета, служил восемь лет чиновником во Владимирской и Московской губерниях. В 1908 году он вернулся в Москву и поселился в Денежном переулке. Но очень скоро писатель перебрался в свое любимое Замоскворечье. На Малую Полянку Шмелев переехал в 1915 году и жил здесь до переезда в Крым и еще немного перед эмиграцией.

В 2000 году в углу сквера прямо напротив здания гимназии, в которой учился Шмелев, состоялось открытие памятника-бюста писателю. Между прочим, с 2014 года безымянный сквер стал носить официальное название – сквер Шмелева. Гипсовый портрет был сделан еще при жизни Ивана Сергеевича более полувека назад в Париже известным скульптором Л.М. Лузановской. По этому портрету выполнили современный памятник и водрузили его на постамент. В день открытия памятника произошла встреча парижских и русских потомков родственников писателя. Шмелев изображен как старец – прямо с картины Нестерова. Только бороды не хватает.

Если будете гулять в этом районе (в считанных секундах ходьбы от Третьяковской галереи), обратите внимание на этот памятник. Шмелев – это человек, любви которого хватало на все и на всех. Это человек, который потерял в своей жизни все, что любил: сначала отца, потом единственного сына (его расстреляли в 1921 году), Родину, жену… Четырнадцать последних лет Иван Сергеевич жил совсем один. Даже смерть Шмелева глубоко символична. Он умер в 1950 году во время службы в келье в русском Покровском монастыре недалеко от Парижа. Как раз в день именин старца Варнавы, который когда-то благословил его «на путь».

Денис Дроздов

Памятник писателю И.С.Шмелеву

Памятник известному писателю И.С. Шмелеву не отличается помпезностью. На постаменте в виде небольшой колонны с каннелюрами установлен памятник-бюст, выполненный скульптором Лидией Лазуновской в Париже еще при жизни писателя. Но установлен он был лишь в 2000 году. Образ Ивана Сергеевича здесь напоминает аскетичного старца, лицо которого не просто уставшее, а практически иссохшееся, глаза глубоко запавшие, утомленные. На постаменте есть и памятная надпись «русский писатель Иван Шмелев».

Установили памятник в сквере на перекрестке Большого Толмачевского и Лаврушенского переулков, напротив здания научной педагогической библиотеки, где ранее была 6-я Московская гимназия, которую и окончил Иван Сергеевич. Писатель очень любил Замоскворечье. На открытии присутствовали русские и парижские потомки Шмелева. В мае 2000 года и прах писателя и его жены согласно его завещанию был перевезен из Франции в Москву, на кладбище Донского монастыря, где упокоились отец и другие родные.

Иван Сергеевич Шмелёв (21.09(03.10).1873 – 24.06.1950) родился в Москве, однако умер на чужбине, неподалеку от Парижа. Но где бы он ни жил, он оставался русским писателем и публицистом, творившим в духе консервативно-христианского направления. Выходец из купеческой семьи, владеющей плотничьей артелью, благополучной и глубоко верующей, Иван Сергеевич не смог смириться с насилием и жестокостью, происходившими после революции, с гибелью сына, и в 1923 году переехал в Париж.

Любовь к Москве и всей России сквозит во всех произведениях писателя, написанных как на родине, так и в период вынужденной эмиграции. Сам писатель признается, что всегда писал лишь «о русском человеке, о его душе и сердце, о его страданиях». Вдали от России, Шмелев не просто сохранил прекрасный русский язык, но пользовался его мощью и богатством в таком объеме, который далеко не каждому писателю по силам. Его талант и его любовь к России были просто безграничны.

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите

Дом Мятлевых

Дом Мятлева – старейшее из зданий на Исаакиевской площади постройки 60-х годов XVIII века. Дом был построен для Льва Александровича Нарышкина, приближенного императрицы Екатерины II. В начале XIX века дом реконструировали, и с этого момента его облик остался неизменным до нашего времени. Автор проекта неизвестен, однако по времени постройки и стилю здания к его возможным создателям можно отнести Антонио Ринальди или Валлен-Деламота. Особняк Мятлевых – это памятник архитектуры классицизма. Центральный вход здания украшен портиком из четырех колонн, поддерживающих балкон. Дом также украшают изящные барельефные панно. Во внутренних помещениях частично сохранилась отделка начала XIX века.

Л.А. Нарышкин был известным вельможей и богачом екатерининских времен. В его доме на Исаакиевской площади останавливались известные европейские философы и писатели, например, Дени Дидро, август Шлегель и другие. После смерти Л.А. Нарышкина в 1799 году дом перешел в собственность его сыну – Александру Львовичу, который возглавлял Императорские театры. Позже дом на Исаакиевской площади купил поэт Иван Петрович Мятлов. На вечерах в доме собирались императорское семейство, дипломаты, литераторы, писатели и т.д. Светский человек, Иван Петрович, наполнил свой дом картинами, скульптурой и другими произведениями искусства. В гостях у Мятлева были Пушкин, Лермонтов, Жуковский и многие другие.

Во второй половине XIX века потомки Мятлевых стали сдавать свой дом генерал-лейтенанту Е.В. Богдановичу, который являлся многолетним старостой Исаакиевского собора. Участник Крымской войны Евгений Васильевич организовал один из лучших в Петербурге церковных хоров и издательство, занимавшееся выпуском различной литературы для широких слоев населения. В своем же доме на Исаакиевской площади Богданович держал модный политический салон, где делались карьеры, разрушались репутации, узнавали последние политические веяния и т.п.

После Октябрьской революции 1917 года и смены власти в доме Мятлевых разместился Музей художественной культуры. В 1924 году его преобразовали в Государственный институт художественной культуры, где работали, в частности, Малевич, Филонов, Матюшин, Мансуров и другие художники-авангардисты. В период с 1921 по 1924 года здесь также существовало общество «Старый Петербург», которое занималось охраной и изучением исторических памятников города. В 1927 году институт художественной культуры был закрыт. После Великой Отечественной войны в доме Мятлева разместилась крупное государственное учреждение – «Ленстройматериалы». В 90-е годы вздесь расположилась городская прокуратура.