Уния между католической и православной церквями

Уния православно-католическая

Главная страница -> У -> Уния православно-католическая

Уния православно-католическая, объединение Католической и Православной церквей. Православная церковь признаёт главенство Папы Римского, но сохраняет византийский (греческий) обряд и богослужение на родном языке. В отечественной историографии сторонники грекокатолических церквей носят общее название «униаты».

Идея объединения существовала с момента разделения церквей. Успеху унии препятствовали различия между католичеством и православием. В 13 в. угроза со стороны турок-сельджуков побудила императоров Византии, надеявшихся на помощь папства, согласиться на объединение. На 2-м Лионском соборе 1274 г. (см. ст. Вселенские соборы) была заключена Лионская уния. После резкого протеста со стороны духовенства и мирян Византии Константинопольский собор Православной церкви в 1285 г. отверг унию.

В 1439 г. на Ферраро-Флорентийском соборе иерархами обеих Церквей была подписана Флорентийская уния, однако Иерусалимский собор Православной церкви в 1443 г. её не признал.

В 16 —нач. 19 в. представители Католической церкви формулировали проекты унии с Русской православной церковью, однако они реализованы не были. Результатом Контрреформации 16 в. и борьбы за усиление влияния Католической церкви на территории Речи Посполитай стала Брестская уния 1596 г. Её наследницей является крупнейшая из униатских церквей — Украинская грекокатолическая церковь (в СССР находилась под запретом до 1990 г.).

Православное население империи австрийских Габсбургов (Закарпатье, Словакия) подпало под действие Ужгородской унии 1646 г. В 1699 г. уния была распространена на православных Транснльвании. Наследницами унии стали Венгерская, Словацкая и Румынская грекокатолические, Русинская католическая церкви.

После Второй мировой войны 1939-1945 гг. унии были в одностороннем порядке расторгнуты под политическим давлением СССР: Брестская — в 1946 г., Ужгородская — в 1948—50 гг. В результате преследований многие униаты эмигрировали в Северную Америку, где сегодня существуют епархии грекокатолических церквей.

Уния православно-католическая. Грекокатолический собор в Ужгороде.

История поставления на Киевскую кафедру Кирилла.

Для начала монгольского периода довольно характерно то обстоятельство, что во главе русской церкви, спустя сто лет после истории поставления на Киевскую митрополию Климента Смолятича, снова появляется митрополит из русских, нарушая тем восстановленное было грековластие. Вероятно, эта уступка русскому национализму прежде всего объясняется простой боязнью греков идти на Русь, опустошаемую и угнетаемую азиатскими завоевателями. Прибывший к нам из Греции в 1237 году, т.е. в самый год нашествия татар на северо-восточную Русь, митрополит Иосиф, по всем признакам избегая киевского погрома 1240 года, удалился восвояси. Понять это бегство можно и как дипломатию. Византийцы стремились к миру и династическому родству с монгольской империей. А здесь, в Киеве, представитель их империи оказывался бы в стане воюющего народа. И грек стушевался. Может быть, русские довольно долго дожидались бы прибытия к ним из Греции нового архипастыря, если бы обстоятельства не натолкнули заняться этим вопросом Галицкого великого князя Даниила Романовича. Пока князь Даниил спасался от татарских полчищ в 1240 – 41 гг. в Венгрии и Польше, епископ его стольного города Угровска Иоасаф, воспользовавшись временным церковным безначалием, самочинно присвоил себе права митрополита. Князь по возвращении домой за такое своеволие лишил Иоасафа даже епископской кафедры, но, во избежание дальнейших замешательств, озаботился замещением пустовавшей митрополичьей кафедры. Β виду уклончивого поведения греков, он в 1242 году сам избрал кандидатом на митрополию игумена или архимандрита Кирилла (1248 – 1281 г.), и поручил ему управление церковными делами на правах митрополита нареченного. В 1243 году он избран митрополитом собором епископов, но не утвержден константинопольским патриархом. Предположительно, до принятия сан был печатником при кН. Данииле и посылался им в 1241 году в г. Бакота «исписати грабительства нечестивых бояр». Весной 1246 года, после возвращения Даниила из ставки хана Батыя, отправлен для утверждения в Никею к патриарху Мануилу II, изгнанному из Константинополя католиками. По пути вел успешные переговоры с венгерским королем Белой IV, закончившиеся заключением союза между Венгрией и Галицко-Волынским княжеством. Официально поставлен на митрополию в 1247 году, через 2 года вернулся на Русь. Служение митрополита Кирилла началось в весьма тяжёлых обстоятельствах. Разгромленный монголами Киев был лишь номинально резиденцией митрополита. Кирилл не мог найти для себя в Киеве пристанища. Кафедральный Софийский собор и митрополичий дом были разорены; Десятинный храм лежал в развалинах; печерская обитель была покинута иноками; во всем городе едва насчитывалось домов с 200. Кирилл не нашел себе удобного приюта в разоренном Киеве и должен был выбрать для своего местопребывания другой город, – или Галич, столицу южного великого князя, или Владимир, столицу великого князя северного. Он не мог еще сделать между ними решительного выбора и, не имея таким образом «пребывающего града», все время своего 33-летнего святительства провел в разъездах по всей митрополии с места на место. Но и теперь было уже видно, что северная столица будет предпочтена им Галичу. Здесь он жил подолгу, отчего некоторые с него начинают считать перенесение кафедры из Киева во Владимир.

Служение Кирилла III митрополита Киевского.

Насколько можем судить по сохранившимся памятникам, предшественники митрополита Кирилла довольно прочно и оседло жили в своем кафедральном г. Киеве; никто из них еще ни разу не бывал в Руси северной. Но теперь наступили другие времена. Едва только успел новый митрополит появиться на Руси, как он уже оказывается в 1250 г. во Владимире Кляземском. Это первое, роковое для Киева, разлучение митрополита с своей столицей необходимо вызывалось наличными обстоятельствами. Киев, помимо своего умаления в политическом смысле и оскудения во всех других отношениях, после опустошения 1240 г. превратился в жалкий поселок, малоудобный даже для простого проживания по своей беззащитности. Оставаться здесь митрополиту стало неуютно, да и установившиеся традиции тянули митрополичью кафедру к столу великого князя. И вот знаменательно то, что из двух великих княжений митр. Кирилл проявляет наибольшее тяготение не к своему родному галицко-волынскому, а к северно-русскому. Для того чтобы заявиться немедленно после своего поставления в северную Русь, у митр. Кирилла могло быть несколько серьезных побуждений. Будучи с 1242 г. по 1249 г. нареченным митрополитом, избранником южнорусского князя, он, вероятно, в течение этого времени не мог простирать своей власти на северно-русские епархии. Теперь, уже признанный самим патриархом, он стремился представиться в северной Руси в качестве полноправного митрополита и лично войти в обладание ею. Кроме того, могли быть у митрополита и настойчивые побуждения финансового свойства, заставлявшие его предпринять путешествие по своей митрополии. При разорении и обеднении народном для митрополитов было нелегкой задачей собирание обеспечивавшей их десятины. Требовалось содействие великокняжеской власти, которой не было в Киеве. Tе же финансовые соображения могли заставить митрополита заявляться в главнейшие города митрополии для пροизводства апелляционного суда, за которым неохотно должны были обращаться в разоренный изаброшенный Киев все жители северо-восточной Руси. Никоновская летопись объясняет путешествия митр. Кирилла чисто-пастырскими мотивами: «того же лета (1280) преосвященный Кирилл митрополит Киевский и всея Руси изыде из Киева по обычаюсвоему, и прохождаше грады всея Руси, учаше, наказуеше, исправляше». По летописным упоминаниям мы видим, что митр. Кирилл несколько раз приходил из Киева во Владимир, в Новгород, в землю Суздальскую и проводил здесь не малое время, но не находим ни одного упоминания ο посещении им Руси юго-западной. По-видимому, этого нельзя объяснять одним случайным пропуском в летописных свидетельствах, и нужно видеть здесь явное предпочтение самим митр. Кириллом северо-восточной части своей митрополии. На освободившуюся в 1238 г. Владимирскую кафедру, за смертью епископа Митрофана, убитого монголами, митр. Кирилл поставил еп. Серапиона только лишь в 1274 году. Как будто и в этой медлительности сказалось желание митрополита оставить свободной для себя, для своей резиденции столицу великого княжения. Может быть, на охлаждение отношений митр. Кирилла к своему Галицкому великому княжению повлияла и слишком далеко зашедшая дружба Даниила Романовича с папами. К 1249 году, когда митр. Кирилл пришел домой из Никеи, дело дошло уже до того, что кн. Даниил дал согласие приступить к союзу с римской церковью, и прусский архиепископ, в качестве папского легата, привез ему королевский венец. Но Даниил на этот раз, может быть, не без влияния и митр. Кирилла, отклонил предложения папы. Однако, в 1252-1253 гг. он снова, ценой отречения от греческой непримиримости с латинством, получил королевский титул и был торжественно миропомазан и коронован папским легатом в Дрогичине. И хотя уже в 1257 г. Даниил Романович опять заслужил от папы упреки в вероломстве, т.е. возвратился к чистому православию, но всей этой дипломатией могли быть очень испорчены отношения митр. Кирилла к южному княжеству в первые же годы его служения; упущен был момент; у митрополита успели завязаться симпатии на севере, тем более, что тамошний великий князь владимирский Александр Ярославич (Невский) как раз в эти же годы прославился геройской борьбой с латинскими крестоносцами севера и твердым стоянием за свое православие пред папскими послами.

Осенью 1250 года митрополит Кирилл прибыл в Суздаль, где участвовал в бракосочетании дочери Даниила Галицкого и вел. кн. Владимирского Андрея Ярославовича. Год спустя посетил Новгород, где участвовал в поставлении архиепископа Долмата и встретился с кн. Александром Невским; поддерживал его ордынскую политику. В 1252 году, когда Александр Невский получил от Батыя титул великого князя Владимирского, Кирилл руководил торжествами по случаю восшествия князя на великокняжеский стол. В этот период произошло охлаждение отношений между Кириллом и кн. Даниилом Галицким, сблизившимся с папой. В 1256 году Кирилл посетил Новгород, а 1255 – 1258 годах учредил епископскую кафедру в Твери, в 1261 1263 годах участвовал в поставлении епископа Сарайского Митрофана, в 1263 году – в погребении кН. Александра Невского. В конце 60-х годов 13 века вернулся в Киев, где посвятил в сан епископа Переяславского и Сарайского Феогноста (1269 год) и в сан архиепископа Новгородского Климента (1274 год). В 1267 году получил от хана Менгу-Темира жалованную грамоту, гарантировавшую независимость митрополита от монгольских властей, освобождение духовенства от налогов, неприкосновенность церковного имущества и льготы подвластным церкви людям.

Выразив, таким образом, решительное тяготение к Руси северной, митр. Кирилл, после своего необыкновенно продолжительного управления русской церковью (1242-1281), там же нашел и свой конец в г. Переяславле Залесском (6 декабря 1281 г.); но тело его, все-таки, по примеру его предшественников, погребено было в Киеве, в соборном храме Св. Софии. Это довольно причудливое превращение галичанина Кирилла III и политического выдвиженца самого Галицкого великого князя Даниила в твердого резидента Руси Северной, Владимирской, с прямым избеганием обитания на своей физической родине – в Галичине, требует особого пояснения. Очевидно, вел. князь Юго-Западной Руси делал ошибочную ставку в борьбе за свою независимость от татарской власти на союз с Западом, включая сюда и признание римского первосвященника. Кирилл, прибыв к Византийскому патриарху на поставление в митрополита русской церкви, узрел своими глазами ту духовную и политическую действительность, которой не понимал Даниил Галицкий, Латинская империя, насильственно засевшая с 1204 года в Царьграде, была предметом пламенной ненависти византийцев, сидевших до 1264 г. на положении беженцев малоазийского берега в Никее и Трапезунде. Прибывший сюда кандидат на русскую митрополию не мог не получить строгих инструкций и обязательств – держаться на почтительном расстоянии от вел. кн. Даниила, как изменника делу православного патриотизма греков. Митр. Кирилл это принял к сердцу и самоотверженно выполнил, расставшись навсегда со своей родиной.

Владимирский Собор 1274 года и его постановления.

Митр. Кирилл рисуется перед нами необыкновенно ревностным пастырем и благоустроителем русской церкви. Вероятно, немаловажное значение в этом отношении имели его долголетние странствования по русской земле, во время которых он воочию убедился в наличности многочисленных и крупных недостатков в церковной жизни своего отечества и к концу своей жизни решил предпринять против них радикальные меры. В 1274 году он открыл Собор во Владимире с епископами Долматом Новгородским, святым Игнатием Ростовским, Феогностом Сарайским и Симеоном Полоцким. Изобразив долг пастырей блюсти за исполнением законов Церкви, он говорил отцам Собора: «Какую пользу получили мы, пренебрегши Божественные правила? Не рассеял ли нас Бог по лицу всей земли? Не взяты ли были грады наши? Не пали ли сильные наши от острия меча? Не отведены ли в плен дети наши? Не запустели ли святые Божии церкви? Не томят ли нас каждый день безбожные и нечестивые люди? И все это постигло нас за то, что мы не храним правил святых отцов наших». Канонические определения этого Собора направлены к прекращению замеченных беспорядков и относятся к правильному поставлению служителей Церкви, к доброму их поведению и обязанностям служения, к правильному совершению таинств, к благочинию при богослужении и к исправлению жизни народа.

Епископам воспрещено брать плату или дары с посвящаемых. Кроме пошлины, определенной обычаем (не более семи гривен), за посвящение «на мзде» (за деньги) назначено извержение из сана и посвящающему и посвящаемому. Собор определил, чтобы избираемый в сан священства был тщательно испытан в образе жизни и поведении, чтоб он был или девственник, или в законном первом браке с девицею, хорошо знал грамоту, чтобы не был обвиняем в кощунстве, чародействе, воровстве, пьянстве, прелюбодеянии, лихоимстве, вольном или невольном убийстве. Обличенный в одном из этих пороков не может быть даже и причетником. Возраст для посвящения, на основании древних церковных правил, определен: для диакона – 25, а для священника – 30-летний. Сверх того, поступающий в клир должен был быть непременно человеком свободным или получить освобождение от прежнего господина. Священники, замеченные в нетрезвости и алчности к прибытку, если не исправлялись, осуждались на лишение сана. «Пусть лучше будет один достойный служитель Церкви, — прибавляют отцы собора, — нежели тысяча беззаконных». Собор обратил особенное внимание на совершение таинств, определил совершать крещение чрез погружение в особом сосуде (купели), а не чрез обливание; при миропомазании помазывать части тела освященным миром, не смешивая его с елеем, как делали некоторые: «Подобает просвещаемуся святым Крещением в Крещении миром мазатися мастию Небесною: Миром особь, а маслом особь»; преподавать Святые Тайны всякому новокрещенному, совершать браки с согласия родителей и по православному чиноположению в храме. Заметив, что непосвященные дерзали иногда исполнять то, что предоставлено было только посвященным, Собор запретил диаконам совершать проскомидию и освящать приношения (плоды, кутью за умерших и т. п.), причетникам — касаться священных сосудов и совершать каждение, а мирянам — входить в алтарь, сказывать прокимен и читать Апостол. В жизни христиан были замечены языческие обычаи: новгородцы в праздники устраивали неприличные зрелища, оскорблявшие честь праздников. Буйные толпы тешились кулачным боем, бились кольями, причем многих убивали до смерти и с убитых снимали окровавленное платье. Собор определил: «Отлучать от Церкви всех, участвующих в таком бесчинстве, и не принимать от них приношений. Если кто из них умрет, священники под опасением низвержения не должны отпевать его и хоронить вблизи церкви. Убитые на кулачном бое прокляты в сей и в будущей жизни». Большая часть правил Владимирского Собора составляет только возобновление древних постановлений Церкви, и даже наказания, определенные Собором, суть те же самые, какие издревле назначались Церковью за нарушения тех же правил. В историческом отношении определения Владимирского Собора очень важны потому, что раскрывают тогдашнее состояние христианского общества, показывают его недуги и меры, какие принимали для уврачевания этих недугов попечительные святители. На этом Соборе был посвящен в сан епископа Владимирского и Нижегородского архимандрит Печерского монастыря Серапион, которого митрополит Кирилл привез с собою из Киева, — престарелый подвижник, пастырь, по выражению современников, «учительный и сильный в Божественном писании». Он недолго управлял паствой, скончался 12 июля 1275 года в глубокой старости и погребен во Владимирском Успенском соборе.

Вероятно, и вопросы Сарайского еп. Феогноста, с которыми последний обращался к Константинопольскому собору 1276 г., также предлагались по поручению митр. Кирилла с тем, чтобы не только уничтожить в русской церкви крупные недостатки, обличенные собором 1274 г., но урегулировать и второстепенные неисправности. Видимо, план общего исправления церкви у русского митрополита был широкий, генеральный. Самое совпадение года Владимиро-Суздальского Собора 1274 г. с годом Лионской Унии (1274), наводит на мысль, что митр. Кирилл, всю жизнь ведший анти латинскую линию, был напуган циничным поворотом на унию императора Михаила Палеолога. Он поспешил закрепить все задуманные улучшения и исправления в русской церкви и православную позицию всего русского епископата. Β связи с этими пастырскими заботами митр. Кирилла стоит и известное приобретение им нового перевода Кормчей, ο котором он сам в предисловии к деяниям Владимирского Собора (1274) выражается следующим образом: «Аз Кюрил смеренный митрополит всея Руси, многа убо ведением и слышанием дознал неустроения в церквах», происходящие между прочим «от неразумных правил церковных, помрачена бо беяху преже сего облаком мудрости елиньскаго языка, ныне же облисташа, рекше истолковани быша, и благодатиею Божиею ясно сияють, неведения тьму отгоняюще и вся просвещающе светом разумным и от грех избавляющее». Слова эти, как будто говорящие ο том, что у русских до митрополита Кирилла был только греческий подлинник Кормчей, без славянского перевода, некоторое время составляли загадку для ученых, потому что был бесспорно установлен факт существования на Руси в до-монгольское время славянского перевода Номоканона в обеих его формах: систематической, принадлежавшей Иоанну Схоластику, и хронологической – неизвестному автору (т. наз. до-фотиевская редакция). Загадка, однако, объяснилась довольно просто. Митр. Кирилл, оказывается, повторил здесь чужие слова: имевшие полный смысл в устах другого лица и при совершенно других обстоятельствах. Общеупотребительный в Греции Номоканон второго типа (в XIV титулах) в IX в. получил добавление от патриарха Фотия, а в XII в. начал обогащаться комментариями прежде всего Аристина. Затем – Зонары и Вальсамона. Св. Савва Сербский, устраивая в первой половине XIII в. национальную сербскую церковь, дотоле руководившуюся, очевидно, не древнеболгарским переводом Номоканона, а его греческим оригиналом, счел нужным для обновленной церкви сделать и новый перевод Номоканона в его новейшей форме с комментариями. Он перевел самую краткую толковую форму Номоканона с толкованиями Аристина, написанными для сокращенной редакции церковных правил, и сделал к своему переводу вышеприведенное предисловие. Этот перевод св. Саввы и достал себе наш митр. Кирилл, чрез болгарского удельного князя (деспота) Иакова Святислава, а не совсем удачным повторением собственных слов переводчика, очевидно, хотел сказать только то, что с этих пор и для русских церковные каноны стали вразумительными, благодаря толкованиям.

Рекомендованная Кириллом Кормчая явилась родоначальницей большинства списков русских Кормчих. Все они делятся на две фамилии. Одни – не что иное как копии с Кирилловой Кормчей, другие образовались благодаря соединению с Номоканоном Иоанна Схоластика. Списки последней фамилии содержат в себе первоначальный перевод полного текста канонов, хотя с некоторыми изъятиями, усечениями в конце, но к нему уже приписаны заимствованные из Кирилловой Кормчей комментарии. Из Кирилловой взяты и все новые источники церковного права. В этих же списках находятся также и такие памятники русского церковного и гражданского права как «Русская правда» князя Ярослава, уставы св. Владимира и Ярослава, правила Владимирского Собора 1274 г. и др. Прототипом первой – Рязанской – фамилии является список, написанный в 1284 г. для Рязанского епископа Иосифа, который испросил у митрополита Максима полученный митрополитом Кириллом II из Болгарии оригинал. По месту написания и по имени инициатора этот список и принято называть Рязанским, или Иосифовским. Старший представитель другой фамилии – список, написанный около 1280 г. в Новгороде по повелению архиепископа Климента и хранившийся в Новгородском Софийском соборе, отчего и название получил Новгородского, или Софийского, и даже Русского.

Итак, из соборных актов периода зависимости Русской Церкви от Константинопольской Патриархии до нас дошли лишь постановления Владимирского Собора 1274 г., на котором была принята «Кормчая Книга» св. Саввы. Постановления Собора сохранились под названием «Правил Кирилла митрополита Русского», ибо они изданы в виде окружного послания митрополита. По распоряжению митрополита Кирилла постановления Владимирского Собора были внесены в «Кормчую Книгу». Кроме того в Сербскую Кормчую со временем вошли уставы князей святого Владимира и Ярослава Мудрого. Необходимо отметить, что это был первый Поместный Собор на Руси, деяния которого, были записаны. Таким образом, Сербская Кормчая получила авторитет и соборную санкцию на Руси, и имела большое влияние на другие кормчие, но не вытеснила их.

Заключение.

Митрополит Кирилл считается одним из составителей Летописца Даниила Галицкого, в который под 1238 – 1245 годами включал материалы о следствии по поводу «боярских беззаконий». Вероятно, участвовал в составлении Летописного свода 1281 года в Переяславле-Залесском. Составил «Правило Кюрила, митрополита руськаго», связанное с решениями владимирского Собора 1274. Ученые предполагают, что им написаны «Поучения к попам» и некоторые статьи из «Мерила праведного», а также участие в доставке галицкими книжниками во Владимиро-Суздальскую землю Хронографа.

Почти 40-летнее управление митр. Кириллом русской митрополией в значительной степени приучило и греков, и русских к мысли ο том, что на этом посту с успехом может быть русский человек, не нарушая взаимного мира и согласия с греками. Но греки все-таки всеми силами старались поддержать дорогую для них традицию прежнего порядка, благо, они подняли свой престиж, изгнав в 1261 г. латинян из Константинополя и вернувшись снова господами в свою славную столицу. Так как теперь уже миновали страхи монгольского насилия, то, по смерти митр. Кирилла, к нам был послан митрополит из греков, Максим.

Цыпин В., протоиерей. Курс Церковного права. / В. Цыпин. – Клин: Христианская жизнь, 2002.

Газета «ГЛАС ПРАВОСЛАВНОГО НАРОДА»

V. О ВОССОЕДИНЕНИИ ПРАВОСЛАВНОЙ И КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВЕЙ

В. Как известно, в истории уходящего тысячелетия неоднократно предпринимались попытки воссоединения Православной и католической Церквей. Какими методами они решались?

О. Одним из главных методов «решения» этой проблемы являются унии.

1. Унии и униатство

В. Что такое уния?

О. Уния (от лат. unio — единение, союз) — это скрепленное договором «объединение» некоторой части Православной Церкви с католической под властью папы. Безоговорочное признание власти папы всегда являлось неотъемлемым требованием к унии со стороны Ватикана, рассматривавшего ее как политический инструмент принуждения православных к принятию католичества, а униатство — как переходный этап к полной католизации. Со стороны православных унии принимались под давлением светской власти, видевшей в Риме, католичестве и униатстве опору своего правления.

В. Каково «правовое» положение объединившихся с Ватиканом церквей?

О. Церковь, объединившаяся с Ватиканом, теряет свое Православие и превращается в униатскую, которая в зависимости от национальных или поместных признаков может называться греко-католической (РКЦ), украинской греко-католической (УГКЦ) и т. д. Таких церквей немало, хотя некоторые из них состоят всего из нескольких тысяч человек. Униатские церкви полностью зависят от Ватикана, который относит их к так называемым «восточным католическим церквам», однако Православие никогда не признавало законность униатства, рассматривая униатов как отторгнутых насильственным и обманным путем от их исконной веры православных, и стремилось вернуть их в лоно своей Церкви.

В. Какие унии наиболее известны?

О. Среди многих попыток «объединения» наиболее известны три унии: Лионская (1274), как первая в истории, Флорентийская (1439) и Брестская (1596), как принесшие наибольший вред Православию.

Лионская уния была принята греками под давлением императора Михаила VIII Палеолога, отвоевавшего у латинян Константинополь и восстановившего Византийскую империю после захвата крестоносцами Константинополя и установления в нем латинской империи (1203-1261 гг. ), который стремился укрепить свою власть и заручиться поддержкой папы. Однако подавляющее большинство греческого духовенства и народ не приняли унию, несмотря на уговоры и насилия Палеолога (ссылки, тюрьмы, ослепление, отсечение рук и т. п. ), и с его смертью в 1282 году она прекратила свое существование.

В. Что представляла собой Флорентийская уния?

О. Уния проводилась по инициативе и под давлением греческого императора Иоанна VI Палеолога, который с помощью унии рассчитывал получить поддержку папы и помощь западных государств в борьбе с турками, окончательно сдавившими Византийскую империю. На соборе, проходившем вначале в Ферраре и перенесенном во Флоренцию, присутствовали папа с католиками и Палеолог с Константинопольским патриархом и несколькими греческими митрополитами и епископами, которые — в большинстве своем по принуждению — подписали унию с введением «filioque» в Символ веры. Отказался от подписи только святитель Марк, митрополит Ефесский, который возглавил борьбу против унии. На практике уния продвигалась крайне медленно, так как подавляющее большинство греческого духовенства и мирян ее отвергли, к тому же помощь Запада не последовала. Дважды на соборах Иерусалимском (1443) и Константинопольском (1450) восточные патриархи Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский анафематствовали унию и отлучали ее приверженцев. После захвата турками Константинополя (1453) уния прекратилась, оставив незначительное число ее приверженцев. Но главное — она дала Риму основание для насильственного обращения в унию и католизации православных на территориях, принадлежавших некогда Византии.

В. Каковы особенности и судьба Брестской унии?

О. Брестская уния состоялась в Речи Посполитой при короле-католике Сигизмунде III Вазе. В 1595 году иезуитам удалось уговорить Киевского митрополита Рогозу тайно направить в Рим двух епископов и подписать с папой акт об унии (с признанием вселенской власти папы и «filioque»), которая, по мнению Рогозы, должна была улучшить положение православных, терпящих притеснения от властей и католиков. Православные сочли этот акт предательством и осудили на соборе. Однако Сигизмунд III утвердил акт о принятии унии, после чего Православие в Польше было объявлено вне закона, последовали новые жестокие гонения на верующих, в руки униатов были переданы более 700 храмов и 128 православных монастырей. Все епархии Белоруссиии, Западной и Центральной Украины, включая Киевскую, насильственно присоединены к унии.

После возврата России ее западных земель униаты стали возвращаться в Православие и основная масса униатов (1, 5 млн. ) в 1839 году и остающиеся (50 тыс. ) в 1874 году окончательно с ним воссоединились. Униатство сохранилось лишь в Галиции, отошедшей к Австрии, и других частях Карпатской Руси, находившихся за пределами России.

В. Каково было положение унии и униатства в XX веке?

О. После I Мировой войны в отторгнутых от России и переданных Польше западных областях Украины и Белоруссии униатство возродилось. Снова у православных власти стали насильственно отбирать храмы, а священников и мирян, не желающих перейти в унию, подвергать физическим расправам и преследованиям. В общей сложности были конфискованы 718 церквей. После II Мировой войны в возвращенных СССР западных областях униатство в результате гонений советской власти ушло в подполье, но в 1989 году было легализовано под названием Украинской католической церкви (УКЦ), затем переименованной в греко-католическую (УГКЦ). В том же году при потворстве властей начались захваты храмов униатами, избиение и надругательство над священниками и мирянами. Особенно пострадала некогда крупнейшая Львовская епархия, в которой из более тысячи приходов осталось менее сорока.

Для большей привлекательности в Левобережье Украины и для России УГКЦ именуется просто как ГКЦ, проповедь и издательство ведутся на русском языке, а также одновременно действуют латинский и восточный обряды богослужения.

В. Что такое «восточный обряд»?

О. Восточный обряд — это такая, разработанная иезуитами форма обращения в унию и католичество православных, главным образом, русских, где с целью привлекательности полностью сохраняется православная обрядовая форма богослужения, включая православное облачение священника с его внешним видом и манерами поведения, призывание православных святых и т. д. и даже Символ веры читается без «филиокве». Единственным условием является беспрекословное подчинение верховной власти папы. В Ватикане сразу же после установления в России власти Советов был срочно реорганизован отдел пропаганды восточного обряда и Восточная конгрегация, в которую он входил, непосредственно подчинена папе, а в Риме иезуитами создано училище миссионеров для России «Русикум», ныне действующее. Восточный обряд существовал до II Мировой войны и прошел апробацию на православных в Польше, но в СССР его внедрить не удалось. Однако II Ватиканский собор заявил о своем твердом намерении продолжать политику восточного обряда, и теперь, с возрождением униатства, он также возрождается.

В. Исходя из изложенного, что можно сказать в общем об униатстве?

О. Унии и униатство являются одним из главных методов обращения православных в католичество, основанном на принуждении, насилии и обмане и проводимом под давлением светских властей, католиков и прокатолической части «православного» духовенства, и служат основной задаче Ватикана — разрушению и поглощению Православия. В настоящее время главным проводником этих папских устремлений является экуменизм.

2. Экуменизм

В. Что такое экуменизм?

О. Экуменизм (от греч. oikoumene — вселенная) — это движение, направленное на установление взаимопонимания, сближение и объединение либо христиан различных конфессий и деноминации («христианский» экуменизм), либо христиан и верующих нехристианских религий («общерелигиозный» экуменизм). Экуменизм возник в конце XIX века в протестантской среде, в 1948 году был учрежден его руководящий орган Всемирный Совет Церквей (ВСЦ), куда вошли многочисленные протестантские деноминации и секты, а в 1961 году под нажимом советской власти — Русская, а за ней и другие Поместные Православные Церкви стран социалистического лагеря. Будучи вначале христианским, экуменизм во второй половине XX века превратился в общерелигиозный (или «суперэкуменизм»). Ватикан официально в ВСЦ не входит, но является членом его различных организаций и проводит самостоятельную как христианскую, так и общерелигиозную (см. выше, гл. III) экуменическую политику.

В. Каковы истинные цели и задачи экуменизма?

О. Главные истинные цели и задачи экуменизма как ВСЦ, так и Ватикана одни и те же: главная цель — создание вселенской универсальной языческой религии и церкви антихриста, а одна из главных задач — разрушение единства и поглощение Православия, растворение его в ересях и язычестве и подчинение себе. Разница заключается лишь в том, что в одном случае главою стремится стать некий совет, а в другом — папа.

В. В чем заключается видение Ватиканом политики экуменизма по отношению к Православию?

О. Это видение было выражено II Ватиканским собором в его «Постановлении об экуменизме». Католики считают православных своими «разъединенными братьями», а экуменическое движение — как ответ на призыв Господа «да будут все едино» (Ин. 17, 21) и как действие благодати Святого Духа. Они не отрицают в Православии действенность святых таинств, апостольскую преемственность священства и т. д., однако считают, что, поскольку наместником Бога на земле является папа, соединение католиков с православными может произойти только в лоне католической церкви, «ибо только через католическую церковь Христову, которая есть общее для всех орудие ко спасению, можно получить всю полноту спасительных средств».

Собор призывает всех католиков активно содействовать экуменизму через диалог между Церквами, участие в совместных молитвах, считает желательным общение в таинствах и предупреждает, что «для восстановления или сохранения общения и единства не надо «возлагать никакого лишнего бремени, кроме необходимого» (Деян. 15, 28)», (то есть безусловного подчинения власти папы). Собор великодушно «объявляет, что Церкви Востока, памятуя о необходимости единства всей Церкви, могут управляться своими собственными уложениями, как более соответствующими характеру их верующих и… благу их душ». Собору «угодно объявить также о различных богословских способах излагать вероучение».

В. А какова политика экуменизма Православных Церквей по отношению к Ватикану?

О. В последние сорок лет Православные Церкви проводили с Ватиканом активную экуменическую политику в качестве «равноправных» «Церквей-сестер», с целью «обрести то полное общение» и «восстановить полное единство», которое существовало между ними в первом тысячелетии путем диалога «в истине и любви» и сближения церковных позиций. Наносились визиты папе православными патриархами и митрополитами, были даже совместные богослужения и участия в общей литургии православных и католиков. Лидером этой экуменической политики является Константинопольский Вселенский Патриарх.

В. Возникает вопрос, возможно ли в принципе единение или то общение Православной и католической Церквей, которое хотя бы в какой-то мере приближалось к существовавшему в первом тысячелетии?

О. Для того, чтобы подобное единение могло состояться, необходимо вначале привести православных и католиков к одной вере, то есть чтобы либо Ватикан отказался от основных своих нововведений второго тысячелетия, и в первую очередь, от доктрины вселенского (безгрешного) владычества папы, как наместника Бога на земле, и неоязычества, принятого на II Ватиканском соборе, либо чтобы Православие признало и приняло это язычество и наместничество.

В. Но возможно ли, чтобы Ватикан отказался от этих новшеств и католичество фактически превратилось в Православие?

О. Это совершенно невероятно — об этом свидетельствует вся история католической церкви, однако совершенно невозможно и признание этих нововведений Православием без его разрушения и превращения в языческий папизм.

В. Следовательно, единение, которого добиваются экуменисты, в принципе невозможно? На что же они надеются?

О. Разумеется, при открытом, гласном для православной общественности обсуждении этой проблемы ни о каком единении Церквей речи быть не может (как об этом говорит святой праведный Иоанн Кронштадтский), и всякие диалоги давно бы прекратились. Однако, если опираться на конфиденциальность экуменических переговоров и информационную неосведомленность многих православных о действительной сути современного папизма, с одной стороны, и пропаганду ложной «духовной близости» Православия и католичества и обучение по экуменическим программам слушателей духовных учебных заведений, с другой стороны, то можно рассчитывать на формирование широкого слоя прокатолически воспитанных и настроенных православного духовенства и мирян, что послужит «сближению» позиций Православной и католической Церквей.

В. Но нельзя же утверждать, что подобная дезинформационная политика в действительности проводится приверженцами экуменизма?

О. Как раз наоборот. Имеются веские доказательства попыток ее практического осуществления. Это, во-первых, тридцатилетнее замалчивание «православными» богословами-экуменистами наиболее важной доктрины II Ватиканского собора, превратившей папизм в неоязычество, и, во-вторых, «Баламандское соглашение» между католической и Православной Церквами. Конечно, нельзя утверждать, что действия экуменистов сознательно направлены на разрушение Православной Церкви: многие из них сами находятся в заблуждении, завороженные экуменической концепцией всеобщего «духовного» братства и единства!

Лионская уния

Папы второй половины XIII века в своей восточной политике не желали повторения четвертого Крестового похода, который, как известно, не решил столь важного для папы вопроса о греческой схизме и снял с ближайшей очереди другой важный для папы вопрос о крестовом походе во Святую Землю. Папам казалось гораздо привлекательнее и реальнее заключение мирной унии с греками, которая положила бы конец давнишней схизме и вселила бы надежду на возможность осуществить совместный греко-латинский поход на освобождение Иерусалима. Обратное завоевание греками Константинополя в 1261 г. произвело на папу удручающее впечатление. Папские воззвания отправлены были к различным государям с просьбой спасти латинское детище на Востоке. Однако, и в данном случае папские интересы находились в зависимости от итальянских отношений курии: папы не желали, например, действовать на Востоке при помощи ненавистных им Гогенштауфенов в лице Манфреда. Но, так как владычество последних в Южной Италии было уничтожено приглашенным папами Карлом Анжуйским, который, как известно, сразу открыл наступательную политику против Византии, то для папства возможное завоевание Константинополя этим католическим королем казалось менее приемлемым, чем та же мирная уния, так как возросшая вследствие завоевания Восточной империи мощь Карла едва ли бы нанесла меньший ущерб мировому положению папства, чем нанесло бы владычество Гогенштауфенов в Византии. Интересно, что первая уния, заключения Михаилом Палеологом в Лионе, создалась не под давлением восточной турецкой опасности, а под угрозой наступательной политики Карла Анжуйского.

Во взглядах восточного императора на унию со времени Комнинов произошло большое изменение. При Комнинах, особенно в эпоху Мануила, императоры искали унии не только под давлением внешней турецкой опасности, но и в надежде при помощи папы получить господство над Западом, т.е. осуществить совершенно для того времени уже неосуществимый план восстановления единой прежней Римской империи; в этом своем стремлении императоры столкнулись с аналогичными стремлениями пап также достичь полноты власти на Западе, так что уния, в конце концов, не состоялась. Первый Палеолог выступал в своих переговорах об унии уже с гораздо более скромными притязаниями. Дело шло уже не о распространении Византийского государства на Западе, а о защите этого государства, при помощи папы, против Запада в лице грозного Карла Анжуйского. Папская курия на эти условия шла охотно, понимая, что церковное подчинение Византии Риму в данных обстоятельствах, в случае успешного удаления от последней сицилийской опасности, должно было повлечь за собой и род светского протектората Рима над Константинополем. Но возможность подобного усиления светской власти папы должна была встретить определенное сопротивление среди западноевропейских государей, которое папе нужно было бы преодолеть. В свою очередь, восточный император на пути сближения с Римской церковью встречал упорную оппозицию среди греческого духовенства, остававшегося в громадном большинстве верным заветам восточного православия. Папа Григорий X, по словам Нордена, «влиял на сицилийского короля духовными доводами, Палеолог же на своих прелатов – политическими аргументами».

Для целей Михаила VIII было в высшей степени важно, что один из выдающихся представителей Греческой церкви, «муж умный, – по словам Григоры, – питомец красноречия и науки», будущий патриарх Иоанн Векк, бывший раньше противником унии и заключенный за это императором в темницу, сделался за время заключения сторонником унии и ярым пособником императора в деле его сближения с Римом.

Собор был назначен на 1274 год во французском городе Лионе, куда Михаил отправил торжественное посольство во главе с бывшим патриархом Германом, давним другом императора, и известным государственным деятелем и историком Георгием Акрополитом. Со стороны Римской церкви на соборе должен был играть руководящую роль не кто иной, как сам знаменитый представитель средневековой католической учености Фома Аквинский, умерший, однако, на пути в Лион. Его заменил на соборе не менее блестящий представитель западной церковной науки кардинал Бонавентура. На соборе присутствовал также монгольский епископ. Автор жития св. Бонавентуры Петр Галезиний (Pietro Galesino) в XVI веке и некоторые другие авторы XV века утверждали, что по приглашению папы император Михаил Палеолог сам отправился вЛион, чтобы присутствовать на соборе. Это утверждение источников было отмечено, проанализировано и отвергнуто Львом Алляцием в XVII веке.

Уния в Лионе была заключена на условии признания восточным императором догмата filioque, опресноков и папского главенства, в чем от имени Михаила поклялся Георгий Акрополит. Кроме того, Михаил выразил папе готовность помочь войском, деньгами и продовольствием в предполагаемом совместном крестовом походе на освобождение Святой Земли, но под условием установления мира с Карлом Анжуйским, чтобы император мог направить свои силы на Восток, не боясь получить удара с Запада.

Уния не дала желаемых результатов ни для одной, ни для другой стороны. Как и следовало ожидать, Михаил встретил упорное сопротивление к введению унии со стороны громадного большинства греческого населения. Направленный против унии, против Михаила Палеолога и Иоанна Векка собор был созван в Фессалии. Затем, идея крестового похода не могла быть особенно приятной для императора, не способного забыть о последствиях четвертого Крестового похода. Дополнительной трудностью было то, что Михаил был в дружеских отношениях с египетским султаном, убежденным противником латинян Сирии.

С 1274 по 1280 годы пять папских посольств прибыли в Константинополь для подтверждения унии. Однако, в 1281 году новый папа, француз Мартин IV, ставленник Карла Анжуйского на папском троне, разорвал унию и полностью поддержал агрессивные планы Карла против Византии. Михаил же считал самого себя связанным обязательствами по Лионской унии до дня своей смерти.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

ЛИОНСКАЯ УНИЯ

В 1261 Латинская империя в Константинополе пала. Никейский император Михаил VIII Палеолог (1259 — 1282) при содействии генуэзцев отнял у латинян Константинополь и восстановил Византийскую империю.

Но положение восстановленной империи и ее государя было весьма затруднительное. Последний латинский император в Константинополе Балдуин II отправился на Запад и умолял папу и государей помочь ему возвратить потерянный престол.

Папа Урбан IV, потерявший с завоеванием греками Константинополя не менее Балдуина, принял его сторону, отлучил от церкви генуэзцев за союз с Палеологом и начал распространять воззвания к новому крестовому походу против Константинополя.Тесть Балдуина Карл Анжуйский, овладевший тогда Неаполем и Сицилией, стал готовиться к войне с Палеологом.

В то же время против Палеолога вооружались болгары, а латинские князьки Пелопоннеса, оставшиеся независимыми после падения Латинской империи, начали наступательные движения против Константинополя. Волнения внутри империи довершали запутанность дел.

Михаил VIII Палеолог вступил на императорский престол незаконно, отстранив от него — и затем ослепив — Иоанна, малолетнего сына императора Феодора II Ласкариса. Такое злодеяние восстановило против него патриарха Арсения и народ.

Новый патриарх Герман, заменивший сосланного Арсения, вследствие народного ропота должен был оставить кафедру. Когда затем поставлен был патриархом царский духовник Иосиф, многие из духовных и мирян не хотели признавать Иосифа патриархом и образовали сильную партию сторонников Арсения. Нашелся слепой юноша, которого жители Никеи признали за Иоанна Ласкариса и провозгласили своим царем.

Находясь в таких затруднительных обстоятельствах, хитрый Палеолог рассчитал, что нападение Карла Анжуйского он может остановить при помощи папы, а с остальными внутренними и внешними врагами — управиться собственными средствами. Немедленно по взятии Константинополя он вступил в сношения с папой Урбаном IV, потом Климентом IV и послал к ним несколько посольств с богатыми подарками и предложениями касательно соединения церквей.

Переговоры не привели к положительным результатам главным образом потому, что папы не доверяли Палеологу. Только с 1271, когда папский престол вступил Григорий X, сильно желавший соединения церквей — конечно, с подчинением Восточной Церкви Западной,— переговоры о соединении пошли успешнее.

Григорий X пригласил Палеолога на назначенный им в 1274 Лионский Собор для решения вопроса о соединении церквей. В числе условий соединения папа выставлял принятие греками латинского чтения символа (с прибавлением filioque) и признание главенства папы. Посольство, привезшее письмо папы, было принято императором внимательно, но греческое духовенство с патриархом Иосифом во главе было против унии.

Палеолог призвал к себе патриарха и епископов и уговаривал их согласиться на соединение с Римской Церковью, представляя, что условия, предложенные папой, исполнимы: поминать папу в богослужении нисколько не противно Восточной церкви, признавать его братом и даже первым не унизительно; что же касается права апелляции к папе, то оно на самом деле не будет существовать, так как «в сомнительных случаях едва ли кому захочется плыть для этого за море». О чтении символа с прибавлением filioque император ничего не говорил. Вообще он старался представить Унию как дело, имеющее характер чисто политический.

Патриарх и епископы, несмотря на эти убеждения, все-таки не соглашались на унию. Патриарший хартофилакс, ученый Иоанн Векк по поручению патриарха высказал перед императором, что латиняне на самом деле — тайные еретики. Векк был заключен в тюрьму, но впоследствии Палеологу удалось привлечь его на свою сторону.

Палеолог написал папе, что он пришлет на Лионский Собор уполномоченных от Восточной Церкви. Императора затрудняло только противодействие патриарха, разославшего восточным епископам окружное послание против соединения с латинянами. Иосифу предложено было удалиться на время в монастырь с тем, что если Уния не состоится, он опять займет свою кафедру, если же состоится, то он совсем откажется от патриаршества.

Иосиф волей-неволей согласился; Палеолог, заготовив с единомышленными ему епископами грамоту от греческого духовенства к папе, снарядил посольство на Лионский собор. В числе послов были, между прочим, бывший патриарх Герман и великий логофет Георгий Акрополит. Они прибыли в Лион, когда там уже собрались папа и латинские прелаты.

Четвертое заседание Собора было посвящено вопросу о соединении Церквей. Никаких рассуждений о расхождениях между Церквами не допускалось. Папа заявил Собору, что греки добровольно приходят в повиновение Римской Церкви. Затем прочитаны были письма к папе Михаила Палеолога и его сына Андроника. В этих письмах, как и в грамоте от имени греческого духовенства, выражалась полная покорность папе; император просил только оставить грекам символ без filioque.

Великий логофет Георгий Акрополит дал от имени Михаила Палеолога присягу в том, что он отрекается от всякого разделения с Римской Церковью и обещает нерушимо сохранять ее исповедание веры и признавать ее первенство. Такую же присягу дали от лица греческого народа духовные лица, бывшие в числе послов. В заключение пропели «Тебе Бога хвалим» и символ веры с прибавлением filioque; уния между Церквами Восточной и Западной состоялась. Греческие послы, получившие за свою уступчивость богатые подарки, возвратились в Константинополь; вместе с ними прибыло посольство и от папы.

Палеолог был весьма доволен исходом дела на Лионском Соборе, так как вслед за утверждением унии папа настоял на том, чтобы между Византией и Карлом Анжуйским был заключен мир. Оставалось только ввести унию в греческой церкви. Патриарх Иосиф был объявлен низложенным; на его место возведен был Векк. В богослужении приказано было поминать Григория X как «верховного архиерея Апостольской Церкви и вселенского папу».

Дело унии было, однако, не прочно. Только император с партией своих приверженцев принял ее; масса духовных и мирян не хотела иметь никакого общения с Римской Церковью. Со стороны православных стали раздаваться проклятия на униатов; с ними не хотели иметь никаких сношений, считали даже за осквернение прикосновение к ним и разговор с ними. Палеолог пытался ласками привлечь на свою сторону православных. Когда это не удалось, начались ссылки, заключения в тюрьмы, ослепление, отсечение рук, рвание ноздрей и т.п. Преследования падали больше всего на духовенство. Император не щадил даже своих родственников.

В то же время Векк старался привлечь народ к унии своими посланиями и сочинениями. Все было бесплодно: греки не принимали унию. Между тем в Риме узнали, что в Греческой Церкви Унии не существует. Папа Григорий X и следовавшие за ним не тревожили еще Палеолога, но папа Николай III желал видеть унию осуществленной на деле. Он прислал в Константинополь легатов, которым поручил настоять на полном введении Унии с принятием латинского чтения символа и с подчинением папе.

Палеолог сумел выйти из затруднения. Послам оказывали почтение; император уверял их в своей преданности папе и унии, приказал составить от имени греческого духовенства грамоту, в которой излагалось учение Римской Церкви, принимаемое будто бы Церковью Греческой (подписи епископов на грамоте были поддельные) и вручил ее легатам, показывая им тюрьмы, в которых заключены противники унии; наконец, двоих противников унии он отослал даже к папе на суд, но папа возвратил их без наказания.

Успокоенный, Николай III заключил с Палеологом тайный союз против Карла Анжуйского. В 1281 на папский престол вступил Мартин IV. Зная, что унии не существует в Греческой Церкви, он с презрением отослал послов Палеолога, а его самого отлучил. Палеолог, раздраженный таким образом действий папы, запретил поминать его при богослужении, но унии все-таки формально не уничтожил.

Карл Анжуйский, несвязанный более запрещением папы, начал войну с Палеологом, но последний одержал верх, за что папою еще раз был отлучен от Церкви. Со смертью Палеолога (1282) окончилась Лионская уния. Сын и преемник его Андроник II (1283-1328) стал на сторону православных.

В 1283 в Константинополе был созван Собор, на котором осуждено было главное римское заблуждение — учение об исхождении Святого Духа и от Сына. В то же время судили и преследовали униатов, и прежде всего Векка, который был низложен и сослан в заточение. Церкви, в которых совершалось униатское богослужение, были освящены вновь как оскверненные.

Использованные материалы

  • Христианство: Энциклопедический словарь в 3 т., Большая Российская Энциклопедия, 1995.